Глава 2: «Да. Это комар в полтора метра ростом»

Глава 2: «Да. Это комар в полтора метра ростом»

Основной текст слева (монолог Аюму):

Всем привет. Это я, зомби по имени Аикава.Хотя, может, и рановато, но если спросить, какие у вас воспоминания о лете — что бы вы назвали?«Ну, там, фейерверки посмотреть…»«Госпожа Хеллсайт, неплохо иметь хобби, знаете ли!»Море, горы, реки — это всё, конечно, здорово, но, как ни крути, в сезон отпусков главное — это «водные воспоминания».«Возбуждение?»«Хи-хи, летом настроение само собой поднимается, не так ли?»Ведь именно возбуждение от пережитого и оставляет след в памяти.Например, девушки в купальниках, девушки в шортиках, девушки, промокшие от воды, или девушки, вспотевшие от жары…«Самый близкий из них — это, конечно же, пейзаж (красивый вид)».«Ах, да я и сам точно так же думаю!»Ведь красивый пейзаж — это лучшее, что может быть.

Мелкий текст в самом низу:

На этот раз разговор пойдёт вот о чём.

Комментарий к переводу и смыслу:

Игра слов с «пейзажем» (絶景 - Дзэккэй): В оригинале написано «最も身近にあるのは、絶景だから» (Самое близкое — это красивый пейзаж). Однако японское слово «Дзэккэй» (絶景) также может иметь комичный двойной смысл или использоваться для описания чего-то «идеального». Шаг, который обычно увлекается девушками, на самом деле отвлекается на реальный пейзаж (или наоборот, называет девушек пейзажем), что и становится финальной шуткой главы.

Комар размером 150 см: Это абсурдный заголовок, который, скорее всего, является отсылкой к чему-то, что появится в сюжете дальше, либо просто случайной глупой фразой, характерной для стиля Кимуры.

В тот самый день цикады надрывались так, словно сдавали выпускной экзамен по ору. Один за другим налетали тайфуны, и после сезона дождей температура наконец взлетела до настоящей летней жары. Мы, хоть и ныли о духоте, всё равно мечтали выбраться на улицу.

— Может, махнём куда-нибудь? — спросила красотка с хвостиком по имени Сера. Строгое лицо и спина, прямая как струна, выдавали её характер с головой. С виду — ниндзя. Ах да, ошибся. Вампир-ниндзя.

Жжж…

— Если идти — то к воде, — простучала по столу в своих доспехах девушка Ю. Серебряные волосы и голубые, чистые, как вид Земли из космоса, глаза делали её загадочной. По каким-то причинам Ю всегда объяснялась записками, и даже в летний зной она носила пластинчатый доспех с латными перчатками и смаковала горячий чай.

Жжж…

— А может, где-нибудь замутят фестиваль? — лениво протянула третья — мелкая девица с торчащим вверх антенным волоском. Спасаясь от духоты, она закатала майку чуть не до груди и разлеглась в прохладном коридоре. Это была Харуна. Так называемая «чудо-девочка» — невероятно хлопотный вид иномирянки.

Жжж! Шлёп!

Комара, который всё это время нарезал круги над ухом, Харуна прихлопнула с особым удовольствием.

— Не говори «феттево», как какой-нибудь аристократ. По-человечески это «фестиваль».

Я обмахивался веером, прокручивая в голове три пункта: куда-то выйти, к воде, фестиваль. Прогнал их через внутренний процессор и выдал ответ:

— Может, на фейерверк?

Тишина, воцарившаяся после моего предложения, могла бы поспорить с паузами в загадках самого Иккю-сан.

…Чик… чик… чик… пон.

— Фейерверк… это что за зверь?

Ого, иномирянка. Неужели никогда не видела салюта?

Харуна уставилась на меня огромными глазами, словно кошка, заметившая муху на потолке.

— Хм. Погода наладилась, скоро должны начаться фестивали, там можно посмотреть — заметил я.

— И что это за штука?

— Феёерверк-то. Ну как бы… — я задумался.

«Фейерверк — прекрасная штука», — написала Ю на своей табличке.

— Да объясните по-человечески!

— Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Сделай вид, что тебя разводят.

— Ещё чего! Если делать вид, что тебя разводят, тебя и разведут по-настоящему!

— Ну ты и бунтарка.

— Если коротко — это БА-БАХ! Взрыв! ☆ — вмешалась Сера с садистским огоньком в глазах.

Глаза Харуны загорелись! Очень загорелись!

— Что-что? Звучит интригующе!

Для чудо-девочки такое объяснение оказалось самым понятным. Видимо, она вообразила нечто эффектное и грандиозное. Я не стал её разубеждать.

Итак, встал вопрос: в чём же идти на фейерверк?

Конечно, лучше всего дзимпэй — что-то вроде летнего кимоно с короткими рукавами и шортами. Мужской вариант. Но девочкам идёт юката. Некоторые красотки боятся, что наряд собьётся в толпе, и выбирают обычную одежду, но тогда парню ничего не остаётся, как самому научиться завязывать оби! Я тот самый парень, который не пожалеет усилий ради возможности облачить девушек в юката… ну, или у меня есть одноклассник, который это умеет.

И вот три красавицы в юката засияли под ночным небом.

У Серы, чью пышную грудь не могла утаить никакая ткань, сквозила откровенная эротика. Линия затылка, открытая высокой прической, и изгиб бёдер сочетались с юката идеально.

У Ю из-под рукава виднелась латная перчатка — забавный контраст. Она источала тихое, почти величественное спокойствие.

Харуна же выглядела как расшалившийся ребёнок.

И вот мы добрались до вокзала, но…

«Я не люблю толпу», — написала Ю, слегка растерянно.

Едва мы вышли на площадь, как нас накрыло людским морем. Сплошная стена из тел, от которой перехватывало дыхание.

— Почему они стоят как вкопанные? Это игра в манекены?

— Нет, просто ждут встречи.

Народу было столько, будто мы попали на концерт.

— И все хотят увидеть взрыв? — Харуна скривилась, явно не в восторге.

— Да, все хотят увидеть взрыв ☆.

— Почему ты произносишь «взрыв» с таким упоением?

Мы двинулись к месту запуска, но тащились черепашьим шагом. Посреди перекрытой для машин дороги мы плелись медленнее, чем на соревнованиях по бегу с мешками. А у ларьков с едой творилось и вовсе столпотворение.

— М-м… Летучий лист, может, полетим по воздуху?

— Слишком заметно, — отрезала Сера, которая умела летать.

Харуна ворчала, но послушно плелась за ней — хотя на лице было написано, что она готова рухнуть прямо здесь.

— Ну же, в этом и есть прелесть фейерверка. До начала ещё уйма времени.

Я попытался подбодрить их — ведь я сам всё это затеял, и если атмосфера рухнет, я буду выглядеть полным идиотом.

— Опять он за своё: «прелесть», «прелесть»… недопонятый тип. Если этот фейерверк не оправдает ожиданий, я взорву тебя, Аюму!

— Заткнись!

Поддержка не удалась. Эта девица не умеет ни сопереживать, ни чувствовать воздух в комнате.

Оставалось только игнорировать её нытьё. И мы поплыли сквозь толпу, как коровы на водопой.

«Хочу жареного кальмара», — написала Ю.

Похоже, её больше интересовали ларьки, чем салют. Она у нас обжора.

Да, Ю тоже терпеть не могла очереди и толкотню, но она хотя бы не жаловалась, а просто переводила тему — в отличие от Харуны. Эх, с Ю легко.

— Тогда давайте обойдём ларьки.

— Да, ради этого мы и пришли пораньше.

— Якисобу! Я хочу якисобу!

Ну-ну. Антенный волосок Харуны тут же воспрянул духом и радостно задёргался. В ней столько ребячества, что это даже мило.

Мы с Серой переглянулись и тихо усмехнулись: чувствовали себя мужем и женой, которых третируют две капризные свояченицы.

— Сколько денег взяли? У меня около трёх тысяч йен.

— У меня… порядка двадцати тысяч. Заплачу и за госпожу Хеллсайт, — сказала Сера.

— Нет, я сам. А ты, Харуна?

— Где-то двести пятьдесят миллионов.

Харуна вытащила из рукава пачку купюр с банковским пояском.

— Д-д-д-двести пятьдесят миллионов?! — поперхнулся я. — Вот буржуйка!

Сколько же платят этим магическим девочкам?! Переплачивают!

Учитывая, что они умеют стирать память, я даже заподозрил что-то неладное. Но пачка была впечатляющей — толщиной с добрый стейк.

Я впервые видел больше ста миллионов йен вживую.

— Зачем тебе столько бабла?

— А? Обычно я вообще не ношу наличку! Но магические девочки рискуют жизнью! Мой доход — как у пятерых премьер-министров!

Ну, раз рискуют, то деньги им, видимо, не важны.

— Не ожидал, что ты такая мажорка…

Кстати, Харуна никогда не смотрит на ценник — хочет, берёт. Чисто буржуазно-светский подход. Я же могу час простоять выбирая перед тремя майками по тысяче йен.

Ларьков с якисобой было много, но везде очереди. Японцы, наверное, просто одержимы этой лапшой. В адскую духоту торчать у раскалённой плиты не хотелось, поэтому мы бродили туда-сюда.

— Ладно, пойдём туда, где посвободнее, — предложил я. И тогда я не знал, что это предложение станет фатальной ошибкой.

— Аюму! Давайте купим вон то! — Сера указала на ларёк с сосисками, где красовалась вывеска: «Длиннее, чем меч Сасаки Кодзиро!» И правда, сосиски были под тридцать сантиметров.

Дело было не в колбасе — её привлекло имя легендарного мечника. Мне тоже стало любопытно, и мы встали в очередь. В отличие от якисобы, здесь всё двигалось быстро, и мы тут же получили свою порцию.

Сера сразу откусила кусок, но сосиска оказалась обжигающей, и она, придерживая длинные пряди у висков, стала на неё дуть. Её губы, сложенные трубочкой, выглядели до неприличия эротично. Кетчуп и горчица были на разлив, и она щедро полила сосиску…

— Якисоба! Якисоба! — Харуна уже носилась с пачкой денег в поисках заветной лапши, и Сера, набив рот, побежала за ней.

— Харуна! Подождите!

Такая красавица в юката, жующая сосиску, как оголодавший зверёк… Дойдёт ли до кого смысл этой картины? Я был на грани истерики от восторга.

Наверное, из-за этого я умудрился потерять их из виду. Я растерянно застыл в толпе и забормотал:

— Вот попал… Эй, Ю, куда Харуна…

...А?

Ответа нет. Я обернулся — Ю, которая только что стояла рядом, испарилась.

Её унесло потоком? Или она побежала за Серой? А может, это я потерялся?

«Обойдём места, где посвободнее» — из-за этих моих слов мы разбрелись в разные стороны.

Прятаться лучше всего в толпе. Искать их среди этой орды — всё равно что искать Валли на забитом плакате. «Найди Харуну-тян! Уровень 60!» — примерно так.

Я повторил про себя:

— Вот попал.

В итоге я так и не нашёл девушек и побрёл к месту запуска. Хотелось бежать, но людей было слишком много.

Вдруг я заметил возвышенность. Правда, она была в стороне от салюта, но оттуда можно было оглядеть окрестности. А если включить свои зомби-глаза, то одну-две девчонки я бы засёк. Я скользнул в обход ларьков, прошёл за ними и спрятался в тени — чувствовал себя Суперменом. Один зомби-прыжок — и я уже на холме. В такие моменты я думаю: если бы Олимпийские игры проводились ночью, я бы побил все рекорды. Но зомби, наверное, не берут на соревнования.

Так я оказался в парке, заросшем деревьями. Из-за того, что все ушли к фейерверку, здесь было пустынно. Ну, высотки загораживали обзор, так что зрители не дураки. Моя цель была не смотреть салют, а найти троицу своих постоялиц. Я пожалел, что заставил их надеть юката. Если бы Ю была в своей обычной одежде, я бы заметил её сразу.

— Ну и куда вы подевались… Ю, — я опустился на скамейку и обхватил голову руками, как вдруг кто-то дёрнул меня за рукав дзимпэя.

«Звал?»

А?

Передо мной стояла Ю. С колотым льдом с клубничным сиропом.

— Как ты сюда попала?

«Если я захочу найти, я найду. Мы с Аюму связаны».

Ну да. Если так, могла бы сказать при встрече или когда я её в зомби превращал.

«Спасибо».

— За что?

«Ты пришёл сюда специально, потому что знал, что я не люблю толпу».

Ну, не совсем, но результат тот же, так что ладно.

— Отсюда фейерверк почти не видно.

«Но не совсем не видно».

Ю села рядом и принялась хрустеть льдом. Я наблюдал, как она ложечкой-соломинкой отправляет крошечные кусочки в рот, и во мне зашевелилось что-то нехорошее. Когда я смотрел на её губы…

«Что-то не так?»

— Да нет, всё путём.

Странно, но разве это не идеальная романтическая ситуация? Обычно рядом Сера или Харуна, да и Ю редко выходит из дома — мы редко остаёмся вдвоём на скамейке в парке. Если бы мы были парой, то один-два поцелуя точно случились бы, правда?

Я сглотнул. Вглядываясь в её губы на фоне бледной, нездорово белой кожи, я заметил их розовый, мягкий оттенок…

Вдруг Ю протянула мне записку. Там было написано:

«Хочешь поцеловаться?»

Меня раскусили! Мои постыдные мысли разоблачили с лёгкостью!

— Э-э-э… — я залился краской, не зная, что ответить.

Я отчаянно искал оправдания, лишь бы Ю не сочла меня извращенцем.

«Можно».

В этот момент грянул первый залп.

Фью… бах! Трах-тах-тах…

Это было словно отражение моей души. Ю смотрела на меня сияющими глазами и просто держала записку передо мной. С тем же невозмутимым лицом.

«Можно» — что бы это значило?

«Можно считать, что яд уже подействовал» — сокращение? Или «хватит, давай, подыхай уже»? Если бы это сказала Харуна или Сера, я бы понял именно так. Но это Ю. Её конёк — окутывать добротой. Можно ли мне обмануться? Вышел ли новый сингл Айкавы Аюму «Можно мне ошибаться?»?

Фейерверки один за другим распускались в небе, озаряя ночь, но я не смотрел на них.

«Не будешь?»

Фью-фью… бах-бах-бах…

Ю перестала есть лёд и пристально смотрела на меня.

«Не будешь?» — что это значит? В черте города? Не будешь тренироваться с бокеном? Не умрёшь, и побыстрее? Если бы это сказали Харуна или Сера… Но это Ю. Её особенность — окутывать добротой. Можно ли мне ошибиться? Вышел ли новый сингл Айкавы Аюму «Ошибаюсь, ошибаюсь — и дрожу»?

Хотя фейерверк был плохо виден, в его свете я хорошо видел лицо Ю. И белую кожу, и огромные синие глаза, в которых можно утонуть, и маленькие губы.

Действительно ли можно? Поцеловать?

У-у-у-у-у! Я решусь!

Но… нет, но…

Так! Я решил! Я поцелую!

Я повернулся к ней, полный решимости, но Ю уже вовсю уплетала колотый лёд.

…Я упустил момент.

Всё, настроение улетучилось. Страшно — если я сейчас сделаю шаг, она отстранится.

Странно, а почему я вообще хотел её поцеловать? Лето, фейерверки, ларьки, ночное небо… Может, всё это подняло мой градус до небес?

— Плохо видно, но красиво.

«Романтично».

Ю была бесстрастна, но мне казалось, что на её лице — довольная улыбка. Этого было достаточно. Мы ради этого сюда и пришли.

Всё же место было неудачным — высотки мешали, и удовольствие только наполовину. Я попытался немного сместиться и стукнулся головой с Ю.

«Прости».

Я невольно рассмеялся. Ю тоже пыталась изменить угол обзора, но в противоположную сторону, и мы оказались совсем близко.

Наши лица были в паре сантиметров.

Смех затих.

И фейерверк тоже затих.

Сердце забилось как сумасшедшее. Милое лицо Ю, её губы — вот они.

С мыслью «на этот раз…» я обнял её за плечи…

— Ю, — позвал я и закрыл глаза…

Бам! Меня со всей силы пнули.

— Что ты творишь, извращенец! Эйробит!

Это была Харуна.

— Откуда ты взялась?!

Я открыл глаза и прикрыл ушибленную щёку. Передо мной стояли две красавицы в юката… и смотрели с презрением.

— Остаться вдвоём — не значит, что можно так нагло приставать. Отвратительно, — Сера нахмурилась так, что между бровей залегла складка, достойная самого Такэси Найто!

— Видно, тебя надо отлупить!

— Постойте, это не то, что вы думаете!

— У тебя есть оправдания?

— Во всём виновато летнее солнце!

В этот момент взлетел очередной залп. Видимо, пауза была перед финалом. Финал фейерверков — это десятки, сотни взрывов подряд. Я смотрел на них через тело Харуны, получая столько же ударов, сколько было взрывов…

Так закончился не самый удачный фейерверк.

Дома мы ели якисобу, купленную в ларьках, а я всё думал о той минутной слабости и чувствовал себя виноватым перед Ю.

Как обычно, включив вентилятор и обмахиваясь веером, я смотрел развлекательную передачу. Время было около девяти.

— Ну, пора! — Харуна, всё ещё в юката, вскочила.

— Что пора?

С дурным предчувствием спросил я.

— Иди за мной!

Харуна потащила меня на веранду. Ю тоже вывели туда же.

— Что ты задумала?

В ответ Сера принесла ведро с водой. И — набор для фейерверков.

Ага, значит, раз мы не смогли толком посмотреть салют, решено устроить свой.

Но тогда непонятно, что значит «пора»…

В этот момент я изумлённо поднял глаза.

Фью… бах! Трах-тах-тах…

В небе взрывался фейерверк.

— Разве здесь вообще что-то запускают?

— Я заказала! Сказала, чтобы ровно в девять отсюда было видно!

Иногда я поражаюсь размаху магических девочек. Харуна раскинула руки, словно ловя салют, и улыбнулась до ушей.

— Организацию поручили вампирам-ниндзя, так что даже в жилом районе опасно не будет, — добавила Сера, тоже причастная к этому. Она готовила набор, и на её лице была нежная улыбка, которую я видел редко.

Счастлив ли я, что у меня такие постояльцы, устраивающие целое представление?

— Та-ма-я! — закричал я в небо, внезапно развеселившись.

— С чего вдруг?

— По традиции, когда видишь фейерверк, надо кричать «Та-ма-я!».

— А-а, как при счёте на счётах говорят «Желаю!» — поняла Харуна.

— Ну, примерно.

— Та-ма-я! — запрыгала и завопила она.

— Всё готово. С чего начнём? — Сера радостно доставала фейерверки.

И в конце — один особенно большой.

Все с улыбками смотрели вверх.

Бах — разлетелся огромный шар, и, наверное, почти одновременно я почувствовал на щеке нежное касание.

Чмок.

Маленькие губы коснулись — или мне показалось? Я просто тупо смотрел в небо, и когда ощутил прикосновение, рядом стояла Ю.

Не говоря ни слова, она пошла к Сере за бенгальским огнём. Харуна умудрялась крутить несколько ручных фейерверков одновременно, как ручку — метод, которому детей учить нельзя. Сера почему-то зажигала змеиный шар и веселилась. Ю присела и наслаждалась тихим бенгальским огнём.

А я, почёсывая щёку, которую только что укусил полутораметровый комар (шучу), смотрел в летнее небо.