Глава 4: «Нашла братика! Нашла братика!»
Глава 118Глава 4: «Нашла братика! Нашла братика!»
«Мои любимые вещи:
Суши, котацу, чай, мандарины, контейнеры для еды.Кувырок вперёд с группировкой и двойное сальто, скетчи, сладкий суп из бобов.Футон, спортивный трамплин, манзай.Скандинавский раскалывающий топор."Депрессаварен ёройтокаге" (не спрашивайте).Теорема Банаха — Тарского (это из математики).
Пробная манга:"Если продержишься неделю — похвалю"
Нашла братика! Нашла братика!
Я опешил. Щёки, наверное, уже пылали, как сигнальные огни. До чего же прямолинейные — слишком прямолинейные — слова у Ю! Простые до абсурда, именно поэтому они и проняли до самой глубины души. И не меня одного — всех, кто здесь был.
«Я люблю меня». Зеркало, где зеркало? Хочу увидеть себя! Хочу встретиться с собой!
Чья-то ладонь тяжело опустилась мне на плечо. Я обернулся — передо мной высился мегало-рак.«Люблю».И-и-и-и-и-и-и-яяяя!
Со всех сторон, волна за волной, накатывали мегало. А за ними, не отставая, неслись даже девочки-чудо-девочки.«Аикава-сан, я вас люблю!»Мнюх! Получи-ка! Прямо по мою душу прилетела атака «лоли-гренадера Кёко»!
Я судорожно заметался. Все вокруг источали нежность, но в моих глазах каждый мгновенно превращался в лютого врага. А всё потому, что сильнее всех на свете я люблю себя, и никому себя не отдам. Кажется, именно так нашептывал внутри оставшийся осколок Аюми.
Я бежал, пока верёвка рывком не вздёрнула меня в воздух — руки и ноги туго стянуты, болтаюсь, как тряпичная кукла. Ловушка! Такими кабанов ловят — простая и оттого совершенно безотказная. И кто, скажите на милость, додумался расставить такое посреди Чайна-тауна?
Чувствуя себя мухой, угодившей в паутину, я лишь беспомощно ждал, когда передо мной бесшумно возникла девушка с косичками. Меренга подошла ближе, и на её щеках проступил густой румянец.Не может быть... Даже ты?..
Она же не ела каменную водоросль, её не сбивали с толку — магия слов Ю попросту завладела ею целиком.
— ...Умри... во имя вечной любви...
Явилось чудище-яндере! Вот он, губительный облик любви, которую невозможно принять! Даже Сарас по сравнению с этим — сущий ангел!
Кое-как вырвавшись из силка, я тут же пропустил сокрушительный удар — французским багетом.Б-БАМ!В черепе будто вспыхнул фейерверк. Колени подломились, и я начал валиться на землю, но толстые, железные руки подхватили меня.
— Бежим, Аикава! — прогремело над ухом.
Меня вздёрнули на «Харлей», и двигатель взревел так, что мы рванули с места едва ли не на заднем колесе. Спас? Меня? Но зачем... И почему этот Кавахира Дзиэй назвал меня с таким диким акцентом, будто он американец?
— Почему ты меня спасаешь?Да, конечно, я рад был выбраться: ещё чуть-чуть, и это извращённое обожание превратило бы меня в отбивную.— Потому что ты мне нравишься, вот же ж!
Значит, и старика уже накрыли чары слов Ю.
— Мы не можем просто взять и удирать, пока Ю не придёт в себя.— Аикава... Ты любишь Юкливуд?— Я... не знаю точно. Но я должен её остановить.— Отчего же? Пройдёт ведь всего ничего — пара минут, и она сама очухается.— Если Ю очнётся... если увидит, что натворила... она будет страдать.— Вот как, стало быть! Вот она — твоя любовь, Аикава!
Пожалуйста, хватит меня так называть на этот ваш «Джон-Кавахирский» манер! И чего ты плачешь, дедушка?
— Но чего ж ты удумал?— Всё просто: я вырублю её.— Только подступиться-то, поди, непросто будет. Может, мне попытаться?— Нет. Если она насторожится и скажет тебе «уйди» — это конец игры. Пойду я. Поможешь?— Безусловно! Ведь я люблю тебя, Аикава.
«Харлей», взревев, развернулся и помчался обратно.
— Прошу прощения! Не желаете ли выпить чаю?!
Едва мы домчали до места, где была Ю, как девочки-чудо-девочки набросились на нас зомби-ордой. Да что ж такое — ничего ведь не изменилось с тех пор, как я был девушкой! Может, пришло время превращаться в Гантанк? Вот уж чего я не ожидал, так это того, что в мужском теле ко мне будут так нахально клеиться. Как же вести себя в такие моменты? Кажется, Сера обычно...
— Я отказываюсь.
Не хочется ранить девушку в самое сердце, но если не отказать чётко, прямо и сразу, это никогда не кончится. Быть отвергнутой тем, кто нравится, — ужасно больно. Но даже если ты безразличен, получить холодный, грубый отпор от того, кто с первого взгляда показался тебе особенным, — тоже неслабо ранит. Это относится не только к людям, но даже к собакам в витрине зоомагазина. Именно поэтому я обязан так поступить.
Чья-то рука грубо вцепилась в мою форму и стащила меня с мотоцикла. Опаснейший манёвр! Рефлекторно я прижал задравшуюся юбку. С чего меня вдруг так взволновали трусы? Вот ведь нелёгкая.
— Ты ведь к другой девушке направлялся, да, Аикава-сан?
С разрумянившимся лицом, в своём «злодейском» режиме, передо мной стояла Кёко. Ради цели она не выбирает средств, а попасть в лапы девчонки, которая не моргнув глазом убьёт человека, — настоящий ужас. «Харлей» Дурака, потеряв устойчивость, когда меня сдёрнули, опрокинулся и врезался в какую-то забегаловку. Старик, ты как, цел?
— Эй, ну-ка отпусти!— А вот и не отпущу. Хи-хи-хи-хи...
Словно кошка в период гона, Кёко с мурлыканьем вцепилась в мою руку.
— Ты Ю не видела? Она только что была здесь.— Ну-у...— Говори уже! Если я тебе и правда нравлюсь...— Она наверху.— Наверху?
Я задрал голову. На крыше одного из ресторанчиков китайской кухни стояла фигура в доспехах. Даже в этом безумии она постаралась убраться подальше от толпы, чтобы никому не мешать. Как это похоже на Ю.
Ладно, главное — добраться до неё. Крикнуть — и меня услышит кто угодно, где бы ни находился. Я стряхнул с себя руки Кёко и направился к Ю.
— Фа-фа-фа-фа-фа...
До меня донёсся смех, достойный самого Экздеса. Я пригляделся: с пятёрку мегало сгрудились в подобие Нео-Экздеса. Что эти монстры там творят?
— Дан, Син, Ту, Най!
Я не поверил своим глазам: одна из девочек-волшебниц выдавала коронный гэг Дранк Драгона Цукадзи! А ведь их объединяет одно слово...
«Без-ум-но лю-блю».
Экздес был одержим Пустотой. А Цукадзи Такэмаса у Дранк Драгона... был одержим самим Такэмасой.
Способность Ю исполняет не то, что она сама вкладывает в слова, — она воплощает то, как эти слова интерпретирует слушатель. Тем, кто знает, что я — Аюму, применилось буквальное: «Я люблю Аюму». Потому-то Кёко, даже получив отказ, ни на шаг не отходит.
— Отстань уже, прошу! Если я тебе дорог...— Моя любовь в том и заключается, чтобы никогда не отставать.
Я шёл, волоча за собой Кёко, которая мёртвой хваткой вцепилась мне в талию, словно образцовая японская жена эпохи Сёва, повисшая на муже-пьянчужке, чтобы не пустить его в кабак. Ладно, бросив попытки избавиться от неё, я вернулся к размышлениям.
Чудо-девочки и мегало, понятия не имевшие обо мне как об «Аюму», не могли осознать смысла фразы «я люблю Аюму». Вот они и истолковали слова Ю по-своему — отсюда и взялась эта «безумная любовь».
Сила, обращающая услышанное в реальность, но не подвластная воле самой Ю. Какое слово, на кого и как подействует — невозможно предсказать. Потому Ю и не произносит ни звука. Даже «дай» в слове «дайсуки» — «люблю», — если воспринять его как «die» — «умри», может отнять жизнь. И если бы человек погиб из-за такого вот «несчастного случая», Ю наверняка разбило бы горем.
Принято считать, что в Чайна-тауне одни лишь рестораны, но на деле это район в самом сердце мегаполиса, почти под боком у стадиона Иокогамы. Здание, на крышу которого забралась Ю, было обычной постройкой — скорее всего, отель. Я не местный, да это и не важно, ведь пользоваться им я не собирался.
Я ступил на пожарную лестницу и тут же получил таранный удар.
— Братик! Никуда не уходи!
«Ты вообще кто?» — только и пронеслось в голове. Чудо-девочка. Маленькая, плоская, безгрудая девчушка — типичная чудо-девочка.
— Нашла братика! Нашла братика!
Не знаю, кому она кричала, но в тот же миг, как и Кёко, она намертво прилипла к моему поясу и отчаянно рапортовала. И тут отовсюду, словно из ниоткуда, повалили такие же девчонки. Что же такое успела выкрикнуть Ю, пока мы отсутствовали на передовой?
Ю находилась где-то на уровне пятого этажа. Я, громыхая шагами, поднимался по проржавевшей железной пожарной лестнице.
На площадке второго этажа меня ждала Харуна.
— Братец, далеко собрался?!
Поставив правую ногу на две ступеньки выше, она стояла подбоченясь — чисто крутой парень с пристани. Ну что вы заладили: «братец» да «братец»...
— Дай пройти, мне нужно к Ю! То-о-о!
Я пытался объяснить ситуацию стоящей на пути Харуне, но она без лишних слов кинулась на меня боди-прессом. Я уклонился от летящей плашмя Харуны — и она врезалась прямиком в лицо Кёко, которая висела сзади. Обе покатились вниз по лестнице. Надеюсь, не убились. Мысленно сложив ладони с «примите мои глубочайшие соболезнования», я двинулся дальше.
С каждым шагом тело наливалось свинцом: к обеим рукам и обеим ногам прилипли девчонки. Как же это вышло-то? Звучит как счастливый гарем, но по ощущениям — я воспитательница в яслях во время тихого часа.
— Бра-атик...— Обожаю Аюму!— Дай на ручке полежать!— И-индус...
Какой ещё индус?! С чего это девица, которой индуса подавай, вцепилась именно в меня?! Будто коты, нанюхавшиеся кошачьей мяты, все до единого прижимались ко мне с блаженно-пьяными лицами.
Поднявшись на третий этаж...
— Аюму-у-сан! Давай чмокнемся, чмок-чмок!
Там стояла Великая Учитель в своём состоянии «напилась газировки». Я будто Брюс Ли в «Игре смерти» пробивался на вершину: с каждым ярусом пятиэтажной башни — новый могучий враг. Но только Великая Учитель — не босс с середины пути, а один из сильнейших стражей.
Я хотел проскочить мимо, но девушки висели на мне, сковывая каждое движение. Что же делать? Ответа не было. И пока я лихорадочно придумывал тактику, дева в белом халате, раскрыв объятья, пошла в атаку.
Поцелуй её — и она наверняка бы отстала. Но стоит ей протрезветь... Страшно представить: она упечёт меня в подпространство и там превратит в грушу для битья. Уже и название готово — «пространство Аюму». Нет уж, такой чести мне не надо, я вовсе не мечтаю о домогательствах. Но что делать?
— М-м-м... — не успел я опомниться, а лицо Учителя было уже в сантиметре от моего.
Я резко отклонился, уклоняясь, но деться было некуда. Тогда я подставил вместо себя девочку-волшебницу, прилипшую к правой руке. По-о-онг! Она улетела высоко в небеса.
...Это можно использовать. Следом я атаковал Великую Учитель девчонкой, прилипшей к левой руке. По-о-онг! И эта тоже унеслась, словно в манге «Ранма 1/2». Стало немного легче.
— Аюму-у-сан! Лю-юблю-ю-у!
Я ушёл в сторону от Учителя и рванул к лестнице, но она мгновенно преградила мне путь. Всё-таки не уйти. Да ты что — финальный босс, что ли?!
— Аикава-сан — мой! — неожиданно вклинилась между мной и Учителем Кёко.
Невероятное упорство. Это и сила Кёко, и её главная досадная черта, но сейчас её настырность пришлась как нельзя кстати. Вот уж не думал, что меня выручит именно она.
Впрочем, между силами Кёко и Великой Учитель — пропасть. Учитель, извернувшись, ловко обошла её и снова метнулась ко мне с объятьями. Но в тот миг, когда её губы почти коснулись моих, она споткнулась и рухнула лицом вперёд, отвесив головой удар в мою грудь.
— Ну вы и ловкач...
Учитель явно разозлилась. Потирая лоб, она повернулась ко мне спиной и с улыбкой посмотрела на Кёко. Вот он, шанс! Я что есть силы толкнул Учителя в спину. Рост у них с Кёко был почти одинаковый, и, падая вместе...
— М-м-м-м!
Кёко издала сдавленный крик ужаса — при падении они поцеловались. В обычной ситуации я ни за что бы не смог толкнуть Великую Учитель, пусть и со спины. Но каменная водоросль, видимо, выжгла у неё и концентрацию, и всё прочее.
Куча-мала из Кёко и Учитель на площадке третьего этажа стала баррикадой для поднимающихся снизу волшебниц. Лавируя между ними, я двинулся дальше.
— А! Аикава-сан, подождите!— Давай чмокнемся, чмок-чмок.— Кья-я-я-я!
На Кёко действовала магия слов «я люблю Аюму», а вот Учитель, судя по всему, в своём пьяном «поцелуйном» безумии было уже всё равно, кого целовать. Отлично, Кёко нейтрализована.
Я поднимался на четвёртый этаж, и шагалось легко. Благодаря Великой Учитель облепившие меня чудо-девочки были сброшены, Кёко тоже выбыла из игры. Давненько я так не радовался одиночеству. Я думал, самое страшное позади, но, увы, всё не так просто.
— ...Братишка... Аюму... люблю... обожаю.
Зимний ветер лизнул мою юбку. В этот раз, наученный горьким опытом, я был настороже. Меренга Сальверия. Точно, она же ещё оставалась.
— Прочь с дороги!— ...Тогда... рассердись на Меренгу... рассердись! Братик!
С багетом в каждой руке Меренга бросилась на меня. Драться — бессмысленно: её сила — превращение, и любая атака на неё срабатывает автоматически, сводясь к нулю.
Б-БАМ! Ничего не успев сделать, я схлопотал батоном по голове. Рассердиться бы на неё — с радостью бы, но мой гнев всё равно проскочит мимо. По-настоящему разозлить Меренгу способны разве что её товарищи по «Седьмой Бездне». От удара я опустился на одно колено. У-уф... И как батоном можно выбивать такую чудовищную мощь? Искусство Мира Мёртвых — загадка.
— Вот тебе! Двести процентов!
Я взмахнул кулаком, вложив в него всю силу — запредельную дурость берсерка, что ломает границы человеческих возможностей. Меренга даже бровью не повела: в миг касания мой кулак обратился жалким бумажным листком и лишь погладил её по носу. Всё тщетно... Атака на неё бесполезна.
Хм? Атака? Погоди-ка... Что, если её защитная трансформация включается именно в ответ на намерение атаковать? Я снова протянул к ней руку. Понимая бессмысленность любого нападения, Меренга стояла столбом, позволяя мне делать что угодно. Кулак мой был разжат. Я плавно перевёл руку к её боку, и Меренга с любопытством уставилась вниз, следя за моей ладонью. «Что это он задумал?» — примерно такое лицо.
— Уо-о-о-о! Щекотка-щекотка-щекотка-щекотка-щекотка-щекотка-щекотка-щекотка!
— А-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! Кхы... Ха-ха-ха-ха-ха!
Меренга извивалась, повернулась ко мне спиной, её косички хлестнули меня по щеке, но я, почти обняв её, продолжил пытку щекоткой. Целую минуту я выдерживал атаку мастеров-щекотунов и теперь-то уж знаю толк в этом деле!
— Не-эт... Хва-ха-тит... А-ха-ха-ха!
С раскрасневшимися щеками, со слезами на глазах, Меренга сердито сверлила меня взглядом. Эффект был потрясающий. С нынешним моим мастерством, пожалуй, я уложил бы и сильнейшую из волшебниц — Крис. Вот до чего я прокачал щекотку.
Я не унимался, и Меренга постепенно перестала смеяться в голос, лишь тихо постанывала. Уже привыкла? Невероятная адаптивность — не зря её считают прародительницей ниндзя.
— М-м-м... кх... ...м-ня...
...Эм, че-его-о? Это что такое-е? Меренга, видимо, пытаясь вытерпеть, выпустила багеты и вцепилась в мои руки, но не пыталась их оторвать, а просто держалась, сопротивляясь.
Что за странное чувство? Это сладкое дыхание, томный взгляд, заалевшая кожа и покрасневшие уши... Что за эмоция вдруг закипает у меня внутри?
И тут я вспомнил. Харуна, Кёко, Великая Учитель — чудо-девочки. Юки, Сера, Сарас — вампиры-ниндзя. К ним я почти не испытываю странных чувств. Ну, бывает, «неприличные» какие-то мыслишки, не более того. Но вот рядом с обитателями Мира Мёртвых — с Ю, с Нэнэ-сан — во мне пробуждается что-то неконтролируемое. И, кажется, с Меренгой — та же история.
Да, именно так. Сейчас я...— ...хочу отведать!
Слух пронзил знакомый до боли девичий голос. В голове зазвенело, разум начала затягивать чужая воля. Опомнился я, когда уже рвал в клочья одежду Меренги.
Отведать. Насладиться — и точка. Непреодолимый порыв, желание, распирающее нутро, поднималось от живота. Я знал, что этого делать нельзя. Точно знал. Понимал, что это черта, за которую нельзя переступать. Прекрасно понимал. Но противиться этой магии я не мог.
Прикрывая маленькую грудь, Меренга съёжилась.
— ...Можешь попробовать... если хочешь?
Она обмякла, перестав сопротивляться. Не в силах сдержать нетерпение, я сбросил юбку, сорвал с себя форму и, оставшись в одном белье... вгрызся во французский багет.
...Фу-ух, пронесло. Каким-то чудом удалось перебороть желание.
— ...А...
Не знаю, чего именно ждала Меренга, но, тихо разочарованно вздохнув, она приняла мою форму, которую я набросил на её обнажённые плечи.
Только что... это был крик Ю, да? Я на площадке четвёртого этажа, она — на крыше, на уровне пятого. Значит, я уже в зоне действия её голоса. Нужно спешить. Стоит прозвучать ещё одному слову — и я снова выкину что-нибудь безумное.
Яростно уплетая багет, я, не оглядываясь на Меренгу, взлетел по лестнице.
Холодный воздух. На распахнутой крыше стояла одинокая девушка. Она, казалось, наслаждалась моментом — на лице улыбка, она делала большие, глубокие вдохи.
— Ю! — позвал я её по имени.
Заметив меня, она чуть смущённо, но счастливо улыбнулась.
— Что?
Сердце пропустило удар. Какая же она милая! Улыбка Ю невероятно, сокрушительно милая. Но нельзя позволить ей говорить, нельзя, чтобы она мне ответила.
Я медленно двинулся к ней, но Ю с тревогой сделала шаг назад. ...Ах да! Нельзя. У меня, наверное, лицо окаменело от напряжения, и я смотрел так свирепо, что даже Ю испугалась. Я должен улыбаться ей, как она мне.
— Не бойся, иди ко мне.
Чувствую себя так, будто уговариваю кошку, которая залезла на дерево и не может спуститься, или как детектив, пытающийся отговорить отчаявшегося человека от прыжка.
Ю снова одарила меня лёгкой улыбкой и неспешно зашагала навстречу. Отлично, кажется, она успокоилась. Я с облегчением выдохнул — но тут же Ю опять тревожно застыла на месте.
Меня с силой обхватили сзади, словно взяли в захват.
— ...Юкливуд...
Нежная кожа, в спину упёрлась упругая девичья грудь. Это была Меренга.
— Меренга... передумала... Хочу его... себе.— Что за...— Братик — мой! — с неба спикировала вернувшаяся чудо-девочка и опять прилипла к моей руке.— Аикава-сан — мой!— Чмокнемся, чмок-чмок!
Кёко и Великая Учитель — тоже здесь. Видимо, я провозился с Меренгой слишком долго. Чудо-девочки нескончаемой вереницей стекались на крышу, а за ними явились и мегало.
Ю снова отступила на шаг — массовое давление её напугало. Ещё минуту назад она была одна, а теперь крыша напоминала шумную вечеринку.
— Не...
«Не подходи» — кажется, это хотела крикнуть Ю. И если бы это слово сорвалось с её губ — всё, игра была бы окончена.
Вдруг налетел ветер. Точнее, это был не порыв ветра. Понг! Одна из волшебниц взмыла в воздух — не так, как когда её отбросила Великая Учитель, а плавно, будто её затягивал в небо НЛО. Да, это был не ветер — это был поток снизу вверх, всасывающий всё в небеса.
— Что это?! Что происходит?! — визжали чудо-девочки, придерживая юбки и улетая вверх.— Ой-ёй-ёй...
Даже Великая Учитель не стала исключением.
В центре этой воронки стоял один человек.
— Дулак... — выдохнула Меренга, судорожно цепляясь за меня, чтобы устоять.
И странное дело — не засасывало только меня. И Ю.
— Так вот она, сила Дулака...— ...У Дулака... способность притягивать... всё... — Меренга поведала то, чего я никак не ожидал от неё услышать. — ...Он создал устройство... притягивающее души мёртвых...
Насколько я знал, система мегало — это работа Меренги и Дулака на пару: Дулак добывает материалы, Меренга — «готовит». Слова про «создал устройство» наводят на мысль, что в Мире Мёртвых есть аппарат, который бесперебойно штампует мегало, а не эти двое сидят и колдуют вручную. Ну да, они же могут делиться своими силами с другими.
— Давайте же, излейте друг другу всю свою любовь! Га-ха-ха-ха-ха!
До чего радостный голос! Но он меня спас.
Я взял руки Меренги и отцепил их от своего тела.— Ах! — только и успела коротко вскрикнуть она, улетая в небо.
Вот теперь помех нет. Я шагнул к Ю.
— Ю, не бойся.
Три шага.
— Я просто... не хочу, чтобы тебе было больно.
Два шага.
— ...Он... принадлежит Меренге.
Меня опять сдавили стальной хваткой сзади.
— Как ты?!..— Я обратила воздействие силы.
Так можно было?! А от чар слов Ю тогда тоже можно уклониться?.. Нет, постой, она и саму силу слов Ю способна обратить?— Нет... — коротко бросила она.А, ну да, нельзя. Так я и думал. Ну-ну.
Ю сама сделала шаг ко мне.
— Аюму... Аюму — он мой...
Я прижал ладонь к её губам. Один шаг — расстояние вытянутой руки.
— Есть много вещей, Ю, которые становятся реальностью без всяких слов. С того самого мая, когда мы встретились, я и так твой. Такие «заклинания» не нужны.
С этими словами я крепко обнял её. Пока Меренга обнимала меня.
Прильнув, словно ранец за спиной, Меренга застыла, когда Ю наклонилась к самому её уху.
— ...Не... —— ...
Слов было не разобрать — чтобы я не услышал. И тогда Меренга отпустила руки.
— ...Мешать... не буду... но... ты всё равно... мой...
Надувшись, Меренга отошла. «Не мешай» — наверное, вот что сказала ей Ю.
В глазах Ю блестели слёзы, но она улыбалась.— Я... очень... рада.
Я тоже был рад — бесконечно.
— Ты ведь пришёл, чтобы остановить меня?— Да.— Ты пришёл, чтобы закрыть мне рот?— Именно так.
Ю опустила веки. Закрыть ей рот — ради этого я сюда и пробивался. Я положил руки ей на плечи, сам закрыл глаза и...
— Да-а-ар-р-а-а-а-а-ась-а-а-а-а!
Мне в затылок врезалась нога. От удара я клюнул носом и поцеловал Ю вовсе не в губы, а в нос.
Удар нанесла не кто иная, как...
— Эй, Харуна! Ты что творишь?! Был же такой шикарный момент!
С языка сорвалась чистейшая правда.
— Ха! Что же я делала-то всё это время!..
Что за дешёвая реакция «ой, я была под гипнозом и ничего не помню»?!
— Ты уже в порядке?Но спросил я это у Ю, а не у Харуны. Ю кивнула и потёрла нос рукой в металлической перчатке.
— Прости, больно?Ю часто замотала головой.
Бу-бух! — раздался тяжёлый грохот. Обернувшись, я увидел, как гора из девичьих тел, которую только что держало в небе, рухнула вниз. Словно живая пирамида на спортпразднике, сложились они слоями в многоярусный мильфёй.
А на самой вершине восседал старикан. Лихо, одним пальцем приподняв поля остроконечной шляпы, которую так любят ведьмы, он изрёк:
— Ну-с, Юкливуд, давай же преподадим тебе урок любви.
Точно. До того, как начался тот бедлам с каменной водорослью, мы же как раз на этом и остановились.
«Я хотя бы знаю, что такое любить». Подняла свой блокнот Ю.
Интересно, а та Ю, что тогда смутилась, — была ли она ещё под действием водоросли?
Я уже было начал...
— КЬЯ-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я!
От пронзившего уши вопля я невольно зажмурился. Что ещё? Из этого хаоса вылезла какая-то новая напасть? Я весь подобрался, а куча-мала из волшебниц уставила на меня пальцы.
— Извращене-е-ец! Извращенец верну-у-улся!
...Это они про меня.
Стоял-то я на ледяном ветру в одних трусах — так что, пожалуй, реакция была вполне заслуженной.
— Ох уж этот Аикава-сан, извращенец, — фыркнула Кёко.— Тут уж без наказания не обойтись, да-а, — хмыкнула Великая Учитель, и обе они тихо, но ехидно захихикали.
Погодите-ка. А что случилось с магией слов Ю? Неужели... неужели всё настолько просто? Если нет воспоминаний — то и эффект пропадает? Может, мне и не нужно было так героически рвать жилы? Получается, я старался зря? А ведь мог бы всласть насладиться всеобщим «обожаю Аюму»...
— Ах ты извращенец! Кладезь эро-нергии!Она, наверное, хотела сказать «энергии». Хотя, полагаю, эрос — это и впрямь один из видов энергетических ресурсов...
— Погодите — это всё... недоразумение!— Засчитываем как домогательство. Дамы и господа, — казнить!
С этой фразы, брошенной тоном восьмого сёгуна, призывающего к расправе, девочки-чудо-девочки вскинули магические артефакты.
То, что случилось в следующие несколько секунд, было, как бы это сказать... тем ещё зрелищем.
— Файрбол!— Файрбол: Девятихвостый лис!— Файрбол, так сказать!— Серьёзный файрбол!— Файрбол-лазер!— Геттер-файрбол!— Меланхоличный файрбол!— Ласковый файрбол!— Меразома!— Файрбол с оптоволокном света!— Абсолютный файрбол!— Косплей на файрбол!— Всем подавшим заявки — по файрболу!— Сила файрбола сделает тебя неотразимым!— Дарума-сан уронил файрбол!— Эй, пацан, я — файрбол!— Секси-файрбол!— Файрбол 2013!— Двойной файрбол!— Файрбол первого отжима!— Файрбол с тройным Кайо-кеном!— Через несколько лет — бодро бегающий файрбол!— Молодёжь теряет интерес к файрболам!— Файрбол-очки!— Камень-ножницы-бумага — файрбол!— Решено! Едем на файрбол!— Файрбол-ассорти!— Целься файрболом в три уровня!— Файрбол — номер один в рейтинге мужчин, с которыми хочется встречаться!— Файрбол: За мир!— Файрбол в триллион градусов!— Посол доброй воли файрбола!— Липкий-прелипкий файрбол!— Три величайших файрбола мира!— Блог сгорает в файрболе дотла!— Стандартный файрбол!— Фальшивый файрбол!— Испепели-и-ить! Драгонз Кримзон!
Я умер с улыбкой на лице.
