Глава 3: «Мне кажется, победить невозможно»
Глава 117Глава 3: «Мне кажется, победить невозможно»
ГЛАВА ТРЕТЬЯ«Мне кажется, победить невозможно»
«Во главе с гениальной мной здесь снова собралась элита магических девушек! Часть 2!Но это были не только магические девушки!ОНИ! Армия демонов приближается!
Кроссоверная школьная поездка. Всякие разные ребята…»
«А? Этот парень — мой…Оказывается, встречать старых друзей спустя столько времени — это так трудно».
Я лежал, распластанный на груде футонов и крепко связанный по рукам и ногам.
Когда мне сказали, что по милости Орито я превратился в девушку, я его ненавидел. Но когда всё встало на свои места... я по-прежнему его ненавидел. Хуже не придумаешь. Просто верх идиотизма! Уж лучше бы меня отбросило в начало первого тайма!
А сейчас меня только что отдубасили бесчисленными огненными шарами, так что загар у меня был — точь-в-точь как у Куроды Артура. Магия, выплеснутая вместе с чёрной завистью и лютой злобой, разнесла мою душу в клочья с какой-то аномальной силой, но школьная экскурсия — будь она неладна — продолжается. Меня бы с позором выгнали при любом раскладе, но, видимо, благодаря заступничеству Великого Учителя мы теперь лежим бок о бок.
Прости, Харуна. Я не смог победить на конкурсе, как ты хотела.
Чудо-девочки, похоже, напрочь забыли обо мне и весело щебечут, трещат без умолку. «Три женщины — базар» — так ведь пишется этот иероглиф. Когда девчонки собираются вместе, их рты не закрываются ни на секунду.
— Аикава-сан, ну и влипли же вы!
Рядом — Кёко. Обращаются со мной теперь почти как с преступником.
— Твой «Псевдо-Огненный Шар» был самым болезненным. Хотя это был никакой не файербол.
— Хи-хи-хи. Превращать вас в угли было бы скучно, правда?
— Мои новенькие трусы превратились в пепел! Революция «без трусов»!
— А разве это не здорово? Зато вы искупались с такими милыми девочками.
— У меня не возникло ни единой грешной мысли. Служебное наслаждение — ноль.
— Ого. Значит, вы и душой стали девушкой?
— Досадно, но так и есть. Как вспомню... сгораю со стыда.
— Слышали? Простите его, ладно?
— Убейся. — Сдохни. — Чтоб у тебя нос отсох.
— Говорят, не простят!
Кёко откровенно веселилась.
— Ты чего так радуешься моим несчастьям? Мы ведь уже поквитались, разве нет?
— Понимаете... я, кажется, влюбилась в Аикаву-сана.
…Что?
— Ты сейчас... что сказала?
Я выпал в осадок. Честно, конкретно так выпал.
— Балбес, тугодум, любит повыпендриваться... Вылитый тот человек... Меня прямо дрожь пробирает, когда я на вас смотрю. — Поэтому... и хочется мучить. Бесконечно.
Не надо так ритмично произносить это «бесконечно». Тот человек... Король Ночи, что ли? Такой же зомби, как и я. Только я вообще не вижу никакого сходства. Ни в жизни, ни в чём.
М-м-м-м!
Прежде чем я успел опомниться, Кёко уже забралась ко мне в футон. Сбежать хочется, но не могу. Я же теперь парень, и чтобы я не буянил во сне, меня связали прямо в постели. Тело словно парализовало — то самое связывающее заклинание с барьером, которым Кёко пользовалась, когда убила меня.
— Ты что творишь?
— А что вы сейчас чувствуете?
— Что чувствую? Да я...
— О-о-о, Аикава-сан краснеет! Думаете о чём-то пошлом, да?
Ты что, чертёнок из эпохи Сёва?
Видимо, моя невозмутимая физиономия её раздражала, и Кёко заёрзала.
— Тогда... как вам такое?
С лёгкой улыбкой чертёнка из эпохи Хэйсэй Кёко загадочно ухмыльнулась.
Вот только... я не понял, о чём это она, и удивлённо нахмурился.
— А? Что за?..
Кёко несколько раз опустила взгляд. Судя по всему, что-то происходило внизу, но когда я присмотрелся — футон подозрительно топорщился.
— А вот это... за что я сейчас ухватилась?
На лице Кёко мелькнула тень неподдельного ужаса. Ухватилась, говорит... Что-то я вообще ничего не чувствую. Похоже, Кёко оплела меня ногами и прижималась грудью. Но я совершенно не ощущал этого великолепия. Тихонько заглянув под одеяло... я увидел девушку в доспехах.
— Ю... Ты что там делаешь?
Ю тихонько пряталась между мной и Кёко.
«Защищать Аюму».
Её бесстрастное лицо казалось до ужаса серьёзным. Видимо, узнав, что рядом Кёко, она решила, что от неё может исходить угроза.
— Спасибо, Ю.
Вид у неё был такой смелый и трогательный, что я невольно улыбнулся.
— Не дам тебе защищать!
Кёко сграбастала Ю в охапку и, как заправский борец, рванула её корпус слева направо, меняя позиции. Ю тоже попыталась поменяться с Кёко местами, но сил не хватило. Между Ю и Кёко была разница примерно как между гориллой и белкой. Хотя с виду обе — сущие кошечки.
Война в футоне.
Да, это была настоящая война.
— А-аи-ка-ва-са-ан...
Мягким, вкрадчивым голоском Кёко прильнула ко мне. Я отворачивался, пытаясь ускользнуть от упруго вжимающегося девичьего тела, но она прижималась грудью снова и снова. Прилипнет — отстанет, прилипнет — отстанет. Из-за того, что Ю тянула её за корпус назад, ощущения становились ещё чётче — ой, нельзя, нельзя! Думать об этом — попасться в ловушку!
— Кёко. Ты бы уже... а-грх!
Внезапный удар обрушился прямо между мной и Кёко. Поняв, что отодрать Кёко не получается, Ю просто рухнула сверху всем весом.
— А-та-та-та-та!
Кёко взвыла, когда вес навалился ей на руку, и невольно отдёрнула ладонь. В этот миг Ю, улучив момент, обняла меня точь-в-точь как Кёко секунду назад. Она вцепилась намертво, чтобы её снова не вытеснили. Белые, тонкие руки. Маленькое тело. Гладкая кожа. Немного прохладное тепло. Всё это принадлежало хрупкой девушке.
— Кстати, а что вы теперь чувствуете?
Кёко, кажется, сдалась. Или, скорее, ситуация сложилась та же самая, и этого ей было достаточно...
— Да нет, я... чувствую спокойствие, наверное.
— Спокойствие?
— Ну да. Не то что с тобой... а-а...
Я удивился, потому что Ю сжала руки ещё сильнее, чем раньше. Что она чувствует сейчас — это я бы сам хотел спросить. Как Ю вообще ко мне относится? Может, она до сих пор считает меня просто слугой?
Ш-щ-щёлк...
Дверь мгновенно отъехала в сторону, и чудо-девочки, только что весело галдевшие, замерли в полной тишине. От такого контраста я даже вздрогнул.
— Так-так, ребята! Время отбоя!
В комнату вошла Великая Учитель. С неизменной лучезарной улыбкой.
— Уже?.. Гха!
В тот момент, когда я попытался заговорить, моя голова взорвалась болью. Уткнувшись лицом в подушку, я ощущал себя так, будто моя морда стала чёрной, как у коровы вагю.
— С этой самой секунды любой, кто не спит, будет строго наказан! Спать, живо! В следующий раз, если не уснёте... я убью вас наполовину, хорошо?
С этими словами дверь снова с шумом захлопнулась.
Чудо-девочки-то знали: если не спать после отбоя, тебя ждёт смерть. Как только дверь закрылась, девицы снова принялись щебетать. Ну да, конечно. Учитель ушла — всё вернулось на круги своя. Вот теперь это и впрямь похоже на школьную экскурсию. Не считая того, что меня пытаются взорвать.
— Эй, Аикава-сан!
— Чего? Не собираешься спать? Ты же видела, что сейчас было? Хочешь стать героиней какой-то бредовой комедии?
— Может, вам массаж сделать?
— Обойдусь.
— Ну, не отказывайтесь...
С этими словами она попыталась взгромоздиться на меня сверху, но Ю, конечно же, помешала.
— А если это будет Харуна, тогда нормально?
— А?
— Меня звали! Вы взывали к гению!
Русые волосы Харуны встали торчком, как кошачьи уши. Слух у волшебниц — просто адский.
— Аикава-сан говорит, что хочет получить твой гениальный волшебный массаж!
— Вот же тупица! Так и быть уж!
Непонятный выкрик — то ли радостный, то ли злобный. Если говорить о массаже, то на ум приходят китайский, тайский, что-то азиатское... Интересно, какой вид используют чудо-девочки? Но Харуна — натура грубая. Наверняка сделает больно, страшно представить. Хотелось бы чего-то более нежного, в японском стиле. Кстати, о японском массаже я никогда и не слышал. Но суть-то одна — мышцы размять.
Видимо, вылезать из-под футона было холодно, поэтому Харуна, лавируя между спящими, поползла прямо под одеялами и добралась до меня. Ты что, крот?
— Не знал, что у тебя есть такие таланты.
— Ага. Говорят, мои навыки массажа — на уровне самого Будды. Для Аюму это слишком круто, поэтому я и не предлагала.
На уровне Будды! Ты просто хотела сказать «божественные руки»?! Да скажи уже просто «божественные руки»! При чём тут Будда! Но если уж так хвастается... хочется немного попробовать. Мастер по щекотке среди волшебниц. Наверняка и в массаже она искусна. Ю, кажется, тоже была согласна, раз Харуна — и убрала от меня руки.
— Ну, я доверяю.
— Так точно!
Лёгким движением она перевернула меня, обездвиженного, на живот, словно складывала футон, и с весёлым ответом уселась сверху, будто оседлала коня.
— А-та-та-та-та-та-та!
Обычный массаж, давящий на точки, ничем не отличающийся. Она на высокой скорости нажимала на все болевые точки от спины до шеи. Боли не было. Ну, её и не могло быть, ведь я зомби. Но казалось, что затёкшее тело расслабляется. Если и был один недостаток...
— Может, прекратишь эти свои выкрики?
— А-та-та-та-та, йа-а-а-а!
— Вот эти выкрики прекрати!
— Хо-у-о! Техника раскола небес! — Ты уже мёртв.
— Хватит! Тайная техника вышла! Хватит этих выкриков! В смысле, это ведь правда! Я и так уже мёртв!
Ш-щ-щёлк...
— Кто тут не спит?
Когда Великая Учитель вошла, все как по команде притихли, и только мой крик «и так мёртв!» гулко разнёсся по большой комнате. Великая Учитель продефилировала прямо к моему месту...
Эй, Харуна! Ты чего притворяешься спящей! Сразу же понятно, что ты просто навалилась на мою спину и дрыхнешь! У тебя же груди практически нет!
Гха!
Она ткнула меня в основание шеи — то-о-он! Я думал, хрустнет позвоночник. Нет, он точно сломан. Великая Сэнсэй знает, что я зомби, и совсем не щадит.
— Больше никого... не-е-ет...
Ш-щ-щёлк...
Скорость открывания и закрывания двери была неестественно быстрой. А потом опять начался гул и хохот.
— Аюму. Великая Учитель приходит в обход, реагируя на громкость примерно в шестьдесят восемь Шалинов, так что ты уж потише.
Единица «Шалин» была не очень понятна, но если так — тогда ясно. Громкость волшебниц была постоянной. Скорее всего, они держали её на уровне шестидесяти семи Шалинов.
— Харуна. По нажатию на точки — это кайф. Я только прошу — поменяй эти кричалки. У меня чуть внутренности не взорвались.
— Да что ты, массажа боишься? Аюму — настоящий Баюму.
— Ну и ладно, пусть Баюму. Может, другой массаж есть?
— Хорошо. Тогда сейчас — электрический массаж.
Какой ещё электрический?! У меня ни одного приятного воспоминания об электричестве!
— На, электрошокер.
Кёко протянула Харуне что-то подозрительное. Ты кто, Дораэмон?!
— Эй, Харуна! Зачем тебе электрошокер!
— У меня сейчас мало магии. Так что я просто использую его электричество.
А, ну ладно. А я уж подумал, что она прямо электрошокером будет меня тыкать. Ну, до такого ведь не дойдёт.
— Убойный приём! МОЛНИЯ ВО ВСЕ ПОРЫ ТЕЛА!
Да что ж такое! Приём, да ещё и убойный! Там же слово «убить»! Б-з-з-з-з...
— А-А-А-А-А-А!
Ш-щ-щёлк...
Дверь открылась.
— Аикава-са-а-ан. Если вы сейчас же не уснёте... я убью вас на четыре пятых, хорошо?
Восемьдесят процентов убийства!
— Извините! Серьёзно, извините. Харуна просто...
— Хр-р-р. Бормочу, бормочу... если проболтаешься, прибью... бормочу-бормочу...
Это же слова во сне с объяснением! Сценка, которую я часто видел в манге эпохи Шова, прямо сейчас разыгрывается на моей спине!
— А что там с Харуной?
— Ничего.
Я смирился и принял сокрушительный удар Великой Учитель.
Ш-щ-щёлк...
Этот звук открывающейся и закрывающейся двери начинал казаться мне по-настоящему пугающим. Кёко смеётся! Точно втихушку ржёт! Только меня одного наказывает Великая Учитель! Может, смех не считается, потому что притворяются, что видят сон? Хотя Великая Учитель наверняка бы заметила.
— Опасный момент. — Эй! Ты чуть меня под раздачу не подставил! Вот балбес!
Харуна, переводя дух, хлопнула меня по затылку.
— И правда, ужаснее некуда.
Ты, Кёко, всё знала заранее, да? Знала, что я точно закричу во время массажа и меня накажут. Наверняка приятно, когда всё идёт по плану.
— Ах-ха-ха, как смешно. Даже сейчас, как вспомню — умора. Как Аикаву-сана обрабатывали.
— Зачем же так-то сразу...
— Д-да, глупый Аюму!
Харуна внезапно закрыла мне рот рукой и зашептала прямо в ухо:
— Никогда, ни за что не говори про Великую Учитель плохо. Она слышит даже на уровне ноль целых ноль-ноль одну Шалина.
Вот как. Не зря главная среди волшебниц. Её адский слух — совсем иного уровня. А? Подожди-ка. Кёко мне об этом не говорила, и если это правда, стала бы она делать такие сложные обходные манёвры? Спрошу-ка я на всякий случай. Я прошептал Харуне в ответ:
— Кёко об этом тоже знает?
— Чего? По-моему, только я одна и знаю. Никто же не говорит плохо о Великой Учитель.
Ну да. Кроме болтушки Харуны, никто, наверное, и не нарывался. Я ехидно усмехнулся и сказал чуть более громким голосом. Ну, примерно громкостью в шестьдесят Шалинов:
— Да уж, ужасно со мной обошлись.
— Так вам и надо.
Как я и думал, Кёко радостно ответила.
— А то сама со своей плоской грудью...
— Ах, Аикава-сан сейчас сказал, что у Ариэль-сэнсэй плоская грудь? Я потом наябедничаю...
— Ай-я-яй, как нехорошо. — В тот самый миг, когда она с улыбкой это произнесла...
Ш-щ-щёлк...
Дверь открылась, и чудо-девочки оцепенели. Потому что никто не издавал звуков громче шестидесяти восьми Шалинов, а Великая Учитель всё равно открыла дверь.
— Мне послышался... один очень интересный разговор?
Не обращая внимания на волшебниц, которые в панике натянули на головы одеяла, Великая Учитель подошла прямиком ко мне.
— Нет, я всего лишь хотел сказать, что у Великой Учитель — великолепная грудь...
— Кёко-са-ан. Кто это... и что сказал?
Великая Учитель всё так же мило улыбалась. Уголки её губ поползли вверх и один раз нервно дёрнулись. С лица Кёко схлынула вся кровь.
— Эт-то нечестно, Аикава-сан! А! А-А-А-А-А-А!
Пш-ш-ш-ш...
Испустив облачко чёрного дыма, Кёко затихла.
— Ребята-а-а. Если сейчас же не уснёте... я разозлюсь по-настоящему. Пусть не спят только те... кто готов умереть.
Ш-щ-щёлк...
...И мы уснули.
Тихо-мирно, без слов во сне, даже дышали шёпотом.
На следующее утро все чистили зубы, умывались, кое-кто снова с утра наслаждался ванной, кто-то затевал бой подушками — встречали утро каждый по-своему, а после переодевались с юката в школьную форму. ...Я — тоже в юбку. Ну да. Выбора-то у меня нет. Безвыходная ситуация, о которой я думал ещё когда носил стринги, явила свой оскал. Стыд просто невыносимый, но я убедил себя, что это наказание, и направился в общий зал...
— Всем доброе утро! Я — Серафима, которая насильно и всеми силами взяла на себя приготовление завтрака!
Игнорируя девушку в фартуке с конским хвостом, чьи «все силы» были направлены, по-видимому, не на готовку, а на захват кухни, мы направились в общий зал к Сарас.
— По... Почему вы идёте мимо?! На завтрак — яичница с ветчиной! Ах вы, мерзкие черви! Противно смотреть! Почему эта мерзкая юбка — это так противно!
Будь там тошнотворная ветчина, я бы, конечно, прошёл мимо.
— «Яичница» вышла «яишницей» — вот и весь сказ, а?
Ш-щ-щёлк...
Дверь в зал, где стояли утренние наборы с тошнотворной ветчиной, закрылась.
— Противно...
Из-за закрытой двери послышалось тихое бормотание. Восхищаясь про себя отличным каламбуром для экспромта, я сел за стол. Конечно, портить с таким трудом приготовленную еду (?) было неловко, но это вопрос жизни и смерти, да и Сера наверняка привыкла к такой реакции. Давайте встретим утро нормальной едой. Это важно. Завтрак — это важно!
— Доброе утро.
Сарас, переодетая в кимоно, источающее всё ту же пленительную, как у хозяйки борделя, чувственность, смиренно поприветствовала нас. Вид её затылка с собранными наверх волосами мог бы соперничать с самой Мэрилин Монро. ...Ну, это я, наверное, загнул.
Еда оказалась простым наборным завтраком: сырое яйцо, натто, холодный тофу, лосось, мисо-суп, маринованные водоросли, рис. Вот эта простота — именно то, что японцам по душе. Кстати, а Кёко ест как житель Вилье или как японка?
— Ах... — Она со странным лицом смотрела на завтрак.
— Что такое?
— Да нет... ничего.
Не желая, видимо, чтобы за неё волновались, она быстро улыбнулась. Если проблем нет, то и ладно. Я для начала отхлебнул мисо-суп, чтобы согреться.
— М-м-м... — я невольно промычал от удовольствия. — Это не просто мисо-суп.
Сарас, заметив моё выражение лица, весело сказала:
— Это суп на крабовом панцире.
Суп «ара»... но из ингредиентов — только клёцки и немного клевера, краба совсем не чувствуется.
— Мяса краба нет.
— Оно и не нужно, давно не виделись, Кимо-дорогой. — Скорее, оно помешает этому нежному, но насыщенному вкусу.
Понятно. Если так говорят, то действительно похоже. Вкус достаточно насыщенный, со специфическим ароматом панцирных, и этот вкус пропитал весь бульон. Вкусно. Действительно вкусно. Харуна, кажется, тоже так думала — её антенна-волосинка подрагивала.
А тем временем...
— Эти бобы... они не воняют?
— А? По-моему, вкусно...
Натто вызывало споры. Для тех, кто не знает, запах становится камнем преткновения. Это же натто. Мы-то едим его постоянно и даже не понимаем, что там такого вонючего.
— Был бы тофу, я была бы счастлива.
Только порция холодного тофу у Великой Учитель была значительно больше. Я сидел рядом с Ю, которая ела лосося, и спросил то, что меня давно интересовало:
— Слушай, Ю. А почему ты присоединилась к этой экскурсии волшебниц? Тоже чтобы защищать этот мир?
Ю перестала двигать палочками, немного подумала, а потом...
«Было заявление о готовящемся преступлении».
Написала она, объясняя обстоятельства. Я застыл от столь непривычного заявления, но Ю продолжила:
«Меренга хочет всё испортить».
— Ах, эта...
Меренга была бывшей соратницей Ю, человеком из Мира Мёртвых, который совершал преступления, чтобы разозлить Ю. Ю получила от Меренги заявление о преступлении и, чтобы посоветоваться, отправилась в Вилье вместе с Харуной. И чтобы помешать ей, она участвует в этой экскурсии. Чтобы защитить этот мир. Мотивы были иными, чем у Сары и прочих ниндзя-вампиров, но цель та же.
— Могла бы и со мной посоветоваться.
«Я остановлю её сама. Потому что это доказательство дружбы».
Обычно Ю никогда не действует по своей инициативе. Но когда дело касается старых друзей, она вдруг проявляет решительность. Так было и с Королём Ночи. Могла бы и положиться на меня иногда.
Второй день экскурсии. Мы снова сели в автобус у гостиницы и, распевая караоке, двинулись в путь. Наша цель — Камакура. Национальное сокровище — Великий Будда.
— Здорове-е-енный!
Харуна восхищённо заорала. Я, когда увидел впервые, чувствовал то же самое. В детстве и сейчас ощущения разные. Тогда я просто думал: «Ого, огромный». А теперь задаюсь вопросами: «Как это построили?», «Зачем?». Обычные туристы, кажется, больше интересовались переодетым в девушку зомби-старшеклассником, так что я стал местной достопримечательностью покруче Будды. Какой-то американский дядька даже сказал мне «Крейзи». Но волшебниц, само собой, заботило другое.
— Так-так, ребята! Как вам?
Великая Учитель указала на лицо Великого Будды и задала вопрос. М-м... Чудо-девочки не могли найти ответ. Видимо, Будда производил столь сильное впечатление. После раздумий одна из девушек подняла руку.
— Сначала попробуем измотать его мобильностью. Тело у него большое, и когда он устанет...
— Этот Будда зовётся Амида Нёрай, и говорят, он обладает бесконечным светом.
— У него бесконечный запас магии? Тогда, может, и не увернёшься.
Все предложения Великая Учитель отвергла. Любые атаки, любая защита — бессмысленны. А раз так... остаётся только один вариант.
— Мне кажется, победить невозможно.
Одна из волшебниц бросила эту фразу с отчаянием. Тогда Великая Учитель радостно улыбнулась.
— Да. Так и есть. Я с ним, конечно, не сражалась, но думаю, даже мне было бы сложно.
Чудо-девочки заволновались от слов, что даже Великая Учитель не справится.
— Но вы, кажется, веселы?
— Слушайте внимательно. Непобедимые противники — они появляются. В таких случаях не надо лезть на рожон. Если врага не победить — надо бежать. И для этого... решение нужно принимать быстро.
Слова Великой Учитель были совершенно серьёзны. Чтобы научить их, что есть враги, которых не одолеть, она и привезла их сюда. Не можешь победить — беги. Если не можешь понять, что враг сильнее, то и убежать не сможешь. Но в моём случае так не получается. Даже если враг сильнее, я должен как-то победить.
После Камакуры мы резко развернулись и приехали в Чайна-таун. Из Токио до Чайна-тауна даже ближе, чем до Камакуры. Так что они специально проехали мимо Чайна-тауна в Камакуру, просто чтобы показать Будду. Под видом «экскурсии» им нужно было наглядно показать непобедимого противника. К тому же, для шопинга и последующего ужина Чайна-таун подходит идеально.
— Так-так, и-и-и-так. Сейчас у вас свободное время. Через час собираемся здесь снова.
Хлопнув в ладоши, Великая Учитель распустила волшебниц. Я тоже пошёл пробовать димсамы с Харуной и остальными.
— Кажется, я могу есть их бесконечно.
Пых-пых, ням-ням. Харуна сжимала в охапке десятки мясных паровых булочек. Я тоже с наслаждением уплетал такую же булочку, как вдруг...
— М-м... МЕГАЛО!
Услышал я чей-то крик. Мегало? В таком людном месте?! Там стояла группа животных в школьной форме. Закадычные враги волшебниц. Такое количество я видел только в день сражения с Королём Ночи. Чудо-девочки дружно выхватили магическое оружие. Точно так же, как когда они осыпали меня файерболами. Плохо дело! Если в таком многолюдном месте начнётся магический бой, жертв будет масса. Искра, взрыв. Это слово подходит лучше всего.
В тот день на экскурсии была не только школа Вилье. Мир Мёртвых тоже был на школьной экскурсии. Экскурсии двух миров столкнулись. На этом перекрёстке мы теперь и стояли. Это не просто ситуация из серии «внезапно встретились школьники-хулиганы из разных школ на экскурсии». При худшем раскладе — война. Вот какого уровня это событие.
Я стоял и не знал, что делать. Вот оно что. Значит, это и было содержание заявления Меренги о преступлении. Испортить экскурсию. Если чудо-девочки столкнутся с Мегало, то экскурсия, конечно, будет испорчена. Всё идёт по её плану. Досадно, но...
Но тут произошло то, чего никто не ожидал.
— Ого! Давно не виделись!
Одна девушка побежала к Мегало. Это была Харуна. Все глазам своим не поверили, когда Харуна без оружия, с улыбкой ринулась в атаку на вражеский строй.
— Хо-о-о.
Там стоял Филин. Друг Харуны, с которым она познакомилась на вечеринке знакомств. Этого уж точно Меренга не ожидала. Надо же — чудо-девочка и Мегало друзья.
— Эй! Харуна, ты что творишь!
Одна из волшебниц попыталась оттащить её от Мегало. Даже если Харуну недолюбливали, она не могла бросить волшебницу, на которую нападают Мегало. Да, остальные чудо-девочки думали, что на Харуну напали. Настолько это было невероятно. Чтобы чудо-девочка и Мегало взялись за руки.
— Кто-нибудь, свяжитесь с Ариэль-сэнсэй...
— Погодите-ка! Нам незачем драться!
— А?
От неожиданных слов Харуны все застыли.
— Если мы будем убивать каждого монстра только потому, что встретили его, то чем мы отличаемся от дурацких героев?! Спокойно!
— Но это же Мегало! Мегало!
— А ты сможешь убедить Мегало?
— Хо!
Филин чётко отдал честь. А потом, взмахнув крыльями, как дирижёр, Мегало дружно развернулись спиной и гурьбой потопали прочь.
— ...Что... это значит?
Чудо-девочка, пытавшаяся защитить Харуну, не могла понять, что произошло.
— Как Харуна и сказала. Незачем сражаться.
Даже после моих слов она стояла в полной растерянности. Похоже, она никак не могла понять. Почему Мегало — существа, созданные лишь для того, чтобы убивать волшебниц — не сражаются. Нет... она не могла понять другого.
— ...Почему... они меня не слушаются...
Мороз пробежал у меня по спине.
— Что это значит?
Низким голосом спросила Харуна.
«Меренга».
Глядя на записку Ю, та девушка, словно Люпен Третий, резко сорвала лицо с подбородка. Она была среди волшебниц с самого начала? Или затесалась, когда мы приехали в Чайна-таун? А в правой руке — французский багет.
— Ах ты! Куда ты дела Элишу!
Три чудо-девочки, видимо, подруги той, под кого маскировалась Меренга, разом замахнулись своим магическим оружием на Меренгу. Раздался звук «Бз-з», будто пролетела муха. Ба-бах! Ба-бах! Ба-бах! Три чудо-девочки, стоявшие вокруг Меренги, уже лежали на земле. Вместе с кусками французского багета, разлетевшегося в крошку.
— Вот дуры... Вам же только что сказали. Оцените разницу в силах и бегите. Неужели она выглядела как враг, с которым можно драться без трансформации?
С досадой пробормотала Харуна, не сводя глаз с Меренги.
— ...Странная... чудо-девочка... Интересно.
Меренга пристально смотрела на Харуну. Плохо. Французский багет в руках Меренги обладает страшной силой.
— Меренга... Что ты собираешься делать с Харуной?
— ...Хочу экспериментировать.
— Харуна. Мистельтейн с собой?
— Нет...
Вот беда. Это одна из Седьмой Бездны. Не такая опасная, как Нэнэ-сан, но тоже проблемная личность, которую можно назвать прародителем вампиров-ниндзя. Без трансформации с ней не совладать.
— У вас проблемы, Аикава-сан? Фу-фу... Как интересно.
Подошла Кёко, подчёркивая грудь.
— Хорошо, что ты пришла.
Кёко — это боевая сила. Чтобы остановить буйство Меренги, она нам пригодится. Хотя, будь здесь Великая Учитель, было бы куда лучше. Кёко без малейшего страха спокойно подошла к Меренге.
— Меренга... Салберия. Одна из Седьмой Бездны, создавшая устройство для превращения душ в Мегало.
Кёко тоже была с одним из Седьмой Бездны и действовала вместе с Королём Ночи. Наверное, она что-то слышала от него. Они сошлись лицом к лицу и заглянули друг другу в глаза. Усмехнулись и крепко пожали руки. В этот самый миг был основан «Союз Больных На Голову».
Они спелись! Да вы что! О чём таком ей рассказывал Король Ночи!
— Да вы-то что за подруги?
— Мы — продавец и постоянный покупатель?
— ...Когда я ещё была в пекарне... она была завсегдатаем.
— Мы как подруги детства, да?
— Да-а, — хором отозвались они.
— Вообще-то, тот человек и Меренга-тян хорошо ладили.
— Правда? Ю?
«Были в одном отряде», — написала Ю и кивнула.
— Ю, ты ведь тоже из Седьмой Бездны? Ты была не в том же отряде?
— ...Юкливуд была... с Негрелией.
Понятно. Если подумать, желание Короля Ночи «опечалить Ю» и желание Меренги «разозлить Ю» — это векторы одной направленности. Неудивительно, что они близки по духу.
— И... что вы собираетесь делать, взявшись за руки?
— То, что создаст проблемы Аикаве-сану.
— ...То, что создаст проблемы Юкливуд.
Не-е-ет! Этим двоим нельзя объединяться в команду!
— ...Но... почему Мегало... не слушаются...
Глядя на Мегало, которые спокойно гуляли по Чайна-тауну, как обычные туристы, Меренга выглядела невероятно озадаченной.
— Может... Харуна что-то сделала?
Я резко повернулся к Ю с немым вопросом, но она лишь покачала головой и молча показала мне строчку в блокноте.
«Мегало преданы воле создателя».
Но разве они не поступают наперекор воле Меренги, которая их и создала? Загадка.
«Значит, это дело рук Дурака».
Опять всплыло незнакомое имя. Ах да, я же слышал, что систему Мегало создавали вдвоём. Один из них — Меренга, а второй…
Др-р-рын-дын-дын… Др-р-рын-дын-дын…
Раздался оглушительный рёв мотора, и мы дружно обернулись. Перед нами высился «Харлей-Дэвидсон». Ведя за собой эскорт из Мегало, на нём восседал панк-рокер — да ещё какой! Широкополая шляпа, мускулистое тело в обтяжку, словно у Халка Хогана, косматая бородища, джинсовая безрукавка поверх голого тела, шипастые браслеты и рваные джинсы… В общем, дедуля.
— Давненько не виделись, Юкливуд.
Знакомый Ю? Тогда, может быть…
«Дурак. Соратник мой и Негрелии».
Выходит… последний из Седьмой Бездны. Этот старик. Да уж, в отличие от Вилье, где все сходят за нежных лолит, внешний возраст обитателей Мира Мёртвых разнится беспощадно.
Я весь подобрался, настороже. Каждый из Седьмой Бездны пытался пробудить в Ю эмоции. Значит, и этот дед непременно что-нибудь да выкинет. Как и сказано в названии, их было семеро. Со смертью лидера Ю, должно быть, и замкнула своё сердце. Король Ночи прививал ей печаль, Нэнэ-сан — радость, Дювайс — веселье, Меренга — гнев. Шестеро уже показали себя. Что же последний попытается ей преподать?..
В зависимости от ответа, здесь и сейчас могла разразиться битва.
Я судорожно сглотнул. От напряжения пересохло в горле.
И тут Дурак разверз уста:
— Все ли вы пылаете друг к другу ЛЮБОВЬЮ-У-У?!
Любовь, значит. До такой неприкрытой, лобовой проповеди любви я не ожидал. И адресатов он выбрал многовато, по-моему.
«Самый невыносимый из Седьмой Бездны».
Я сразу понял, что Ю будет его сторониться.
— Я вам не Санта-Клаус, знаете ли!
Да знаем мы! Откуда взяться Санте в безрукавке?! Ему же холодно!
— Кстати, этот прикид я купил в «Юникло».
Да не продают такое! В «Юникло» нашего мира — точно не продают!
— …Зачем… ты пришёл?
Меренга взирала на Дурака всё тем же сонным взглядом. По всему было видно: эти двое отнюдь не действовали заодно.
— Создать сильнейшее Мегало — на это я согласился… Но развязывать войну я, помнится, согласия не давал.
— Сильнейшее Мегало… Послушайте, Дурак-сан. А способ вернуть Орито обратно, расколдовать это сильнейшее Мегало, — существует?
— Имеется.
До чего же легко он это признал!
— Я сделал так, что он вернётся в прежний облик от поцелуя краса…
Ба-бах! Французский багет с хрустом впечатался деду в щёку, осыпав его бороду крошками.
— …Разглашение тайны… карается смертью.
Меренга с хлёстким звуком постукивала багетом по ладони. Хотя именно эта реакция лишь подтверждала правоту дедушкиных слов. Понятно. Значит, чтобы вернуть Орито в норму, нужен поцелуй. Как поцелуй Харуны понадобился, чтобы снять проклятие Королевы. …Выходит, Михара Кана. Где проходит черта «красавицы» — вопрос тонкий, но она, без сомнения, в неё попадает. Угу-угу.
…Так, опять поцелуй?! Кончайте тащить в этот мир расхожие сказочные штампы! Что за привычка решать всё подряд поцелуем, будто в книжке с картинками?!
— Так или иначе, сегодня у нас экскурсия. Стычки с другими школами запрещены.
Выходит, он нам не враг.
Меренга надула губы, её щёки слегка порозовели.
— Похоже, на твоей стороне только Кёко. Смирись.
«Не делай глупостей».
Я шагнул к ней вплотную…
— …Ах… неужели вы все на меня сердитесь?
Её затуманенный, блаженный взгляд говорил сам за себя: нападки явно доставляли ей удовольствие.
— Ладно вам, Аикава-сан, не надо делать такое страшное лицо. Ведь Мегало ничего и не натворили.
Ну да, если ничего не случилось, то и злиться вроде не на что. Хотя от этой игры слов «злиться» и «случиться» у меня в голове путаница!
— Ах, но… происшествие, возможно, ещё случится?
Кёко произнесла это с ангельски-лучезарной улыбкой.
— Что ты имеешь в виду?
Она явно что-то замышляет. Правда, когда ей было время что-то готовить…
В этот миг появилась Великая Учитель. Ну всё, Меренга, сейчас тебе крышка. «Беги скорее», — подумал я, но…
— Я ОБОЖАЮ ТОФУ-У-У!
Великая Учитель внезапно издала оглушительный вопль. Я-то знаю, что она его обожает! Просто я опешил. Все вокруг тоже опешили. Даже тётенька, продававшая паровые булочки, вытаращила глаза.
Взор Великой Учитель подёрнулся блаженной дымкой, она будто впала в транс. Словно под гипнозом.
— Великая Учитель! Что это вдруг с вами?!
Мой голос, похоже, не достигал её ушей.
И не только её. Чудо-девочки вокруг тоже одна за другой разразились криками.
— У меня запор уже три дня!
— Я изменяю своему парню-у-у!
Начался какой-то парад откровений. Возгласы звучали один за другим. Я не мог понять, что происходит. Мало того — Мегало тоже вопили во всю глотку. Зверей, способных говорить по-человечески, среди них было немного, поэтому в основном это был просто звериный ор.
— Слушайте мою песню-ю-ю!
Даже Харуна не стала исключением. Та самая Харуна, на которую не действовало даже проклятие Королевы. Все с блаженным, парящим видом кричали в небо. Меня захлестнула паника.
— Это… вот оно что.
Только одна из всех волшебниц избежала этого помешательства — Кёко.
— Ты… ты заранее знала об этом явлении? Объясни!
— Это всё маринованные водоросли.
— Водоросли?
— Вы никогда не слышали, что переваривать морскую капусту может только японец?
— Впервые слышу. Надо же, неужели бывает такое, что только японцы?
— А для обитателей иных миров это вещество куда более зловредное.
— То есть?..
Меренга с живейшим интересом слушала весёлый рассказ Кёко. Похоже, она и сама, избежав воздействия, не понимала, почему случилось такое.
— Ну, если подобрать самое скверное словцо… это наркотик.
— Нарочно ведь выбрала самое скверное! Так вот почему ты тогда за завтраком смотрела на еду с таким подозрением.
Сырое яйцо, натто, холодный тофу, лосось, мисо-суп, маринованные водоросли, рис. Точно, они ведь были на завтрак. Водоросли — у кого-то они всегда есть на кухне, а у кого-то не заводятся вовсе. Я сам их не особенно люблю, у нас дома их никогда не водилось, и Харуне с Ю я их ни разу не давал.
— Я уже давно живу в этом мире, но сменить природу организма так и не смогла.
Кёко долго здесь, так что пробовала их наверняка.
— И что теперь будет?
— Да ничего страшного. Им просто становится очень хорошо, и они без удержу вываливают напоказ свои извращённые наклонности. И совершенно не слышат, что происходит вокруг.
Ну, тогда ладно. Всё-таки это лучше, чем если бы тут началась война.
С этой мыслью я чуть успокоился — но вдруг осознал одну деталь.
— Эй, погоди-ка.
— Что?
— Ты сказала: «для обитателей иных миров»?
— Да. Это не только Вилье касается.
Плохо. Очень плохо. В панике я круто развернулся.
Там, за моей спиной, стояла девушка в доспехах.
— Ю-У-У!
Я рванулся к ней. Чтобы закрыть ей рот.
Но…
— ХОЧУ МАНДАРИНОВ-В-В!
Голос Ю разнёсся по всему Чайна-тауну. Ю не говорит вслух по двум главным причинам. Первая: всё сказанное ею становится реальностью. Вторая: когда её сила срабатывает, у неё начинается страшная головная боль. Неужели наркотический эффект водорослей снял боль? С улыбкой на лице Ю раскинула руки и закружилась, закружилась, закружилась. Взметнув юбку, словно танцуя в лёгком восторге.
И меня накрыло неодолимое желание — хочу мандаринов. Хочу немедленно, прямо сейчас! Сесть на поезд и поехать в Вакаяму. Перепробовать все мандарины, какие только есть. Эта мысль заполнила меня целиком.
А? Что я такое только что делал? Туманная пелена застила память, никак не даваясь в руки.
Я оглянулся по сторонам.
— Хочу мандаринов!
— Хочу мандарино-о-ов!
Чудо-девочки наперебой выкрикивали то же, что и я. Мегало орали вместе с ними. Безумная картина.
— Какой идеальный мир! Все как один поют гимн любви!
Дурак восторженно хлопал в ладоши. Хотя хлопать тут было совершенно нечему.
Но плевать! Я хочу мандаринов!
Я мотнул головой, отгоняя наваждение. Нельзя, нельзя! Оставлять это так нельзя!
И в то самое мгновение, когда эта мысль билась у меня в голове, раздалось…
— Я ЛЮБЛЮ АЮМУ БОЛЬШЕ ВСЕХ-Х-Х!
