Эпилог: «Пусть я и проиграю в чём-то, но в этой битве я обязательно выиграю!»
Глава 138Эпилог: «Пусть я и проиграю в чём-то, но в этой битве я обязательно выиграю!»
«И тогда меня предали».
ЭПИЛОГ«Эпилог: «Пусть я и проиграю в чём-то,
но в этой битве я обязательно выиграю!»
«Верующих спасают».«Я верил в Харуну, Томонори, Серу, Сарас, Аяку-тян —и дело было раскрыто».
«Верили ли они в меня? Не знаю. Но, в общем, ладно».«Я хочу знать их чувства, но если знать слишком много — будет неинтересно».«Чувства Лилии и Дювайса — тоже».
«Но я слишком доверял людям».«— В этом деле был один человек, который солгал».
На вокзале Токио я стоял в гордом одиночестве — провожал Аяку-тян. Вся компания рвалась с нами, но она заявила категорично: только вдвоём, и точка. Так что остальные дружно высадились на моей станции, а я один махнул до самого Токио.
Говорят, старик Гэнкун Ро уже не тот, чтобы выкидывать фокусы. Жив ли он вообще — я не проверял, да и, по правде, вряд ли мы ещё свидимся.
— Спасибо тебе за всё, — сказала Аяка, когда мы упёрлись в турникет синкансэна. Она выпустила мою ладонь и встала напротив, теребя край рукава.
— Мне тоже есть за что сказать спасибо, — улыбнулся я в ответ.
Но когда наступает этот самый миг прощания... как бы выразиться... слова будто проваливаются в чёрную дыру. У Аяки-тян, похоже, та же беда: она только переминалась с ноги на ногу и смотрела куда-то в сторону.
— Слушай, Аикава Аюму, — наконец выдохнула она, нарушая повисшую паузу.
— М?
Она таинственно поманила меня пальцем, тревожно косясь по сторонам. Я сразу смекнул: дело секретное, и послушно наклонил ухо.
И тут —
чмок.
Короткий, тёплый поцелуй прямо в щёку. Вот уж чего я не ожидал!
— Эй, ты чего... — опешил я, машинально прикоснувшись к месту попадания.
Не думал, что она на такое отважится.
— Я же говорила: пока не вернусь в свою деревню, мы остаёмся парой, — заявила она с ехидной усмешкой, хотя уши уже пылали.
— Ну, допустим...
— Фух, словно с души камень свалился. Наконец я сделала что-то по-настоящему, как влюблённая.
— По-настоящему как влюблённая, значит... — фыркнул я. — А разве влюблённые на прощание только в щёчку чмокают?
Я невольно рассмеялся. Так вот зачем она устроила эти тайные проводы! Её, видно, грызло, что мы так ни разу и не сотворили ничего «романтичного» по всем правилам. И в эту секунду Аяка-тян показалась мне невероятно милой.
Пунцовая от смущения, она лихорадочно сменила тему:
— Помнишь, в тот день была битва за Аикаву Аюму? В карты, по-моему?
— А, та самая, — подхватил я, чувствуя, как и сам краснею. — И кто же тогда победил?
— А в том-то и загвоздка: с середины мы перешли на кооператив, так что победитель так и не объявился.
— Мне, как главному призу, только в радость, — хмыкнул я. Играть вчетвером куда веселее, чем бесконечно кружить вокруг одного соперника.
— Вот я и докажу, что выиграю ту битву на этот раз! — воскликнула она, и лицо её озарилось такой решимостью, что я на миг ослеп.
— Чего?
Битва всё ещё идёт? Или она никогда не заканчивалась? А я просто не замечал?
Аяка-тян сияла как начищенный пятак:
— Пусть я и проиграю в чём-то, но в этой битве я обязательно выиграю!
Слушать эти слова и видеть это выражение лица — я бы ни за что не поверил, что это говорит та самая вечная пессимистка. Прямо как Харуна! Похоже, каждый, кто с ней сталкивается, начинает смотреть на мир иначе. Мне вдруг ужасно захотелось сказать Харуне спасибо.
— Если ты так ставишь вопрос... — я почесал затылок и буркнул в сторону: — Тогда, наверное, можно и сказать...
— Я буду ждать дня, когда мы снова встретимся! — звонко перебила она.
— Ага, заходи в любое время.
На прощание она протянула мне ладонь, и мы крепко сжали руки друг друга. Её пальцы, которые я держал в своих столько раз, казались сейчас невероятно тёплыми.
Проводив Аяку-тян, я развернулся и побрёл домой. Путь лежал через старое кладбище, а потом я нырнул в узкий переулок, где два человека едва могли разойтись, не задев друг друга плечами. Ночное небо над головой было кристально чистым — если не считать, что звёзд не видно, зато круглый, как блин, месяц пялился на меня в упор.
Др-р-р-р!
Едва я услышал этот дикий рёв, как мимо, обдав ветром, пронеслась «Харлей».
— И что ты здесь забыл? — окликнул я водителя, когда мотоцикл затормозил.
Широкополая шляпа, как у древнего колдуна, безрукавка, браслет с шипами, драные джинсы... а под всем этим — старик. Дулак, один из Седьмой Бездны, тот самый, что был вместе с Ю и Дювайс.
— Аикава! Я тебя искал, — прогудел он басом, глуша мотор.
Говорят, Ю терпеть не может этого назойливого типа. Дулак загородил мне дорогу и уставился с мрачной серьёзностью, от которой у меня по спине побежали мурашки.
— Чего надо? — буркнул я, окинув его скептическим взглядом. Я сразу смекнул, что сейчас начнётся очередная хлопотная история.
— Случилась беда, — проговорил он медленно, будто пробуя слова на вкус.
«И все они такие, — пронеслось у меня в голове. — Аяка-тян, старик Гэнкун... сплошные любители древних словечек».
— Что ж, я слушаю.
Я уже приготовился к нудной лекции и даже засунул мизинец в ухо, но с первой же фразы вытащил его обратно, как ошпаренный.
— В Подземном мире началась охота на Седьмую Бездну.
Я вздрогнул. Охота?! На Седьмую Бездну?!
— Почему? Что произошло?.. Неужели из-за этого дурацкого саммита?
— Нет, это началось ещё до саммита —
БАХ.
Громыхнуло так внезапно, что я подскочил. Этот звук я уже где-то слышал. Недавно. Звук выстрела.
Алая кровь хлестнула в воздух, и тело Дулака рухнуло с «Харлея» прямо на асфальт.
— Эй, старик! Ты как?! — заорал я, и голос мой прозвучал дико в тишине переулка. Охота на Седьмую Бездну...
Кто?! Кто посмел?!
Я вскинул голову, пытаясь вычислить направление. Откуда стреляли?
На крыше двухэтажного дома стояла она. Я разглядел фигуру отчётливо — вокруг не было высоток, только такие же низкие здания.
И тут меня словно током ударило. Старик Гэнкун, когда я рассказывал про отряд убийц, обронил тогда: «Жаль, что в Акихабаре не удалось прикончить...»
Почему он упомянул именно Акихабару? Ведь куда важнее, что агента поймали прямо у меня дома! Когда мы схватили Сисимай, она был на кухне. Аяка-тян была на втором этаже — зачем она вообще попёрлась на кухню?
А если целью была вовсе не Аяка? Если он не назвал заказчика только потому, что сам не знал? Если он пробрался на кухню, чтобы напасть на того, кто вечно торчит в гостиной на первом этаже, даже когда спит?
На Ю.
Да, его настоящей целью с самого начала был Ю!
Я впился взглядом в Сисимай, застывшую на крыше. Она из отряда убийц вампиров-ниндзя — это подтвердила Сарас. Но в мой дом она явилась не из-за того нападения в Акихабаре, а совсем по другому делу. Вампиры-ниндзя лгут ради выполнения миссии. И тогда она солгала, что пришла за Аякой, чтобы мы её спасли.
Настоящее задание — убить Ю.
Значит...
— Ты, выходит, изначально была вампиром-ниндзя из Подземного мира, — процедил я сквозь зубы, глядя вверх.
Сисимай в ответ лишь дважды клацнула челюстями, сверкнув клыками в лунном свете.
Охота на Седьмую Бездну только начиналась.