Глава 2: «Это же "Сколько же, сколько же ты сыплешь соли?"»

«Сегодня… я снова встретила Аикаву-куна.Это… очень приятно, но…Аикава-кун… опять с какой-то незнакомой девушкой…

Как же здорово… они так веселятся…Когда-нибудь… и я хотела бы вот так с Аикавой-куном…Хотя бы просто идти рядом, взявшись за руку…»

ГЛАВА ВТОРАЯ«Это же "Сколько же, сколько же ты сыплешь соли?"»

…Когда я так думаю… мне становится стыдно.

Та-та-та-та-та-та-та-та...

Из-за угла вылетела Аяка-тян — сияющая, улыбающаяся во весь рот — и, отвесив поклон в сторону Сарас, звонко отрапортовала:

— Прошу прощения за опоздание!

Личико у неё — конфетка. По возрасту — примерно средняя школа, росточком — вровень с Харуной.

А вот голос подкачал: низкий, глуховатый, с мрачноватой хрипотцой — я такого совсем не ожидал.

— Да ладно, вы даже раньше, чем я думал, — боднул я её в ответ.

— Вы одни? — Сарас окинул взглядом улицу.

Дочка самого главы клана — и без охраны? Странно.

— Ага, вон там двое.

Я присмотрелся: двое мужиков в чёрных костюмах, тёмных очках — вылитые секьюрити из голливудского боевика — то и дело стреляли в нашу сторону украдкой. Перехватив взгляд Сарас, один из них коротко кивнул, лихо развернулся на каблуках и растворился в толпе.

Судя по всему, передача дел состоялась.

— Так, а это у нас кто? — Аяка кивнула в мою сторону.

Ого, как грубо. Не «представьтесь», а «это ещё что за фрукт»?

— Это мой дарлинг, Аикава Аюму, — представил меня Сарас с такой интонацией, будто показывал коллекционную фигурку.

— Ого-го. Го-го, — Аяка поправила очки, прищурилась и принялась изучать меня с ног до головы, словно я был экспонатом в музее.

— Ну, не то чтобы красавчик, — отрезала она с прямотой топора.

Вот это да: вампирша-ниндзя, а говорит — как отрезает.

— Вы — Аяка-сан? — уточнил я, стараясь держать лицо.

— А ты как думал? — она с вызовом покосилась на Сарас.

Кстати, очки у неё оказались самыми настоящими, с диоптриями, а не для красоты.

— Приятно познакомиться! Буду рад сотрудничать, — выдавил я, перебарывая привычную первую-встречную застенчивость.

— Взаимно. Хотя, скорее всего, завтра я уже сдохну, — она вздохнула с такой обречённостью, будто приговор ей уже зачитали.

— Чего?!

— Аяка-сама — человек крайне пессимистичного склада ума, — пояснил Сарас с каменным лицом.

Пессимистка, значит. Ну-ну.

— То есть ты не больна? Ничем?

— Ага, не больна. Но сегодня могу и заболеть — всякое бывает...

Ну и зануда!

— Тогда, может, пойдём? — предложил Сарас.

— Куда? — я вопросительно склонил голову.

А ведь мы даже план не обсудили! По идее, надо бы отвести её к старику Гэнкуну Ро, но что делать прямо сейчас?

— Она сказала, что хочет посмотреть Акихабару, — ответил Сарас.

— Точно-точно! Хотя, наверное, будет дождь, — пробормотала Аяка, оглядывая безоблачное небо.

— Да на улице солнце! Весь день ясный!

При моих словах Аяка-тян шарахнулась в сторону, как будто я замахнулся на неё.

— Ого, напористый... не-не, такое не катит, — пробормотала она и юркнула за столб.

Осторожнее, Аюму: если она решит, что ты ей окончательно не нравишься, может сбежать куда глаза глядят.

Акихабара — место, которое все советуют посетить, но без конкретной цели, по-моему, там делать нечего. Ну, достопримечательность, и что? Что заставляет толпы отаку ломиться сюда? Ума не приложу. Вот когда мы с Хирамацу ходили за запчастями для компа — было весело: цель была, компания была. А сейчас я тащусь с незнакомкой, которая к тому же успела меня изрядно напрячь.

Хорошо, что Сарас рядом — в такие моменты я особенно ценю его поддержку. Говорите что хотите, но он номер один в моём личном рейтинге надёжности.

— Кстати, Аяка-тян...

— Ага! Уже «тян»! Ты, наверное, решил, что я младше тебя?

Ну, она и правда выглядит лет на двенадцать, не больше. Ножки у неё красивые, но груди почти нет — хотя, может, это одежда жрицы скрывает. Хотя меня сейчас размер не колышет: я уже готов любить любую.

— Ладно, буду на «сан» обращаться.

— Да не обязательно. Мне всё равно... Всё равно я... — она снова вздохнула.

Я всё ещё не мог раскусить эту девочку. У неё целое минное поле — скажи при Ю «сдохни», и она взбесится даже в шутку, а у Аяки-тян таких мин, кажется, на квадратный метр больше, чем в реальном минном поле.

На турникете мы с Сарас прошли по карточкам, а Аяка-тян, приехавшая издалека, купила бумажный билет. Она замешкалась перед автоматическими воротами.

— Что случилось?

— Э-э, да... боюсь, что не пройду, — пробормотала она.

— Пройдёшь, не дрейфь.

Аяка-тян сунула билет в щель, рванула вперёд, чтобы проскочить турникет, — и вдруг...

— Угу!

Что-то её зацепило. Может, датчик сработал с задержкой, а может, она слишком резво стартанула. Она забилась, пытаясь освободиться, и с трудом протиснулась — плюхнулась на пол.

— Я знала... что так и будет, — простонала она, держась за ушибленный бок и глядя на нас с немым укором: «Ну вот, я же говорила!»

— Вы в порядке? — Сарас подал ей руку.

— Токио — страшное место, — выдала она с глубокомысленным видом.

Ну, не только Токио вообще-то. Синдром затворника во всей красе.

Кажется, я опять её разозлил. Хотя, с другой стороны, просто не повезло.

— Ну, бывает, — сказал я.

— Ага, бывает... мне вот всегда не везёт.

Она отбивала любые попытки утешения, как защитник отбивает мяч. Я таких раньше не встречал: как к ней подступиться — загадка.

Выйдя из вокзала и увидев Gundam Cafe, Аяка-тян заметно оживилась.

— И куда теперь? — спросил я.

Неужели мы просто будем шататься без цели? Если просто гулять — лучше в Икебукуро.

— В «Аниме́йт». Хотя, когда я туда доберусь, он, скорее всего, закроется, — заявила она с непоколебимой уверенностью.

Ну, не закроется, конечно. Я промолчал: я уже понял, что её негативные пророчества лучше просто пропускать мимо ушей. Утешать бесполезно.

Мы прошли мимо очереди у Gundam Cafe, где стояли парни в одинаковых футболках, и я заметил, как Аяка-тян размахивает руками на ходу. Волосы колыхались в такт шагам — забавное зрелище.

— Фу-фуфу-фу, фу-фуфуфу-фу-фу, — напевала она, даже пританцовывая.

— А это что, «Summon Night 3»? — буркнул я.

Она резко обернулась.

— Ч-чего?

Я немного испугался. Затем она прикрыла глаза, отвернулась и продолжила:

— Фу-фуфу-фу, фу-фуфуфу-фу-фу...

— Да это же «Lunar: Silver Star Story»! Или не собираешься петь?

Снова она повернулась ко мне. Наверное, не стоило её дразнить.

— Если я запою, меня засудят за нарушение авторских прав. Но тогда... — она затянула: — Токи-но нага-рэ га томаттэ...

— Да кто ж узнает эту песню из «Romancing SaGa 2»?.. Постой, а вот эту — не засудят?

Она замерла, как будто нажали на паузу, и, не глядя на меня, спросила:

— Ты что, знаешь «Romancing SaGa» до «Блеска меча»?

— Ну... да, знаю.

— Фуфуфуфу, фуфу-фу...

— А это уже «Doki Doki Pretty League»? — спросил я.

Почему она всё время напевает только музыку из игр? И притом из самых специфических.

— Ого, да ты... — Аяка-тян поправила очки и уставилась на меня, как на редкий экспонат.

— Так, так... А вот это знаешь? — и снова замурлыкала: — Фуфуфуфу-фуфуфу...

— Ого, «Harukaze Sentai V-Force»? Это же игра для PS1, вышла через два месяца после «Sakura Wars». Я её любил, а продолжения так и не сделали.

Аяка-тян затряслась всем телом, как будто её ударило током.

— ...Слушай, Сарасвати, — обратилась она к Сарас.

— Да?

— Ты вроде тоже из отаку-бизнеса, должна разбираться в играх?

— Не так хорошо, как Аяка-сама, но кое-что знаю.

— Тогда скажи: какая игра вызывает у тебя самые сильные эмоции? — она скрестила руки на груди с таким видом, будто задавала вопрос на экзамене.

Ну и серьёзная тема — могла бы спросить что-то попроще.

— Ну... игр с сильным сюжетом много, например, «Final Fantasy X», наверное, — ответил Сарас.

Аяка-тян фыркнула.

— Ну вот, сразу FF! Ха! Смешно!

— Ты слишком строга. Да, есть пересечения с «Klonoa», но десятая часть — отличная игра.

— Тогда я спрошу тебя, Аикава: какая игра тронула тебя до глубины души? — она перевела на меня свои огромные кошачьи глаза, и в них зажглось любопытство.

Я растерялся, не зная, чего она ждёт.

— Ну... первая «Grandia»... Или если сначала пройти «Shadow Hearts», а потом вторую часть, то она... — ляпнул я первое, что пришло в голову.

И тут она схватила меня за обе руки. Глаза её засияли, щёки разрумянились, и она выпалила:

— Ты мне нравишься! Выходи за меня!

Я поперхнулся воздухом.

— Э? — Сарас выпучила глаза.

— ...Чего? — я опешил.

С чего вдруг? Я ничего не понимаю. Тем более Сарас только что представила меня как своего парня. Хотя, стоп, я же не давал согласия быть его парнем. Но всё равно — вот так сходу предлагать встречаться?

С другой стороны, это шанс! До этого она меня недолюбливала, а теперь могу исправить впечатление.

— Ой, прости, это я сгоряча, — спохватилась Аяка-тян, поправляя растрёпанные волосы и смущённо улыбаясь.

— Ну, я удивился, но приятно, когда кто-то говорит, что я ему нравлюсь.

— Неужели ты согласишься встречаться с такой, как я... прости...

— Ну, в общем...

— Эй, дарлинг.

Она дёрнула меня за руку, потом за ухо.

— Что? — я возмутился — не припомню, чтобы заслужил такое обращение.

— Соглашайся, — сказала Сарас.

— ...Чего?

Я уставился на него с немым вопросом.

— Чтобы выполнить миссию, иногда приходится врать, — спокойно пояснила она.

— Ну да, вы, ниндзя-вампиры, ради миссии врёте без зазрения совести — только Сера бы ни за что не стала врать!

— Вот именно, поэтому Серафиму до сих пор не повысили до дзёнина. Дарлинг...

— Слушай, я не ниндзя. Не могу я вот так с ходу соглашаться! — зашептал я в ответ.

Тут Аяка-тян дёрнула меня за рукав.

— Слушай, — тихо сказала она.

— Ага, — ответил я, пытаясь изобразить вежливое внимание.

— ...Нет, ничего, — она отвела взгляд, изобразив печаль.

— Ну не могла же ты подойти просто так, без дела?

— Всё равно ты откажешься, я знаю.

— То есть ты хотела сказать «давай встречаться»?

— Ну... да. Но хотя бы до тех пор, пока я не вернусь в деревню... — она робко ограничила срок.

Как продавец подписки, который сначала предлагает годовой контракт, а потом соглашается на месяц.

Хм.

Я задумался: можно ли назвать любовью то, что ограничено сроком «пока не закончится задание»? И какой в этом смысл? Вот что меня мучило.

Если бы смысла не было — я бы легко согласился.

Что такое встречаться? Что такое любовь? Что такое молодость? Это когда не оборачиваешься.

Ой, что-то я увлёкся. Но она права: любовь — это когда не колеблешься.

— Слушай, Сарас, а если я её разозлю, что будет? — спросил я шёпотом, косясь на сияющие очки Аяки-тян.

— Скорее всего, она засядет в каком-нибудь манга-кафе на две недели.

Ну и хлопотная принцесса.

Не колеблясь... ладно.

Да здравствует смелость!

— Аяка-тян.

— М?

— Тогда давай пока что побудем «парочкой».

— П-правда?! Как хорошо, что ты сказал! Хотя, наверное, я быстро тебе надоем...

Ничего не попишешь: если она сейчас замкнётся, саммит накроется медным тазом.

Обрадованная Аяка-тян тут же взяла меня под руку.

Ого! Вот это напор! Говорят, тихони, когда злятся, бывают страшными, а отаку, когда наступает их звёздный час, способны на невероятные поступки. Затворницу можно считать «принцессой в башне». И она ведь не из тех, кто ноет «я не хочу работать», — она молча, но вполне успешно работает айдолом. На самом деле она смелая.

— Смотри у меня, ничтожество! Только пока мы в Токио! — Сарас дёрнул меня за ухо и строго предупредила.

— Понял, но почему ты не назвала меня «дарлинг»? Я же теперь «ничтожество-дарлинг»? Хотя вообще-то не хочу, чтобы ты так говорила.

— Заткнись.

— Может, ревнуешь?

— З-заткнись!

Сарас отвернулась и замолчала.

И вот моя миссия превратилась из охраны в свидание. Рыба в воде, демон с палицей, тигр с крыльями — мы отлично сработались. Аяка всё время заводила разговоры об играх:

— У Эксарегиуса бабушка...

— Ноги в лёгких доспехах из Ring of Red...

— В Psychic Force четырёхбуквенные слова...

— Вступление в Thousand Arms...

Я в прошлом, когда был одинок, тоже навидался этих игр — мне было приятно и ностальгично. Когда интересы совпадают, дружба возникает мгновенно.

— Вот, никогда не думала, что найду в классе вампиров-ниндзя человека, с которым можно говорить об играх. Мне сейчас весело. Хотя завтра ты меня и не вспомнишь.

— Да нет, ерунда.

— Кто ностальгирует по Famicom — старьёвщик, кто по PS3 — современник. А я больше всего люблю времена Sega Saturn. Среди молодёжи никто не понимает этих тем.

— Да уж, хотелось бы, чтобы все старые игры переиздали.

— Ха-ха, мечты, но я согласна. Видишь, мы сходимся во мнениях. Мне весело. Хотя тебе, наверное, нет.

— Да нет, мне тоже. Можно хоть целый день обсуждать Эксарегиуса.

Пока мы так болтали, дошли до «Аниме́йта». Внутри походили, постояли, поднялись по лестнице, опять походили. Сарас пытался взять меня за руку, но Аяка-тян игнорировала.

Похоже, она не очень известна, хотя и занимает первое место в рейтинге. Может, потому что она не слишком выставляется напоказ? Или все думают, что она не может быть в таком месте? Или из-за того, что она идёт под руку со мной, её избегают?

Ах, вот оно что.

Я иду сейчас с девушкой, которая, хоть и в интернете, но заняла первое место в рейтинге.

— Кстати, я посмотрел видео с твоим шоу по изгнанию духов, — сказал я.

— А... ну да. Что-то неловко. Наверное, ты был разочарован моей внешностью?

— Да нет, с первого раза стал твоим фанатом. Хочу когда-нибудь увидеть вживую.

— Увидеть? Мои провалы?

— Нет, как ты изгоняешь духов. Кстати, почему ты используешь для изгнания удушающие приёмы? Это же борцовские приёмы?

— Сабмишн отлично работает на тех, кто не знает, как от него освободиться. А большинство духов ничего о сабмишнах не знают.

— Понятно, поэтому ты их быстро вырубаешь.

— Раньше соль бросали, молитвы читали, но сейчас самое быстрое — это захват и молитва на ухо.

А, так вот почему во время захвата она читает молитвы! Тогда со стороны действительно выглядит как изгнание.

Мы болтали, рассматривали книги, диски, сувениры и в итоге ушли ни с чем.

— Теперь хочу посмотреть на додзинси. Хотя вряд ли там найдётся что-то интересное.

Странно — зачем идти, если не надеешься найти. Но ладно, пойдём. Сегодняшний день — особенный.

— Слушай, Сарасвати.

— Да?

Аяка-тян окликнула Сарас, которая всё время шла сзади.

— Не могла бы ты купить нам попить?

— Слушаюсь.

— А, я могу сам сходить.

— Нет, ты сейчас парень Аяки-сама. Я схожу сама.

В её словах мне почудился упрёк, но лицо Сарас оставалось деловым. Мне стало неловко: я часто просил её о разных мелочах, но посылать за покупками как мальчика на побегушках — слишком.

— Ты добрый, — сказала Аяка-тян. — Только не ко мне.

— Да нет, что ты.

— Я хочу колу. Если её нет — что угодно.

В Токио сложно представить автомат без колы, но ладно.

— Поняла, — кивнула Сарас.

— А ты купи мне то, что сама хочешь, чтобы я выпил, — добавил я с улыбкой.

— Дарлинг... да, поняла.

Она ответила мне красивой улыбкой, я улыбнулся в ответ.

«Ну и парочка у нас», — подумал я.

— Мда... значит, тебе нравятся такие стройные девушки, да? — спросила Аяка-тян.

— Нет, не обращаю внимания на такие вещи.

— Не утешай.

Похоже, сколько ни говори — она не верит. Я почесал затылок.

Наверное, лучше сменить тему.

— Кстати, Аяка-тян, кроме шоу по изгнанию, ты чем-то ещё занимаешься? Поёшь, танцуешь?

Мне действительно было интересно как фанату. Наверное, раз уж она на первом месте, то пробует многое.

— Ну... иногда я передаю послания богов.

— Что? Ты можешь говорить с богами?

Вот это интереснее, чем я думал.

— Ну да. Но не со всезнающим и всемогущим, а с такими... вроде Санты.

— Как это?

Я не понял, что значит «бог вроде Санты».

— Я просто слушаю их жалобы.

— И боги жалуются?

Разве у богов нет широкой души? Хотя говорят, в Японии восемь миллионов богов — наверное, есть и такие.

— Например, недавно было первое посещение храма в новом году, да?

— Ага.

— Так вот, один бог жаловался на это.

— Что? Разве не радостно, что столько народу приходит?

— Он говорит: «Приходят раз в году просить, а я даже не знаю, кто они и откуда».

Я никогда не думал с точки зрения богов. Действительно, если ты исполняешь желания, трудно запомнить каждого.

Слышал, что, обращаясь к богу, надо чётко называть адрес.

— Если человек ходит каждый день, есть шанс, что я помогу. А если он приходит раз в году и просит то одно, то другое — это слишком нагло, не считаешь?

— Ну и дотошный бог.

Я понимаю его логику, но лучше уж раз в год, чем никогда.

Нет искренности.

— Особенно это касается экзаменов — вступительных, в старшую школу, в университет.

— Ну да, в это время многие просят о поступлении. Наверное, на это жаловаться нельзя.

— А вот и нет. Говорят: «Сделай так, чтобы я сдал», но как именно?

— Как? Ну, обычно не уточняют.

— Например, если бог сделает так, что все ответы на тесте будут угаданы и окажутся правильными — и человек сдаст. Будет ли это его целью?

— Но так никто не сдаёт экзамены.

— Бог же позиционирует себя как беспристрастный. Если я помогу одному пройти, кого-то другого придётся завалить — не дело.

— В общем, понимаю.

— И потом, они говорят: «Пожалуйста, дай мне поступить в университет N». А почему именно туда? Если бы они рассказывали свою историю, бог бы подумал: «Ладно, помогу».

— Как в притче о Кандате: паутину не протянешь, если не помог пауку.

— Немного непонятно, но да!

Что? Мой пример был настолько плох? Нет, хороший же.

— И что же этот бог говорит, чтобы выполнить просьбу?

— Во-первых, нужно приходить каждый день — это минимум, чтобы запомниться. А потом рассказать, почему именно этот университет.

Если представить себя богом... Каждый год миллионы людей с просьбами — должно быть, тяжело. Даже если предположить, что чьё-то желание обязательно сбудется, сколько времени это займёт?

А, поэтому Аяка-тян упомянула «Санту» — положение действительно похоже.

— Люди часто кладут по тысяче иен. Это помогает?

— Ну, у богов тоже есть чувства, так что они обращают внимание. Но тот бог, с которым я говорю, скорее всего, не исполнит желание такого человека.

— Почему? Чем больше подношение, тем лучше.

— Пытаться подкупить бога — смешно до тысячи раз!

— Подкупить... ну, со стороны бога, наверное, так и выглядит.

— В Японии восемь миллионов богов, и некоторые, возможно, продажны.

— А этот бог, которого знаешь ты, — он за что отвечает?

— За войну.

— Что?

— За битвы, войну, сражения.

— А, поэтому он такой агрессивный.

— Его девиз: «Всегда готов к драке».

— Ого, он скорее пугает, но, наверное, никогда не дерётся.

— Но он хороший бог.

— Почему же к такому богу приходят с просьбами об экзаменах... Хотя экзамен — тоже своего рода война... Наверное, просто приходят, не разобравшись.

— Он тоже злился: «В знаменитых местах много народу, поэтому я зайду в ближайший храм». И так приходят молиться. Естественно, он хочет пожаловаться.

— Как на собеседовании: если кто-то говорит, что пришёл потому, что близко, — кто его возьмёт на работу?

Я сам такой, так что мне стало неловко.

— В общем, помочь бы хотелось, но с экзаменами ничего не выходит.

— Почему?

— Потому что бог сам никогда не сдавал экзамены. Он не знает, как это делается.

— У богов тоже свои сложности.

— Ой, ещё какие!

Пока мы так болтали...

— А, Аикава!

— ...Аикава-кун... и... кто это?

Случилась катастрофа.

Мы отошли от главной улицы, и я наткнулся на знакомых.

Почему они здесь? Это не важно. Плохо. Очень плохо.

Передо мной стояли одноклассники. Пойдут слухи: «Он в Акихабаре с симпатичной девушкой в одежде жрицы и в очках — и под руку».

Это были Хирамацу и Михара. Хирамацу — отличница с хвостиками, а Михара — яркая, больше похожая на посетительницу Сибуи, чем Акихабары.

Михара смотрела на меня с враждебным выражением.

— Ты же вроде с Таэ-тян и Юки-тян… а тут... — она надвигалась на меня, а я отводил глаза.

— Нет, это не то, что вы думаете! Сарас, объясни им...

Чёрт, Сараса нет рядом! Скорее возвращайся, Сарас!

Я чувствовал себя как Криллин, когда на него напал Саянджин.

— А... Аикава-кун... эта... ну... понимаю...

Хирамацу, которая всё время смотрела вниз, своим умным мозгом, кажется, догадалась.

— Постой, Хирамацу! Что ты там поняла?!

— У него же была девушка.

Михара уже готова была броситься на меня с кулаками.

— Ну, это...

Очень плохо. Если я скажу «нет» — Аяка-тян может обидеться, если скажу «да» — Хирамацу расстроится...

— Вы уже давно встречаетесь, да? — она тряхнула мою руку, и я отдёрнул её.

— Да нисколько! Ещё и часа не прошло!

— Значит, всё-таки встречаетесь... — Хирамацу покачнулась.

— Таэ-тян! — крикнула Михара, подхватывая её.

— Аикава-кун, зачем ты так жестоко!

Что-о? Я сказал что-то жестокое? Видимо, да, раз она чуть не упала в обморок.

— Если я объясню, вы поймёте. Тут сложные обстоятельства.

— Конечно, когда парень с девушкой гуляют, всегда много сложного!

— Просто выслушайте.

— Ну давай, рассказывай всё.

Михара наседала на меня, я растерялся.

Что и как объяснить? Начать с того, что существуют вампиры-ниндзя? Или с того, что есть три мира? Я и сам не знаю, кто она такая; говорить об опасности для жизни — никто не поверит.

Михара — обычный человек. Я решился и прошептал ей на ухо:

— Это дочь моего родственника, мы играем сейчас в игру.

После долгих раздумий я выдал это.

— Игру?

— Да, игра «Притворись влюблённой на один день».

— Аикава?

Я понимал, что это звучит неправдоподобно — я вообще не люблю такие игры. Это же фальшивка!

— Это по договору, понимаете? Видите, у меня есть Хосикава Кирара, она сейчас пошла за напитками, но поверьте мне.

Я был как самурай, умоляющий о пощаде. Сейчас передо мной не просто Михара, а сама госпожа Михара!

— Что за манера говорить! Жуть! Но в общем, даже забавно.

Как великодушна госпожа Михара.

— Эй, этот сэмпай опять пристаёт к Аикаве.

— Я не пристаю, госпожа.

— Слушай, ты бы выбрал уже — Юки-тян или Таэ-тян?

— Даже если говорят «выбирай»...

— Я не говорю «выбирай», я говорю «определись».

Она ввернула каламбур! Мне нужно ответить остротой в тон. Но стоит ли продолжать эту игру? Ладно, хватит.

— ...Ой... Аикава-кун.

Михара продолжала сверлить меня взглядом, и если бы я был бибоповским старшеклассником, мы бы уже дрались.

— Очнулась?

— Ты в порядке, Таэ-тян?

Мы с Михара заглянули ей в лицо.

— А... да...

Хирамацу обвела нас пустым взглядом, а когда увидела Аяку-тян, её лицо готово было расплакаться.

— Уже... ничего...

Хирамацу поднялась, и я посмотрел на неё как можно более серьёзно.

— Хирамацу, на самом деле эта девочка...

— Угу... — она отвернулась.

— Дочь родственника...

— ...Угу. — она отодвинулась.

Плохо! Сейчас всё, что я ни скажу, не работает. Михара, помоги! Я уставился на Михару с мольбой, и она, вздохнув с видом «делать нечего», сказала:

— Таэ-тян, не переживай. Этот Аикава с кем-то встречаться не может. Он слишком мягкий и всем угождает.

Она сказала довольно обидные вещи, но...

— Д-да, наверное... — Хирамацу вернулась на место.

Какое-то странное доверие, основанное на ничем. Спасибо, госпожа Михара, но как-то грустно.

— А тут ещё больше народу, — раздался знакомый голос, и я просиял, как от небесной помощи.

Обернувшись, я увидел Сарас.

Ну наконец!

— Хосикава-сэмпай... кто эта девушка? — быстро спросила Михара.

Михара и Сарас редко пересекаются. Они не совсем незнакомы, но и не друзья.

— ...Это дочь родственника. Дарлинга.

Правильно.

Вот что значит раса, умеющая обманывать — вампиры-ниндзя. Он сразу уловил, какую ложь я выдумал.

— Понятно... хорошо... простите, я не так поняла...

Хирамацу с облегчением выдохнула.

Вроде удалось замять.

— Вот кола.

— Спасибо.

Сарас протянул Аяке-тян купленную колу.

— А это — тебе, дарлинг.

Я просил её купить мне то, что она сама хочет, чтобы я выпил. Она выбрала «Якусику». Поэтому и задержалась.

Я залпом осушил бутылку и скривился.

— Айяяя...

Послышался растерянный возглас — именно такой, какой бывает у Хирамацу, и звучит уморительно.

Все обернулись на этот крик.

Перед нами сидел на земле парень с торчащими во все стороны волосами — старшеклассник Орито.

— Ты здесь?

— Что делаешь? — спросила Михара, явно удивлённая.

Я тоже был ошарашен. У него в обеих руках было по мороженому — видимо, купил для них. Значит, они с Михару и Хирамацу пришли гулять вместе.

— А, вы Аяка-сама? — пролепетал дрожащий Орито.

— Ты её знаешь? — нахмурилась Михара.

Ну да, Орито в таких вещах разбирается.

— Ещё бы! Это же наша Аяка-сама! Сверкающая звезда экзорцизма!

Интересно, откуда у него такой говор.

— Айдол... да? Родственница, которая случайно оказалась айдолом...

Чувствую, как в душе Михары разрастается ком недоверия.

— А... айдол... я так и знала... Аикава-кун любит таких девушек...

Хирамацу пробормотала это с явным сожалением.

Плохо! Опять всё туда же!

Чёртов Орито, вылез в самый неподходящий момент!

— Помогите встать, руки заняты.

Говорит как девчонка, противно.

— Ну и нудный же ты, — сказала Михара, забирая у него одно мороженое, и Орито наконец поднялся.

— Ну надо же, встретить вас здесь! Можно пожать руку?

Он вытер руку о штаны и протянул её Аяке-тян с улыбкой.

— Э-э, да.

Слегка испугавшись его натиска, Аяка-тян всё же, как положено айдолу, вежливо пожала её.

— Я купил ваш последний сингл «Соль, которая не вылезает»!

— Правда? Скорее всего, ты его не слушал.

— Мне очень понравилась та часть, где ты всё время сыплешь соль на рисовый гарнир в стейк-сете!

И что это за песня?!

— А, я тоже знаю эту песню, — подняла руку Михара.

Ну, ты-то должна быть не в курсе! Хирамацу она передала мороженое и облизнула своё.

Почему-то когда девушка показывает язык, на душе становится приятно.

— «Это же "Сколько же, сколько же ты сыплешь соли?"» — да? — Михара пропела это, вроде бы веселясь, но слегка смущаясь.

Так о чём песня?

— А ещё: «Стоим в очереди, очередь, а в итоге sold out» — да?

Даже Хирамацу знает!

Она откусила кусочек мороженого, испачкала губы и облизнула их.

Почему-то когда девушка облизывает губы, это вызывает волнение.

— Это же второй куплет, — сказала Михара, похлопывая Хирамацу по плечу с игривой интонацией.

— А... да, точно...

Чувствую себя отставшим от жизни. Знакомо: когда обсуждают то, чего ты не знаешь, чувствуешь себя лишним.

— А это вообще как-то связано с жрицами и изгнанием духов? — влез я в разговор, который казался мне неинтересным.

— Ну, соль — это же номер один среди предметов для изгнания, — сказал Орито с видом «ты что, не знаешь?».

Меня бесит, когда он так смотрит.

— Это же естественно для айдола по изгнанию, — добавила Михара с тем же выражением.

Когда Михара так смотрит... ну да! Айдол, изгоняющий духов, и песня про соль — логично.

— Простите, у меня скоро время, — сказала Аяка-тян.

— У вас планы? Мы можем пойти вместе?

Михара, которая раньше не проявляла интереса к Аяке-тян, теперь, узнав, что она айдол, стала дружелюбной.

Да, пора бы уже к старому Гэнкуну в особняк...

— Простите, у меня мюзикл «Чёрный принц».

Мюзикл? Я ничего такого не знал! Чёрный принц!

— Тогда без билета не попасть, жаль.

Ну да, на мюзикл нужны билеты. Значит, я тоже не попаду?

— Извините, — поднял руку Орито, задумчиво наклонив голову, будто решая, говорить или нет.

— Что?

Очки в очки — они одновременно поправили их.

— За сколько продадите ваш адрес электронной почты?

— Ты дурак? Давайте, мы пошли, — сказала Михара и пнула его.

Орито, всхлипывая, удалился, а Михара продолжала пинать его.

Хирамацу вежливо поклонилась, улыбнулась и сказала:

— Тогда, Аикава-кун... до встречи.

— Ага, в школе.

Похоже, недопонимание разрешилось.

Они подумали: раз она айдол, то вряд ли будет встречаться, чтобы избежать скандалов. Или же поверили в ложь о родственнице. Хирамацу, наверное, догадалась по атмосфере.

— Аяка-тян.

— Чего?

— Почему ты не опровергла моё враньё? Обычно девушка, если её не называют подругой, злится.

Когда я сказал, что она просто родственница или что мы играем в «парочку», мне стало не по себе.

— Если бы я при всех сказала, что мы пара, тебе было бы неудобно.

— Ты пожалела меня?

— Никому не говори, что мы играем в пару — так лучше. Мне и так сейчас весело.

Она крутанулась в своей одежде жрицы и улыбнулась, поправив очки. Я невольно улыбнулся в ответ.

— Сарас, ты тоже вовремя подыграла.

— Твоя версия с «родственницей» оказалась удачной.

— Как хорошо, что вы, вампиры-ниндзя, такие надёжные.

— Не «вы», а «я», — поправила она.

— Да, ты самая надёжная из всех.

Разговаривая, мы вернулись к станции.

Аяка-тян не из Токио, поэтому у неё нет проездной карты Восточной Японии. Надо купить билет.

Благодаря IC-картам билеты сейчас почти никто не покупает, так что можно взять без очереди.

Аяка-тян достала из кошелька-монетницы, который ей дала Сарас, мелочь и купила взрослый билет. Но монетки рассыпались по полу.

Когда используешь непривычный кошелёк, такое случается.

Аяка-тян нагнулась, чтобы собрать монеты, и в тот же миг...

Раздался резкий хлопок, и у меня из затылка брызнула кровь.