Глава 4: «Объединять мир не стоит»

«Люди, которые без Харуны-тян ничего не могут,собрались там, где без Харуны-тян ничего не могут!

Правда, величайшее зло в этом мире — это невежество!Если всё доверить этой Харуне-тян, все проблемы решатся!

Сильнейший вампир-ниндзя?Для этого достаточно одной меня!»

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ«Объединять мир не стоит».

«Но в этот раз ничего не поделаешь. Придётся делать это вшестером!»

Наутро мы с чувством глубокого удовлетворения умяли бекон с яйцами и с головой нырнули в игрушечную пучину. На обед заказали пиццу — и снова зависли в виртуальных баталиях. Ну и беспечные же мы, а? Даже не верится.

А сегодня — судьбоносный день. Я при параде, в школьной форме; Сера с Сарас вырядились в строгие чёрные костюмы, будто на похороны собственной совести; Харуна явилась в повседневном, Ю — и так понятно, а Аяка-тян так и щеголяет в одеянии жрицы. В конце концов, это же священное облачение, а не просто наряд.

В этом траурном антураже мы коротали время за играми, поджидая гостей. Когда точно явятся — никто не знал, так что нервы давно испарились, как утренний туман. У занятых людей редко находится время на точные назначения, и нам оставалось только мысленно вколачивать Вилье и Загробному миру, что к ночи они должны быть здесь как штык.

— Аюму-Аюму! — внезапно окликнула меня Харуна. Мы вчетвером — я, Аяка-тян, Ю и она — рубились в шутер от первого лица.

— Чего случилось? — безмятежно поинтересовался я, не отрываясь от экрана.

Харуна уставилась на меня с радостным блеском в глазах:

— Она, оказывается, зверски крута!

Могли бы и раньше заметить, ещё вчера. Я уже прикидывал, какой ехидной фразой её осадить, но Харуна продолжила:

— Давай-ка поменяемся!

Ну, «давай-ка» — это конечно. Но в её «ка-а» было столько очарования, что я безропотно принял геймпад.

Игра проще пареной репы: ты спецназовец, валишь врагов пачками, выполняешь задания — классический военный шутер. Главный кайф — рубиться друг против друга, но командная работа тоже заходит на ура.

Я схватил автомат, попрятался за стенками, пострелял — и вперёд, на зачистку. Всё элементарно.

— Ну-ка, жрица в очках, покажи им, где раки зимуют!

Ого, Аяка-тян тоже удостоилась от Харуны прозвища. Неплохо, неплохо — среди тех, кого ещё не наградили кликухой. Похоже, у неё завязывается настоящая дружба.

Рад за неё, если честно. Хотя, может, я уже отношусь к ней как к члену семьи? Ох уж этот Аюму, вечно собирает вокруг себя народ. Прямо как...

Стоп.

Что-то странное произошло.

— Сознательная связь, — сказала Харуна, и до меня наконец дошло.

Я понимал, о чём думают Аяка-тян, Ю и Томонори. Словно телепатия — мысленная связь на полную мощность. И не только осознанно, но даже на уровне подсознания. Ведь большинство наших действий мы не обдумываем — сначала делаем, а потом удивляемся. Как, например, когда идёшь и вдруг замечаешь, что машинально машешь рукой. Теперь я мог читать не только свои, но и чужие бессознательные импульсы. И даже намеренные действия других становились кристально ясными. Сознательная связь — вот что это было.

— Потрясающе, — выдохнул я. — Лучше не придумаешь.

Мгновенно просчитывая, как поступят Томонори, Ю и Аяка-тян, я мог действовать синхронно с ними.

— Сила жрицы.

Ага, сила жрицы. Я даже не удивился — ведь я читал мысли Ю. Аяка-тян изначально умела общаться с духами и сражаться с призраками. Это чем-то походило на ту же связь сознаний. Можно сказать, искусство одержимости.

Потрясающе. Весело.

Я искренне наслаждался этим чудом, но...

— Сознательная связь — вот это да! Не ожидал, что у госпожи Аяки такие способности, — подала голос Сарас.

Я покосился на неё.

«Аюму — извращенец», — пронеслось в голове.

Ю, это не то!

Ага, значит, в исполнении Аикавы это выглядит именно так?

Томо, погоди!

«Моя фигура, увы, не блещет», — вздохнула Аяка-тян.

Аяка-тян, подожди!

Я ничего такого не имел в виду! Просто подумал, что у Сарас в колготках красивые ноги — и всё! Я это каждый день вижу, ничего особенного. Каждый день, чёрт возьми!

— А-а-а! Ю, это не то! Не то!

— Прости, Аяка-тян, отключай связь, — простонал я, сдаваясь.

Никакая ложь не пройдёт. Сознание-то общее! Стоит мне подумать об оправдании — и все трое уже в курсе. Я подмечаю знакомые ноги, тут же мысленно восторгаюсь — с точки зрения девушек, я просто извращенец. И это в бессознательном режиме!

Плюсы и минусы перемешались как на празднике.

Дзынь-дзынь!

Звонок в дверь мгновенно переключил внимание всех на прихожую.

А, явились.

Мы подумали об этом одновременно, и связь оборвалась.

Томонори быстро убирает консоль. «Вперёд, встречаем!» — Харуна вскакивает. «Чай готовить», — поднимается Ю. Настал решающий момент. Все немного напряжены, но в хорошем смысле.

Топ-топ-топ — Харуна бежит к двери. Я, как хозяин дома, следую за ней.

— Добро пожаловать!

Отпираю замок, распахиваю дверь — и на пороге стоят...

Молодой человек в лиловом кимоно с веером и пёс в плаще и ковбойской шляпе.

Повелитель Загробного мира, Дювайс, и его слуга, страж Загробного мира — ну, скорее сторожевой пёс, Цербер-полукровка. Собственной персоной.

— При-и-и-вет!

— А, хватит уже клоунады, — пресёк я его попытку войти с хлопками и лёгким поклоном. Он явно готовился к выходу на сцену, а не в гости.

— Мы ждали вас, — протянула Харуна, вручая ему рожок для обуви.

Зачем вручать рожок тому, кто только собирается разуться?

— Это... оружие? — он явно не знал, куда его применить.

— Нет, — спокойно ответил я.

— Заходите-заходите! И насладитесь нашей прекрасной атмосферой! — Харуна тряхнула своим дурацким вихром.

— Дювайс-сама, это была шутка, — пояснил я.

— А? А-а! Ну ёлки-палки! Чуть не проморгал! — Повелитель Загробного мира, возомнивший себя комиком, заметно занервничал, что не раскусил юмор.

— Так-так-так, вот это надо делать эдак. Галстук... да ну нафиг! — Цербер-полукровка безупречно отыграл роль цуккоми.

Харуна проигнорировала эту парочку и просияла, заметив ещё одного гостя — помимо Дювайса и Цербера. Даже не гостя, а целую... птицу. Филина. С рожками на голове — сыча.

— О-о-о! И ты здесь! — Харуна чуть не прыгала от радости.

Филин приветственно поднял крыло.

Этот парень — друг Харуны. Сюрприз оказался настолько приятным, что Харуна просто сияла.

— Ну и коридорчик тут! — Дювайс озадаченно хмыкнул.

— Не надо ничего вычурного, просто иди прямо.

— Что? А я думал, тут проверка на чувство юмора!

— Никакой проверки, проходи быстрее. Гостиная слева. Представители этого мира уже здесь.

Я подтолкнул Дювайса вперёд, как бездомного пса. Вот же зануда. Но, в общем-то, забавный.

— И всё же, ничего себе дом, — заметил Цербер, приподнимая шляпу и оглядываясь с восхищением.

Он явно был настороже — чужая территория, встреча с королевой Виллье. Повелитель явился в обычный дом почти без охраны — естественно, он начеку.

— Всего два охранника?

— Да, если будет слишком много народу, переговоры не выйдут. К тому же, я верю Юкливуд, — ответил Дювайс с лёгкой улыбкой, в которой сквозила грусть.

Когда-то они вместе состояли в команде «Седьмая Бездна». Их доверие друг к другу было невообразимым для меня. Сейчас они все разбрелись — и я, наверное, тоже когда-нибудь... нет, не будем об этом. Главное — жить сегодняшним днём.

Вереницей, с псом во главе, мы потянулись в гостиную. Пёс в плаще, явно опасаясь засады, первым ступил внутрь. Будто кто-то собирался нападать в первую же секунду! Ну да ладно, осмотрительность не помешает. Убедится, что всё тихо — и успокоится.

— У-у-у-у... — вдруг пёс подогнул колени.

Что за чёрт? Место безопасное, а он дёргается, падает на задницу, пятится по коридору, вжимается спиной в стену. Что он там увидел? Ю он знает, что ему так бояться? Ах, этот Пакун... Неужели он...

Тут мою голову цапнул Пакун. Вот же... А я думал, он сзади. Тогда тем более непонятно. Сарас или Сера на него надавили? Насколько страшным надо быть, чтобы так перепугать? Я вытащил зубы из головы и отвесил Пакуну подзатыльник. Тот обмяк, а я, не оборачиваясь, вошёл в комнату вместе с Дювайсом.

— В-вот это повелитель этой страны?! — Дювайс аж затрясся.

Он шлёпнулся на задницу и попятился — точь-в-точь как пёс. Я перевёл взгляд туда, куда смотрел он — на Ю. Вы же старые товарищи! Ошарашенный, я глянул на Дювайса и заметил одну деталь. Его взгляд был направлен вверх. Я проследил за ним и всё понял.

— Какая мощь! Аура — не та! Совсем не чувствую шансов! — Дювайс дрожал, словно брошенный щенок.

Они смотрели на портрет Стивена Сигала, украшавший стену. Ю, видимо, решил добавить интерьеру солидности. Золотая рамка, величественный вид — неудивительно, что его приняли за местного правителя. Если бы он согласился, я бы с радостью предложил ему эту роль.

— А это — представитель этого мира, — представил я Аяку-тян, устроившуюся под котацу. Сарас стоял позади неё, словно телохранитель. Выглядело почти по-якудзовски. А где Сера и Томо?

— Рада встрече. Приветствую вас, — Аяка-тян выбралась из-под столика и низко поклонилась.

— Такая милая девочка... — Дювайс чуть не пускал слюни.

— Вытрите слюни.

— Цербер, ты тоже.

Оба представителя Загробного мира оказались не слишком-то воспитанными.

— Извините за балаган, — одёрнула их Ю, который знал Дювайса лучше всех. Тот тоже отвесил глубокий поклон.

— Будем знакомы.

— Садись, садись, — скомандовала Харуна с бесцеремонностью папаши.

— Стол с подогревом — что за инновация! — Дювайс с живым интересом залез под одеяло, видимо, в Загробном мире котацу не в ходу.

Он заглянул внутрь и изумился:

— Здесь тепло! Какой замечательный стол!

Дювайс был в восторге. Церберу тоже явно нравилось.

— Он любит всё анализировать, — пояснила Ю. Понятно. Тогда мы с ним поладим — я тоже из таких.

Дювайс отхлебнул чаю, поданного Ю.

— Аяка-тян, есть вопросы? — спросил я. Но застенчивая и необщительная Аяка растерялась.

— А к-какие у вас хобби? — выдала она.

Какое свидание! Надо бы о мире спрашивать. Ну, сначала наладить контакт, наверное, лучше.

— Хобби... ну, бамбуковый танец.

— Ух ты...

Разговор иссяк.

— Э-это была шутка, — робко подал голос Дювайс.

— Что? — Аяка, казалось, не понимала.

— Не обращайте внимания.

Шутка, на которую никто не купился — самое страшное. Без должной реакции она просто умирает. Я решил подыграть: «Для бамбукового танца нужно как минимум три человека!» Хотя кто вообще знает, что это такое? Обычно берут два длинных бамбуковых шеста, два человека держат их за концы и ритмично смыкают-размыкают, а третий должен уворачиваться, чтобы не прищемило ногу — вроде прыжков через скакалку.

— Хорош! — похвалили меня. Приятно, конечно, но хлопотно.

— А, моё хобби — „дзынь-дзынь“! — только он собрался ввернуть новую шутку, как раздался звонок в дверь.

Дювайс от шока остолбенел, но я хлопнул его по плечу:

— Не вешай нос.

— Нет, это боги смеха меня спасли.

Да, шутка без реакции была бы хуже. Хотя, кажется, никто так и не рассмеялся.

— Харуна, гости! — крикнул я, но ответа не последовало. Она уже забыла обо всём, играя с сычом. Её чувство ответственности, как обычно, куда-то улетучилось. Хотя — это же Харуна, чего ещё ждать.

Я почесал затылок и направился к двери. Замок уже был открыт — вряд ли кто-то посторонний. Открываю — на пороге стоит милая девочка с плюшевым львом в руках.

Королева Виллье, Лилия Лилис. На вид — скромная и милая, но страшнее её я никого не знал. Хотя, нет — есть ещё парочка того же уровня. Великая Учительница, Крис... Все сплошь чудо-девочки! Собственно, Лилия, которая управляет этими вечными возмутителями спокойствия, наверное, и есть самая опасная.

— З-здравствуйте, — слегка смущаясь, поздоровалась она.

— Заждались. Проходи.

Она смотрела куда-то в сторону, и я спросил:

— Что-то случилось?

Щёки её вспыхнули, как петарда.

— Н-ничего. Простите.

По виду — далеко не «ничего».

— Я что-то сделал? — спросил я и тут же вспомнил. Сделал. Самую низость. По случайности, но я отнял у неё поцелуй. Пусть случайно, но это был грех. Именно за это она наложила на меня проклятие: «Все забудут тебя». Даже она сама меня забыла. А теперь, когда проклятие снято, она, конечно, всё вспомнила. Что я украл у неё поцелуй.

— Это был мой первый поцелуй... Простите.

— Серьёзно?! Тогда это я должен извиниться! Я не оправдываюсь, но это вышло случайно.

— Всё нормально. Сказать, что я не придаю значения, было бы ложью.

— Не удивлюсь, если ты снова наложишь на меня проклятие.

— Простите! Правда, всё хорошо... Можно сказать, это был полезный опыт, — она покраснела ещё сильнее.

В таком виде она — просто милая девочка. Может, то, что я смотрю на неё с умилением, связано с тем поцелуем? А, забудем. Она ведь простила. Или нет... впрочем, неважно.

Мы пошли по коридору, и на пути возник Пакун. Но как только фуринка-нян зашипел, он сразу ретировался. Сторожевой пёс — ноль пользы. Животные всегда сжимаются перед тем, кого не могут одолеть. Пакун инстинктивно понял, что фуринка-нян ему не по зубам.

— Знакомьтесь, это королева Вилье, Лилия Лилис.

— Всем спасибо, что пригласили. П-прошу прощения, — она кланялась без конца, извиняясь за то, что вообще пришла.

Аяка-тян вылезла из-под котацу, поклонилась в ответ. Дювайс ограничился лёгким кивком — видимо, решил не унижаться.

— Прошу, к столу, — пригласил Ю.

Лилия заглянула под одеяло, убедилась, что там безопасно, и аккуратно уселась по-японски. Фуринка-нян отлепился от неё и забрался в глубину котацу. Кошки любят сворачиваться под тёплым одеялом.

И вот наконец собрались представители трёх миров.

Загробный мир — Дювайс, бывший член Седьмой Бездны.

Вилье — королева Лилия Лирис.

Этот мир — Аяка-тян, как заместитель главы.

Все трое обменялись улыбками.

— Давно не виделись, Ваше Величество. Помните меня?

— Конечно. После пакта о ненападении мы не встречались, да?

— Верно-верно.

Улыбка Дювайса была открытой и дружелюбной. Лилия, увидев знакомого, тоже обрадовалась. Аяка-тян...

Улыбалась натянуто. Она-то думала, что все незнакомы, а двое из троих уже знают друг друга. Чувствовала себя лишней. К тому же, она домоседка и геймерша, так что атмосфера вечеринки или корпоратива была ей в новинку.

— Интересно, вы заключили пакт о ненападении, — пробормотал я. Вилье не нападает на Загробный мир, но и войны не закончены — видимо, как раз из-за этого пакта. Потому и продолжаются лишь стычки между Мегало и чудо-девочками в этом мире.

— Кажется, прошло уже лет десять, — задумчиво сказала Лилия, отпивая чай.

— Двенадцать, если быть точным.

— Где?

— В этом мире.

— Мы о таком даже не слышали, — я посмотрел на Сарас, но та лишь пожала плечами.

— Может, кто-то посредничал, как сегодня?

— Да. В месте под названием Киото.

Киото — это слово заставило меня насторожиться. Неужели? Так и есть.

— На стороне Вилье был житель этого мира, — подтвердил Дювайс.

Я понял: это мать Харуны. Она была посредником.

— Там была та девочка? — спросил я у Лилии, показав на Харуну, которая каталась по полу с сычом.

— Не знаю, та ли это девочка, но у женщины с собой был маленький ребёнок. Простите.

Вот оно что. Значит, Харуна не зря чувствует смутное знакомство с этим миром — она уже бывала здесь. В детстве, когда память плохо фиксируется. Харуна гений — она, наверное, помнит всё, что видела в семь лет. А двенадцать лет назад ей было всего два. Вряд ли она сама, будучи чудо-девочкой, путешествовала между мирами. Значит, её привели родители. Она вернулась на родину.

Я задумался и вдруг спросил:

— Погоди. Пакт о ненападении — Вилье-то ладно, но неужели Загробный мир хотел кого-то завоевать?

Вопрос был неловкий, но важный.

— У нас, в Загробном мире, нет такого понятия, как срок жизни, — начал Дювайс, бросив взгляд на Ю.

— У нас, ниндзя-вампиров, тоже.

— В этом моя вина, — сказала Ю.

— Ю... даже если бы ты ничего не делала, рано или поздно это случилось бы.

Бессмертная Ю была причиной. По её вине, или, скорее, используя её силы, все в Загробном мире стали бессмертными. И, видимо, по той же технологии — и ниндзя-вампиры. Мир без смерти. Для нас, простых людей, это немыслимо... Кстати, был ещё план превращения людей в вампиров.

— Сначала возникла проблема с землёй. Людей стало слишком много, не хватало жилья, улицы заполонили бездомные, — продолжал Дювайс.

Понятно. Без смерти население не сокращается. Если у нас сейчас проблема в падении рождаемости, то у них — в перенаселении.

Но тогда и у Вилье...

Я перевёл взгляд на Лилию, и она кивнула.

— В Вилье мы частично решили это с помощью магии, изменяющей пространство.

Я глянул в коридор. Так вот откуда берутся эти невероятные пространства, которые создают чудо-девочки. У них, выходит, есть технология. Неудивительно — они живут в бессмертном мире куда дольше.

— Следующая проблема — еда. Сейчас главная причина смерти в Загробном мире — голод.

Логично. Бессмертны только люди, а не животные. Если людей становится слишком много, еды не хватает.

— Изначально нападения на Вилье были как раз из-за этого.

— Война за плодородные земли — старая история, — заметил Дювайс, раскрыв веер и обмахиваясь. В его улыбке сквозила грусть.

Похоже, у них там тоже всё серьёзно.

— А у Вилье проблема с едой решена? — спросил Сарас. Меня это тоже интересовало.

— Да. Мы научились выращивать урожай с помощью магии, — ответила Лилия.

Я снова посмотрел в коридор. Значит, тот Пакун... съедобен. Харуна превратила технику выживания в элемент декора.

— По этим причинам Загробный мир решил напасть на Вилье... но пакт о ненападении остановил нас, — подытожил Дювайс.

— Мы обменялись магией и технологиями, — улыбнулась Лилия.

Понятно. Имея магию Вилье, причин для вторжения нет. Тогда зачем же Вилье вообще ведёт войны? У них есть жильё, ресурсы, еда — всё решается магией.

— Почему Вилье продолжает войну? — спросил я, решившись на неудобный вопрос. Великая Учительница говорила, что Лилия ведёт войны лишь для испытания нового оружия. И из-за этого произошёл переворот.

Лилия замялась. Мы ждали. Если она не захочет говорить, я скажу Учительнице, что у неё были свои причины.

Наконец, она решилась и тихо произнесла:

— ...Чтобы сократить население.

Я опешил. Что это значит?

— Самая большая проблема в Вилье — демографический взрыв.

— Взрыв?

— Да. Чем больше людей, тем быстрее растёт население. У страны есть предел. Мы его перешагнули.

— Так вот оно что — бум рождаемости.

— И вы не нашли решения? — заинтересовалась Аяка-тян.

Мир без смерти — это идеал. Здесь все живут в таком мире. Наверное, у Вилье самая развитая история и культура, больше всего проб и ошибок. Аяка хотела послушать мнение королевы, чтобы понять, как им дальше жить — Загробному миру и ниндзя-вампирам. Лилия, видимо, решила быть откровенной ради примера для отстающих.

От её ответа у меня пересохло во рту.

— Оставалось только позволить им умереть в войне, — сказала Лилия с печалью в глазах.

— Как так можно! — вырвалось у меня.

— Другого выхода не было. Простите.

— Ну, «другого выхода»...

— Хм-хм. Уменьшить население и одновременно расширить территорию — вполне неплохой план, — вставил Дювайс.

— Погоди. Если ты одобряешь такое, то и в Загробном мире может случиться то же самое.

— У нас проблем нет.

— Почему? Если случится то же самое...

— Загробный мир не монолитен, как Вилье. У нас много стран, и войны не прекращаются.

Значит, потому что люди постоянно гибнут — это нормально? Потому что умирают — всё хорошо? Да как же так! Смерть никогда не приносит радости! Смерть — и всё в порядке?! Я злился, сам не понимая почему.

В нашем мире та же история. Внимание приковано к экономическим гигантам, но конфликты не утихают. Скорее уж Вилье, где весь мир объединён, — это аномалия.

— Объединять мир не стоит, — сказала королева, объединившая свой мир. В её словах чувствовалась сила.

— Но если есть жильё и еда, можно ведь просто расширяться бесконечно?

— Для магии нужна магическая энергия. У кого её мало, тем помогают те, у кого много. Один сильный маг должен содержать миллион слабых. Вот такого уровня проблема.

Ох, похоже на пенсионную систему. Стариков больше, чем молодых, и пенсий не хватает. Тот же принцип. Но один на миллион — это жестоко.

— Тогда, может быть, переворот Крис... ну, Великой Учительницы, не такая уж плохая идея? — я чуть не сказал «Великой Учительницы», но осекся. В Вилье зачинщик переворота — Крис, а Учительница ни при чём.

— Не бывает хороших переворотов! Я знаю, что меня не поймут, но я не хочу, чтобы мои подданные убивали друг друга.

Конечно. В любом мире так. Чтобы избежать гражданской войны, нападают на врага извне. Кто захочет воевать со своим народом?

— Значит, если решить проблему населения, захватнические войны прекратятся.

— Именно так.

Методы сокращения населения... Это звучит как роскошная проблема, но она серьёзна. Но воевать, чтобы убивать — безумие.

— У нас в мире есть политика одного ребёнка... — в Китае, кажется, за второго ребёнка платят штраф.

— Мы уже пробовали. Но общее население всё равно растёт.

Пробовали.

— А если создать срок жизни... — начала было Аяка-тян, но...

— Это и есть война. Страшные вещи ты говоришь, — перебил Дювайс.

Да, это то же самое, что сказать «умри».

— Ладно, хватит мрачных разговоров! Всё готово, смотрите сюда! — наконец подала голос Харуна, которая до этого была на удивление тиха. Я думал, она играет с сычом, но она, оказывается, готовила. На кухне я заметил Томо, Харуну и... Серу.

— Я в этих ваших сложностях ни уха ни рыла, так что решил сегодня угостить вас своей стряпнёй, — сказала Юки, облачённая в фартук. Они с Харуной стояли у огромной плиты, а Сера, чуть поодаль, колдовала над кастрюлей.

— Мейл Штром, ваши блюда никого не порадуют. Позвольте мне... — из кастрюли поднимался зловещий фиолетовый пар, но я сделал вид, что ничего не замечаю.

Шипение. Аромат вкусной еды наполнил кухню.

— Пойдёмте посмотрим, — хлопнула в ладоши Лилия и поднялась. За ней — Дювайс, Ю, и Аяка-тян, чьи ноги затекли, так что Сарас помогла ей встать. Я заглянул под котацу — там Цербер и фуринка-нян блаженно растянулись на спинах. Говорят, кошки сворачиваются клубком, но на деле они чаще разваливаются в нелепых позах. Собаки любят бегать по двору, но моя собака обожает котацу.

От этой милой картины я улыбнулся. Теперь под котацу не сунешь ноги. Я вспомнил, что все сидели по-японски — и Ю, и Лилия, и Дювайс, и Аяка-тян — и опять рассмеялся.

Жарка на плите — это целое представление. Ингредиенты на сцене требуют внимания. Шипение создаёт величественную музыку.

— Как здорово! — обрадовалась Лилия.

— Что готовишь? — заинтересовался Дювайс.

Вот что значит Харуна. Когда готовят у тебя на глазах, даже не самая вкусная еда кажется аппетитной. Как барбекю на природе или лапша из ларька.

— Операция «Выжженная земля» на суше, в море и в воздухе.

— Это что за блюдо? Выжженная земля — это же суша! — не удержался Дювайс.

Харуна жарила рыбу, курицу и говядину. Пахло божественно.

— А я сделаю жареную лапшу! — рядом Юки обжаривала капусту, ростки сои и листья горчицы.

— А у меня — виноградный суп.

Врёшь! От винограда пар не становится фиолетовым!

— Давайте продолжим разговор, — предложил я, игнорируя Серу.

Мы вернулись в гостиную. Все расселись по местам. Лилия заговорила первой:

— О чём мы сегодня будем говорить?

Я посмотрел на Аяку-тян. Это ведь не я представитель.

— О мире. Я хочу начать мирные переговоры, — сказала Аяка-тян с ясным взглядом — еда, видимо, сняла напряжение.

— О мире? В каком смысле?

— О прекращении всех военных действий между тремя мирами.

Да, это то, чего я хотел. Но, услышав недавние речи...

— Простите, сейчас это невозможно, — ответила Лилия. Им ведь нужно сокращать население.

— И у нас вряд ли получится, — Дювайс выглядел сожалеющим.

— Тогда мы бы хотели заключить с вами пакт о ненападении, — сказала Аяка-тян.

Отлично.

— Требовать такое без аргументов — наглость, — усмехнулся Дювайс.

Но аргумент есть.

— Помните тот феномен всеобщей феминизации?

— А, да.

— Мы в любой момент готовы активировать это оружие.

Оружие. Меня покоробило от этого слова. Аяка-тян считала силу Орито оружием.

— Угроза? — Дювайс был обескуражен.

Да, это угроза. Иначе никак. По сравнению с Вилье и Загробным миром, у нас нет ничего, чем можно было бы торговать. Мы слабее. Только угроза.

— Мне это нравится, — неожиданно сказала Лилия с улыбкой.

— Что вы имеете в виду... — растерялась Аяка-тян.

Она не ожидала такой реакции.

— Разве это не лучше, чем убивать друг друга на войне? Пусть все превратятся в женщин.

Понял. Цель войны Вилье — сокращение населения. Всеобщая феминизация — это контроль над рождаемостью.

— Антигуманно, но лучше, чем убийства, — согласился Дювайс. — Действительно, если так посмотреть...

Плохо. Я недооценил ситуацию. Угроза на них не действует.

— П-подождите, — заспешила Аяка-тян. — Тогда я спрошу по-другому. Каковы ваши условия для заключения пакта?

Отлично. Если мы сможем удовлетворить их требования, мир будет заключён.

— Для Вилье — передача этого оружия.

Вот так. Просчёт. Лилию заинтересовало «оружие». Если бы Аяка-тян представила Орито как личность, возможно, интерес был бы меньше — Лилия любит оружие.

— Мы не можем согласиться на это.

— А наше условие — ваша политика, — Дювайс решил примкнуть к Лилии.

— Тогда как насчёт этого? Существа, появляющиеся в этом мире...

— Мегало, — поправил я.

— Мы хотим, чтобы вы сдерживали их появление.

Тоже хорошее предложение. Если Мегало не будет, магическим девочкам не придётся их истреблять.

— А что взамен? Помощь у нас есть.

— Ну... — Аяка-тян посмотрела на меня и Сарас.

Сила Орито была козырем, но он не сработал. Мы оба молчали.

— Техническая поддержка, — раздался голос.

Я обернулся — там стояла Харуна.

Что мы можем предложить? Наука против магии — у нас нет шансов.

— Ешьте! — Операция «Выжженная земля» оказалась простой смесью продуктов, залитых соусом.

Лилия, попробовав, широко раскрыла глаза:

— Вкусно...

— В этом мире есть великая культура. Безвкусную еду Вилье можно превратить в шедевр с помощью наших технологий.

Понял. Культурный обмен — это вариант. Меренга, Нэнэ, даже Великая Учительница и Харуна ценят нашу культуру. Значит, это то, чего нет у них.

— Но этого недостаточно, чтобы полностью прекратить войны, — вздохнула Лилия.

— Тогда давайте сделаем так: даже если Вилье будет готова к войне через учебные поездки, вы не будете нападать на эту страну.

— Пакт о ненападении? Хм... Можно подумать, — задумалась Лилия.

Главная угроза — нападение Вилье. Если мы остановим хотя бы это, уже хорошо. Мне нужен был результат саммита.

— Тогда я вернусь в Загробный мир с этим предложением, — сказал Дювайс, явно желая мне помочь.

— Спасибо. Я вам благодарна.

Аяка-тян поклонилась.

— А вот и моя фирменная жареная лапша!

Мы принялись пробовать. Вкус блюда Юки — наваристый свиной бульон с густым соусом. Напоминало лапшу из Нагасаки. Имбирь и листья горчицы придавали пикантность.

— А теперь мой виноградный суп... — гордо объявила Сера.

Что было потом — я не хочу вспоминать.

***

Так прошёл экстренный саммит трёх миров. До мира было далеко. Я понял, что у Вилье за долгие века были свои сложные решения. Мои идеи, скорее всего, уже были опробованы. Оставалось только сокращать население... и единственный способ — смерть. Значит, нужно искать способ не сокращать его. Это нереально. В этом мире нет ничего бесконечного.

Мы спокойно поели, и все разошлись. Я отправился провожать Аяку-тян. Сарас и Сера остались убираться в доме. Если ниндзя-вампиры что-то предпримут, информация просочится, и Аяке будет грозить опасность. Поэтому я оставил охрану только на себе, чтобы заметать следы. План сработал — мы вдвоём добрались до особняка бывшего главы...

...держась за руки, как влюблённые.

— Прости, что так вышло, — сказал я. По дороге я пытался заговорить о играх, но Аяка молчала.

— За что? — удивилась она.

— Я не смог ничего сделать, как настоящий парень.

Мы стояли у величественных ворот, которые сами открылись перед нами.

— Ну да. Сарас бы уж точно что-нибудь выкинула, — усмехнулся я.

— Всё это так сложно...

— Да брось, это просто слова.

Мы вошли внутрь. «Хотелось бы сделать хоть что-то, что парень должен делать для девушки», — прошептала Аяка с сожалением.

В комнате нас ждал старик с бородой — бывший глава.

— Ну наконец! Я ждал!

— Ну, я пошёл.

— Да. — До свидания. Хотя, наверное, мы больше не увидимся.

Не говори так. Я проглотил слова и вышел.

Наступила ночь. Что теперь делать? Наверное, начать с того, чтобы вернуть дом в порядок. Аяка-тян доставлена благополучно.

Стоп. Благополучно? Слишком легко всё прошло. Почему? Потому что я поймал агента? Но загадка не раскрыта. Кто ей управлял? Кто охотился на Аяку-тян? Зачем?

Спокойно. Подумай. Глава может перемещаться в тени. Поэтому он и выжил после покушения королевы. Стал бы он так легко принимать удар? Нет. Это было неожиданное нападение. Кто мог подобраться к главе? Кто мог управлять отрядом убийц-ниндзя? Кто знал о приезде Аяки? Кто мог помешать саммиту?

Постой. А если не помешать? Кому выгодно убить Аяку и главу?

Я звоню Сарас. Мне нужен всего один ответ.

— Что случилось, дорогой? Соскучился? — ответил он.

— Скажи... если бы революционеры победили, кто стал бы главой вместо Аяки?

— По их идее, главой должен стать самый сильный и влиятельный ниндзя-вампир.

— Например, сейчас?

— Бывший глава.

— Спасибо.

Я сбрасываю звонок и бегу обратно. Чёрт! Проклятье!

Меня захлестывает раскаяние. Он! Он — виновник! Или, точнее, главный заговорщик! Если так, Сарас звать нельзя — она только навредит. Но все улики сходятся на нём. Почему я не заподозрил его раньше?!

Я бегу по скользкому коридору, распахиваю дверь.

— Хех, — усмехается дед.

Борода у него в красном.

На полу — Аяка-тян, вся в крови. Её держит на руках бывший глава. Это не краска на его бороде. Кровь. Он пил её кровь? Нет, хуже. Плечо зияет рваной раной. Он откусил кусок!

— Что ты делаешь? — спрашиваю я с раздражением.

— Ты же знаешь, зачем пришёл.

— Это ты ранил главу?

Я сжимаю кулаки.

— Ха, ты ещё можешь говорить? Ты уверен, что она жива?

— Тогда я скажу тебе: Шестьсот процентов!

Мой кулак летит в его лицо, но в следующий миг я отлетаю в сторону. Что это? Воздух?

— Это называется цигун. Я концентрирую энергию и выпускаю её. Слышал про такую штуку?

— Значит, это правда существует, — говорю я, отряхивая пыль с одежды.

— Но я не понимаю, зачем ты вернулся один? Я что, допустил ошибку?

— Ты послал отряд убийц в парк Акихабара — вот это было ошибкой.

— А, ты про тот раз. Жаль, что мы не прикончили тебя тогда. Ну, посторонним лучше уйти.

— Посторонним?! Она моя девушка! Не смей трогать её!

Старик удивлённо вскинул бровь, а затем оценил мой гнев.

— Хочешь знать, зачем я ударил главу?

— Да, расскажи.

— Хм. Если я всё расскажу, я буду выглядеть как злодей перед поражением. Так что нет.

— Полное преступление приятнее, когда им делишься. Хитроумный план, о котором никто не знает — это скучно.

— В этом что-то есть. Ладно, скажу.

Он сбивает меня с ног и садится сверху.

— Аяка — затворница. И её хорошо охраняли.

— Значит, она всегда была твоей целью. Если глава умрёт, появится причина вызвать её.

— Твой саммит был очень кстати. Спасибо за это.

— Зачем ты сделал меня её телохранителем?

— Революционеров возглавляет Сарас. Отказать ей я не мог.

— Погоди. Ты же, когда пришёл к нам, был начальником Серы — консерватором.

— Да.

— Но судя по твоим словам, ты — революционер.

— Это я разделил ниндзя-вампиров на два лагеря. Оба лидера — мои марионетки.

— Ты — настоящий преступник! И план по превращению людей в вампиров — тоже твой?!

— Да.

— И приказ Сере убить Ю — тоже?!

— Да.

Нет! Только этого я не могу простить! Он играл с Серой, Сарас, со всеми нами! Но я не могу сдвинуть его с места. Эта невидимая сила — цигун — прижимает меня к полу. Он смеётся надо мной.

Внезапно в его лицо вонзается заострённый лист, как сюрикен.

— Не могли бы вы объяснить свои действия? — раздаётся голос.

— Сера...

Передо мной стоит девушка с хвостиком — Сера. Но в другой одежде. В одежде чудо-девочки.

— Мне позвонила Сарас. Он сказал, что с Аюму что-то не так. Я думала, он просто, как обычно, ведёт себя странно, но... — её глаза сверкнули алым. Я понял: она по звонку Сарас трансформировалась и пришла сюда.

— Жива! Аяка-сама ещё жива! — крикнул я.

За спиной старика появилась Юки.

— Юки, позаботься об Аяке!

— Оставь это Харуне!

— Ты тоже здесь? Значит, и Ю?

— Я попросила Хеллсайт остаться охранять дом, — ответила Сера.

Всё продумано. Она понимает, что я не хочу, чтобы Ю рисковала. Харуна приложила к груди Аяки что-то влажное. Сомнительное лекарство, но она гений.

— Теперь мы в расчёте. Ты больше не сможешь манипулировать ниндзя-вампирами.

— Наивный мальчишка. Я просто убью всех вас.

Сера взмахнула мечом — магическим оружием Харуны, Экскалибуром-Масамуне. Почти никто не видел этого меча. Молниеносный удар. Но это не меч, а хлопушка.

Дед, знающий его силу, отскочил от меня.

— Аюму! — крикнула Харуна и бросила мне бензопилу.

Но в тот момент, когда я хотел её схватить, сильная рука перехватила её.

— Номобуё, оси, хаситава, докэда, гунми-тя, дэ, рибра, — произнёс старик слова трансформации.

Он превратился в розовую магическую девочку. С рюшами на юбке и мускулистыми ногами.

— Как это возможно? — опешила Сера.

Я тоже. Но я понял. Ещё одна поняла — Харуна.

— Ты... ты съел её силу!

Аяка-тян — из Вилье. Она чудо-девочка. Сера могла трансформироваться, потому что была рядом с Ю и пила кровь Харуны. Так же и старик получил плоть и кровь Аяки. Но сила Ю играет большую роль. Одного этого было бы мало, но...

— И цигун, и магия — техника одна, — сказал он, и из его тела хлынула боевая энергия.

Я недооценил его. Думал, сильнейший из ниндзя-вампиров — пустяк по сравнению с сильнейшей магической девочкой и сильнейшим из загробного мира. Но если у него есть магия почти как у Ю, боевые навыки почти как у Крис, техника почти как у Нэнэ? Трансформация в чудо-девочку — это умножение. Не в разы, а в десятки раз. Невидимая энергия цигун стала белой, такой плотной. Я мгновенно бросился к Сере, прикрывая её.

В следующий миг моей нижней половины не стало. Усиленный цигун старого мага снёс мои ноги. Плохо дело.

Нужно отступить. Отрезанную ногу можно приставить обратно, но если она исчезла — регенерация займёт время. А бой сильных длится не больше пяти минут.

— Мейл Штром, защищайте Харуну, — сказала Сера. Она выглядела раздражённой. Отодвинула моё тело в угол и приготовилась.

Сера взяла стойку иайдо. Старик — поднял меч. Редкое зрелище — поединок мечей. Я сказал «пять минут», но это не так. Это бой на одно мгновение. Один удар решит всё.

Они замерли, готовясь.

— Я начинаю, — сказала Сера.

Она с силой оттолкнулась от пола. Но вместо того, чтобы атаковать в лоб, она ушла в сторону и выхватила Экскалибур-Масамуне. Старик выпустил бензопилу и выпустил цигун правой рукой, заставив чёрные волосы Сера колыхнуться.

Она увернулась. И нанесла молниеносный удар по голове старика. Но Сера отлетела к стене. Она увернулась, но он расширил зону поражения. Слишком поздно она поняла это. Удар был сильным — она выплюнула кровь, рука безжизненно повисла.

— Чёрт, — она попыталась встать, опираясь на меч.

— Трансформация — это нечто, — старик разминал пальцы, наслаждаясь силой. Чудо-девочка становится намного сильнее. И нападение, и защита. Обычный удар не причинил бы Сера такого вреда. Но чудо-девочка против чудо-девочки...

— Жаль тело, но умри. Я с удовольствием съем твой труп, — улыбнулся он, направив обе руки на Серу. Даже Одна рука — и такая мощь, а тут сразу две. Это смерть.

Я попытался помочь, но без ног не смог. Цигун выстрелил, раздался взрыв. В следующее мгновение дом разрушился наполовину.

— Трупа не осталось, — сказал он, появляясь из пыли.

— А, трупа нет, — раздался женский голос. Не Сера. Это был голос... Сарас. Она держала Серу, унося её к Аяке и Харуне.

— О, рановато ты, — старик погладил бороду и с радостью уставился на Сарас.

— Ты посмел обмануть нас... — Сарас дрожала от гнева.

— Не кричи. Мы же вместе выступали.

Старику было плевать на её гнев. Открытый и прямой характер — он и в бою такой же. Может быть, именно поэтому он всегда спокоен.

— Но теперь у меня много вкусного мяса. Я давно хотел попробовать Серафиму и Сарасвати.

— Ты — первый, кого я убью! — Сарас обнажил водяные мечи и рванул в атаку, но Харуна остановила её.

— Дура! Ты не видишь разницы в силе?! — она отвесила Сарас подзатыльник.

— Я вижу. Но я должна сделать это.

— Аикава, я с тобой! Даже без заправки! — Юки накинула плащ и создала огненный шар.

— Я и она — не пара, но втроём, возможно... — Сера, шатаясь, встала. Три ниндзя-девушки.

— Вперёд!

Сера — сзади. Юки — спереди. Сарас — сверху.

Старик, словно не замечая, скользнул в сторону и выпустил цигун в центр их сбора.

Они разлетелись в разные стороны. Как мячики. Сарас пробила потолок. Юки врезалась в стену.

— Что же делать! Разница в опыте!

— Чёрт! Это был не прямой удар, но такая мощь! — Юки прислонилась к разрушенной стене. Сарас спрыгнула с потолка. Они собрались вместе, оценивая расстояние.

— Трое — неплохо, — улыбнулся старик и потянулся.

— ...М-м...

— Она пришла в себя! Харуна, ты гений!

Харуна сжала кулак в победном жесте.

— С Аякой всё в порядке, Сера? — переспросила Сера.

— Всё хорошо! А теперь и я вступлю в бой.

Трое не справятся — будет четвертая.

— Ха-ха-ха! Отлично! Дайте мне ещё почувствовать свою силу! — радостно крикнул старик, и четыре девушки бросились на него.

А я пополз к Аяке.

— Аяка-тян.

— А... ах... он... — она дрожала.

— Тебе было страшно. Нет, тебе и сейчас страшно. Но все здесь, чтобы помочь.

— ...Зачем ему я?

Она прижала руку к раненому плечу. Руки тряслись, голос дрожал, ноги дрожали.

— Чтобы захватить власть над ниндзя-вампирами. Если он убьёт главу и его дочь, он станет главой.

— ...Зачем ты спас меня?

— Что? Ну, потому что...

— Всё равно я ничего не стою. Я ни на что не гожусь, кроме как умереть. Даже если ты спасёшь меня сейчас, кто-то другой захочет власти и нападёт. Всё равно...

Я слушал её, опустив голову. Но потом перебил:

— Не говори так! Не говори «всё равно», «всё равно меня отвергнут», «всё равно разлюбят», «всё равно проиграю», — и, самое главное, — «всё равно умру»!

Я выплеснул всё, что хотел сказать. И показал на четырёх, сражающихся там.

— Они не думают, что проиграют! Они не думают, что умрут! Они пришли сюда, чтобы спасти тебя! И не смей говорить, что ты ни на что не годна! Твоя жизнь, твой потенциал — они не такие маленькие!

Я схватил Аяку за руку и посмотрел ей прямо в глаза. За очками блестели слёзы.

— Прости... ты прав. Я использую эту жизнь по максимуму! — в её голосе зазвучала решимость.

— Я тоже... пора.

Ноги ещё не восстановились полностью, но я мог двигаться.

Шесть против одного? Но если цигун накроет всех, мы снова проиграем. Нужна идеальная координация, без единой ошибки.

Координация! У нас есть она.

— Аяка-тян, сознательная связь!

— Готово!

И в тот же миг наши сознания соединились.

— Слушайтесь Харуну и действуйте по её командам!

— Это что? — удивилась Сера, но благодаря связи сразу поняла.

— Всё, я беру управление на себя! Я запомнила его движения!

— Харуна, ты настоящий лидер!

— Да! С мастером впереди мы победим!

В тот миг все мы думали: мы победим.

Юки снова бросилась в лобовую атаку — любит она лезть на рожон. Старик занёс правую руку, но я вклинился и принял удар на себя. Мои ноги разбиты, так что я послужил щитом, вцепившись в его руку. Харуна, ну и план!

Следом — Сарас. С правого фланга, из мёртвой зоны. Старик попытался ударить её, но Сарас выдержала — Харуна поставила защитный барьер. Её водяной меч впервые полоснул старика.

— Чёрт! Как же вы бесите! — старик бесился. Я его понимаю — когда против тебя Харуна, это действительно бесит. Но лучше не думать об этом — Харуна сердится.

Старик схватил Сарас за лицо левой рукой. Но Юки с размаху швырнула огненный шар ему в физиономию. Он пошатнулся.

— Правую руку — забираю! Шестьсот процентов!

Хруст! Я изо всех сил сломал ему руку.

А сзади подкралась Аяка-тян и взяла его в удушающий захват — как в том шоу, когда она показывала фокус с призраком О-Кику. Вместе с бородой. Удержание «Один в поле воин». Точно, я вспомнил название.

Старик злобно направил левую руку на Аяку. Но в последний миг она увернулась от цигун — впервые за весь бой! Мы поняли зону поражения. Харуна — гений!

В муках старик рванул Аяку за волосы.

— Вы, сопляки... меня...

— Что бы ты ни говорил, что бы ни делал, я не проиграю! Я не позволю себе проиграть! — Аяка сжала захват.

И тут Сера нанесла удар в самое уязвимое место — ласточкиным хвостом. Прямо в цель. Сокрушительный удар чудо-девочки, магическим оружием, на сверхскорости — он поразил оба «золотых шара».

Он отключился.

Трансформация спала, старик лежал голый.

— М-мы победили, — выдохнула Харуна, которая управляла всеми как марионетками. Она валилась с ног от усталости. Связь прервалась, и я отпустил его руку.

— Аха, — кто-то рассмеялся.

— Аха-ха-ха, — засмеялась Аяка-тян.

За ней — Юки, Харуна.

— Теперь можно и без связи понять друг друга, — тихо усмехнулся Сарас.

— Да... это было весело, — сказал я, и все снова засмеялись.

— Связываться с сознанием Аюму — это невыносимо. Отвратительно, — сказала Сера с улыбкой.

— Я и не знала, что так здорово — достигать чего-то вместе, — сказала Аяка-тян, и по её щеке скатилась слеза. Но это была не слеза страха или ужаса. Это была первая в её жизни слеза радости.