Глава 2: «Всё есть. Не стоит недооценивать мир рамэна».

Заголовок (по диагонали в левом верхнем углу):

Глава 2: «Всё есть. Не стоит недооценивать мир рамэна»

Маленький текст в самом низу (слева):

Даже если ты дар небес, простуда не дремлет.

Основной текст справа (монолог главного героя):

В этом мире полно всяких хороших вещей.Ну... может, если брать только маленькую островную страну Японию, это и не совсем так. Но всё же я считаю, что хорошего здесь предостаточно.Меренге, Неаполь (Пицца), Мода и прочее...Думаю, все, кто выбрал эту страну своей родиной, почувствовали здесь что-то по-настоящему хорошее, чего не найти в мире мёртвых (в ином мире).И мы, наверное, уже давно «заражены» этим.Заражены той прекрасной болезнью, что называется «Культурой».

Комментарий к переводу и смыслу:

«Меренге» (メレンゲ): В оригинале написано Merenge (Меренге). Одна из седьмой бездны, держит раменную с аналогичным названием.

«Мир мёртвых» (冥界): Здесь главный герой упоминает загробный мир (тот самый Мэйкай, который рекламировали на постере ранее). Он говорит о том, что люди ценят этот мир именно за то, чего нет в загробной жизни.

«Заражены культурой»: Это типичный для Кимуры приём. Он использует почти метафорический, пафосный язык («болезнь» как метафора вдохновения или влияния), но в итоге этим «заражением» оказывается обычная человеческая культура — еда, мода, музыка. Это сбрасывает пафос и возвращает нас в бытовую комедию.

К семи утра состояние Юки наконец пришло в норму. Говорят, ротовирус у одних выветривается за пару дней, у других тянется целый месяц, но Юки умудрилась практически воскреснуть за сутки. Я советовал ей ещё полежать, но она только фыркнула и заявила, что идёт в школу — пришлось сдаться. Меня усадили на её чудо-велосипед, и под зимним, но уже настырно палящим солнцем я добрался до школьных ворот, чувствуя себя куда более разбитым, чем она, бывшая больная.

Интересно, последний раз я шагал в школу из чужого дома, когда ночевал у Нэнэ-сан. Тогда это тоже породило кучу дурацких слухов. Я, который обычно приползает раньше всех — ещё до пяти утра, — сегодня заявился вместе с Юки, и со стороны это, конечно, выглядело как утренняя прогулка влюблённых.

Едва я плюхнулся за парту, как подлетел Орито и…

— Аюму-у! — зарыдал он, сотрясая воздух.

— Ты чего разнылся? — спросил я без тени улыбки. Мужские слёзы меня только раздражают.

— Ты же был Золушкой, а теперь взрослеешь! — завопил он, разбрызгивая слюну, будто фрегат на полном ходу.

— Я ни слова не понял.

— Не уходи без меня! Возьми меня с собой! В рай!

Отвратительно. Проигнорирую начисто. Интересно, Юки говорит примерно то же самое, но почему-то звучит совсем иначе.

— Аюму-у! — влетела бодрая Юки, скинула сумку на свою парту и подбежала ко мне — видимо, рванула сразу, как переступила порог. Выглядела она уже совершенно здоровой.

— И что же ты с ней сделал? — нахмурилась подошедшая Михара Канами, лучшая подруга Юки, и смерила меня грозным взглядом.

— …Юки-тян, ты уже… в порядке? — рядом с ней остановилась добрая Хирамацу с косичками, обеспокоенно заглядывая Юки в лицо.

Ну вот, наконец нормальное утро.

— Ага! Аюму дал мне сил!

И это заявление Юки снова повергло всех в ступор.

— Так вы всё-таки… — Орито уставился на меня с ужасом, будто я только что признался в чём-то смертном грехе.

— …Дал сил… В каком смысле? — переспросила Михара, прищурившись.

— Ну, желе Аюму подействовало, наверное, — Юки беззаботно прижала руку к животу.

Бах!

Михара отвесила мне звонкую пощёчину.

— Ты! Что ты с ней сделал?! Отвечай! — заорала она, поворачиваясь к Юки с кулаками.

— Желе Аюму… — Хирамацу задумалась над смыслом этих слов, а потом, когда до неё дошло, как их восприняла Михара, густо покраснела.

Это Юки так ляпнула! У неё в голове нет никаких двусмысленностей!

— Что ещё он делал?! — Михара схватила Юки за плечи и принялась трясти.

— Ну… ничего такого странного…

— Если бы он сделал что-то странное, я бы его избила, — рыкнула Михара, но ты же уже ударила меня, между прочим.

— Ну… он вытер весь пот с моего тела, — Юки принялась жестами показывать, как я вытирал её с головы до ног. — Тщательно так. Но, Юки, надо было просто сказать «вытер пот», а не иллюстрировать!

— Фу, вытирал… — Михара скривилась, глядя на меня, как на заразу.

— Стойте, вытирать — это нормально, — попытался вступиться Орито, но его защита провалилась с треском.

— Было приятно, — Юки несколько раз кивнула, будто подтверждая свои слова. — Под мышками, на шее…

— Шея, подмышки… так интимно… — Михара передёрнула плечами.

— Он даже до туалета меня носил…

— В туалет! Как дико! — всплеснула руками Михара.

— Прямо на ходу… Профессионально, — в глазах Орито мелькнуло уважение, и я чуть не застонал.

— Вы все что-то не так поняли, — попытался я вставить слово, но Михара оборвала меня:

— Молчи, преступник. Твои оправдания никому не нужны.

Михара, мы с тобой никогда не сработаемся. И вообще, какой я преступник? Я ничего не нарушал.

— …Думаю, стоит выслушать Аикаву-куна, — мягко сказала Хирамацу, и Михара с Орито переглянулись.

— Ну давай, говори, — буркнула Михара, скрестив руки на груди.

Наконец-то она готова слушать. Такие друзья, как Хирамацу, действительно нужны — голос разума в этом цирке.

— Вы же знаете, что обычно говорит эта дура Юки? — спросил я, и этот простой вопрос разметал их фантазии в пух и прах.

— …Да… ты прав, — выдохнула Хирамацу с явным облегчением.

— Ну да, — Орито потерял интерес и отмахнулся.

Смертельное оружие — «дура Юки». Одно это слово делает бесполезными любые попытки иносказаний или чёрного юмора — она просто на такое не способна.

— Ну да, скромный и трусливый Аюму не стал бы так делать, — хмыкнула Михара, и я вздрогнул. В последнее время она стала точь-в-точь как Сера. Почему я должен терпеть такие язвительные замечания?

— Всё верно, но ты слишком жёстока, — Орито щёлкнул Михару по лбу.

Нет, не верно.

— Это же шутка! Хотя я действительно так считаю, — потёрла ушибленное место Михара.

В этот момент прозвенел звонок на урок.

— Ой, уже звонок. Аюму, я зайду позже, — с сожалением прошептала Юки.

Не надо так грустить, ты всё равно будешь прилетать на каждой перемене.

— Тогда я всё узнаю на следующей перемене. Ты точно что-то сделал, — и она подтолкнула Юки к выходу.

— Ну, Аюму наверняка под видом ухода снял с неё лифчик, — пробормотал Орито, когда все расселись.

…Какой проницательный извращенец. Ну, остаётся только рассказать всё как было — если врать, слухи разойдутся быстрее вируса.

Все разошлись по местам, а Хирамацу задержалась и тихо сказала:

— …Канами-тян так злится, но… это потому, что она тебе доверяет.

Она осталась, чтобы защитить меня от резкости Михары. Какая же ты добрая ко всем.

— Доверяет, значит, — повторил я.

— …Да… когда она так говорит… это только с Орито-куном или с тобой… наверное, она чувствует связь, как с семьёй.

— В одной компании с Орито — это худшее оскорбление.

— Фу-фу… ну вот, ты же тоже так говоришь Орито-куну… поэтому…

— Ладно, я понимаю, что она резкая, но я не злюсь на Михару.

— …Я тоже чувствую… эту связь, — она прижала руку к груди.

— Все сели! О, Хирамацу, ты ещё не на месте? Если Аикава к тебе приставал, сразу скажи учителю, — рявкнул вошедший педагог.

— …А, да… поняла, — Хирамацу показала язык, будто говоря: «попались». Мы так увлеклись разговором, что она забыла сесть. Для отличницы это, наверное, впервые.

После уроков меня донимали расспросами о том, как я ухаживал за Юки, и я вымотался до предела, но это было ещё не всё. Зачем я вообще искал Юки вчера? Чтобы узнать, где находится магазин Меренге. Я уже выведал это у Юки, пока был у неё, но не мог уйти, поэтому к Меренге так и не попал. Планировал заглянуть после школы вместе с Юки или Хирамацу, но… Связь, говоришь… Я всегда на них полагаюсь, но тащить их в свои тёмные дела не хотелось, и я отказался от идеи идти с одноклассниками в рамэнную. Однако тащиться одному к Меренге было как-то неловко.

Поэтому я прихватил с собой Серу и Ю. Эти двое обиделись бы, если бы я сказал, что не хочу их впутывать — они сами бы настаивали. Была уже почти полночь, и если бы это был игровой центр, нас бы давно задержал патруль. Мы пришли в такую позднюю пору, потому что Ю сказала: «Не надо мешать посетителям в рабочее время», — и это выглядело как проявление доброты, хотя непонятно, к кому именно — к Меренге или к её гостям.

Грохот-грохот… Я распахнул дверь, и громкий звон разнёсся по пустому залу. Хорошо, когда рамэнная или закусочная имеет такую громкую дверь — сразу чувствуешь себя героем вестерна.

Внутри было чисто и стильно, но сейчас стулья были составлены на столы, музыка выключена, свет приглушён. На стойке лежала занавеска, у входа стоял флаг — всё выглядело закрытым, и мне стало неловко, что мы вломились. Внутри маячила одна девочка. Обычно она одета как ниндзя, но сейчас на ней была чёрная футболка с надписью «Аль денте». В рамэнных любят чёрные футболки, но надо бы писать название заведения, а не философские термины!

Что такое аль денте?! Твёрдость лапши? Обозначает твёрдость?! Но я не буду делать замечания — если ввяжусь, проиграю. И всё же я редко вижу Меренге в повседневной одежде. Хотя её наряд ниндзя тоже можно считать повседневным. Сейчас она выглядит как милая дочка хозяина — совсем не похожа на ту, что во время охоты на Седьмую Бездну выкручивалась из самых отчаянных передряг. Её может одолеть разве что Нэнэ-сан из той же Седьмой Бездны.

— …А, — Меренге заметила нас и тихо ахнула, когда мы переступили порог.

— Извините, мы уже закрыты, — подошёл мужчина с полотенцем на голове, выглядевший виноватым, будто он сам нарушил правила. На его чёрной футболке красовалась надпись «Сёфукутэй». Он что, думает, что любое название с «тэй» — это рамэнная? Сёфукутэй — это не рамэнная! И надписи должны быть единообразными! Нет, не надо зацикливаться на футболках. Лучше пропустить.

Ещё двое выглядывали из кухни. Чёрт, не видно их футболок. Интересно, что там написано? Но, видимо, и они тоже заинтересовались нами — после закрытия вваливается целая толпа, это естественно. Мужчина в футболке «Сёфукутэй» шагнул между нами, заслоняя Меренге, как щит.

— …Не волнуйтесь… это мои… знакомые, — Меренге пожала плечами, и парень с облегчением выдохнул.

— А, вы знакомы с владельцем, — понял он, хотя сам выглядел как владелец.

— …Все… идите, — тихо сказала Меренге, и они послушно потянулись к выходу.

— Ладно, тогда закрывайте. Устали, — парень снял полотенце, и они исчезли, оставив нас одних. Наверное, у них есть отдельный офис — они поняли, что Меренге хочет остаться одна, и не стали вмешиваться.

— …Хотите… порцию? — спросила она, как хозяйка бара, хотя речь, видимо, шла о рамэне.

Я уже поужинал, но Сера, стоящая за мной, кивнула:

— Давайте попробуем.

Всё-таки неудобно врываться и уходить ни с чем.

— Если Харуна узнает, что я ел вне дома, она меня убьёт, — пробормотал я.

Харуна осталась одна. Когда я сказал, что иду к кому-то, она лениво отмахнулась: «Мне лень, я не пойду». Но если бы знала, что я буду есть, она бы передумала. Хотя ужин уже прошёл, так что точно бы не пошла.

— Побьют Аюму, и это не проблема, — заметила Сера.

— …Ты права, — только и мог я сказать.

Ю написала: «Хочу попробовать вкус Меренге». «Вкус Меренге» — если так сказать, можно подумать, что она съедобна, но Ю имела в виду рамэн, который делает Меренге. Если Ю хочет, я не против. Удар Харуны? Приму.

— …Тогда ждите.

Мы сели за стойку и молча ждали минут пять. Я лихорадочно обдумывал, как бы половчее спросить о месте генератора Мегало, но ни один из моих вариантов не заканчивался тем, что Меренге просто скажет правду. Наконец она вернулась и поставила перед нами глубокие миски.

Белый мутный суп с курицей. Рамэн с курицей? Что это за зверь?

— …Наше фирменное… рамэн с кремовым рагу, — объявила Меренге.

Кремовое рагу?! Что за рамэн?

— К этому рамэну подают не рис, а багет, — заметила Сера, указывая на три куска французского багета толщиной в два сантиметра. Багет — это вид французского хлеба, как если бы кенгуру называли валлаби. К кремовому рагу багет подходит идеально.

…Стоп, багет? А не багетт?

— Разве правильно не «багетт»? — спросил я.

— Багет — правильно. …Но кому какое дело, — фыркнула Сера, и я понял, что ошибался. Ну и ладно.

Итак, попробуем этот экзотический рамэн. Сначала суп. Он не густой, на вид похож на супернасыщенный тонготсу, горячий, как свежий асфальт летом. Я подул, отхлебнул и… Вкусно. Вкус кремового рагу отчётливый, подойдёт и детям, и взрослым. Но это не просто кремовое рагу — чувствуется насыщенный бульон. Не рыбный, не свиной. Какой-то другой. Лапша тоже хороша: тонкая, твёрдая. Эта твёрдость — аль денте! Может, основа — свиной костный бульон? Нет, запаха свинины нет, но идея, видимо, оттуда. Для такого супа лучше толстая лапша, но они выбрали тонкую — и, чёрт возьми, это работает.

Но… чего-то не хватает. Того самого «вау!», как у блюд Харуны. Когда я впервые попробовал её карри-удон, я подумал: «Гениально!». А здесь — «хм, интересно». И всё.

— …Как? Это пробная версия, — Меренге в упор смотрела на меня.

Ага, это не финальный вариант. Действительно, экспериментальный вкус.

— Пробная версия? Ну… вкусно. Вполне. А ты, Сера?

— Я бы скорее съела без лапши, но в целом неплохо, — ответила она и почти полностью раскритиковала рамэн, хотя суп действительно был вкусным. Я вспомнил, как в начальной школе больше всего радовался кремовому рагу на обеде, и пока ел, даже не заметил, как опустошил миску. И три куска багета тоже исчезли. Странно — не «ух ты!», но хочется ещё. Может, это и есть суть рамэна? Философский рамэн.

— …Юкливуд… как? — Меренге больше всего интересовала реакция Ю, и та написала: «Вкусно, довольно». Меренге с радостью смотрела на записку — милая сцена… но что-то не так. А! — Ты ведь хотела рассердить Ю, да? — спросил я.

Точно. Седьмая Бездна хотела, чтобы Ю обрела эмоции. Меренге хотела, чтобы Ю разозлилась на неё, но из-за своих способностей она не могла никого разозлить. Она должна была сделать рамэн специально острым для Ю, а не…

— А, — Меренге покраснела и застыла, уставившись в одну точку. Похоже, она так хотела, чтобы Ю попробовала её стряпню, что просто приготовила обычный рамэн.

— …Позор на всю жизнь, — простонала она, опустив руки, и я рассмеялся.

— Ха-ха, ты так хотела, чтобы она попробовала, — улыбнулся я. Она, чуждый человек, непредсказуемая, но в этот момент показала свою человечность. Меренге показалась мне милой.

— …А зачем пришли? — спросила она, немного раздражённая, потому что только что показала свою слабость перед той, перед кем не хотела.

Я замешкался, не зная, как начать, но Ю перешла к делу: «Скажи нам, где генератор Мегало». Спасибо, Ю. С Меренге мне всегда тяжело.

Меренге изменилась в лице, и Сера, доев рамэн, добавила:

— Мы знаем, что ты знаешь, где он.

— …И что вы с ним сделаете? — взгляд Меренге стал холодным, но я не отвёл глаз. Отказ, упрёк, гнев — это страшно, но я должен был пройти через это.

— Человек из Вилье хочет его заполучить. Мы хотим защитить его, — сказал я, не говоря: «Доверь его нам». По крайней мере, если придёт Великий учитель, мы сможем дать отпор.

— …Нет причин… говорить тебе, — отрезала Меренге, но Ю предложила обмен: «Обмен информацией». Полезная информация в обмен на полезную. Меренге задумалась, а я не знал, есть ли у нас что-то ценное для неё, но это дело могло спасти или разрушить мир — я был готов на всё.

— …Тогда… придумайте… новое меню, — улыбнулась Меренге.

— …Что? — удивилась не я, а Сера. Информация, от которой зависит мир, и цена — новое меню рамэнной?

— …Не можете? — Меренге смотрела с вызовом, и Сера тут же согласилась:

— Понятно. Мы все придумаем. Это легко.

Я пожалел, что привёл её. Надо было самому предложить, пока она не ляпнула что-нибудь глупое. Меренге ждала необычного, как кремовое рагу. Что можно придумать? Сердце рамэна — бульон. Есть ли такой, который подходит к рамэну, как кремовое рагу? Но здесь бульон — важная часть, и он не просто кремовое рагу — значит, есть пространство для манёвра. Любой бульон можно улучшить. Надо подумать о жидкой основе. Мисо-суп — будет мисо-рамэн. Консоме — куриный рамэн. Мапо-тофу? — нет, есть тантан-мэн. Создавать новое меню сложно. Особенно оригинальное.

— Как насчёт рамэна с кукурузным супом? — ляпнул я, и Сера посмотрела на меня с выражением «это ужасно». Я ответил тем же взглядом.

— С мужчиной, который с такой уверенностью предлагает рамэн с кукурузным супом, я бы никогда не вышла замуж. Отвратительно, — фыркнула она.

— Не попробуешь — не узнаешь, — парировал я.

— …Попробую, — глаза Меренге загорелись, как у ребёнка.

— У тебя есть кукурузный суп?

И тут я вспомнил: способность Меренге — «превращение». Наверное, она может менять и вкус. Ей нужна только идея. Смутный образ «вкусного» не сработает. Меренге ушла на кухню и через минуту вернулась с рамэном в жёлтом супе — быстро, видимо, использовала способность. Вторая миска опустилась на стойку, и мы все четверо попробовали одновременно.

…Неплохо, — первой сказала Сера. Удивительно, но она, обычно скупая на похвалы, одобрила.

— Не слишком сладко, видимо, бульон разбавляет, — заметил я. Из-за низких ожиданий казалось ещё вкуснее. «Бульон вкусный», — написала Ю, попав в точку. Как и в прошлом рамэне, основа — бульон. Само по себе кремовое рагу или кукурузный суп были бы невкусными, а до уровня съедобного их поднимает именно бульон.

— Да, этот рамэн вкусен не сам по себе, а благодаря бульону. Какой бульон? — спросил я.

— …Драконий костный, — ответила Меренге, и я поморщился. Звучит неаппетитно. Бычий? Но она не стала скрывать коммерческую тайну, что удивительно. «Драконий бульон — ностальгия», — написала Ю, видимо знакомая с ним. Значит, в Царстве Мрака это обычный бульон. Дракон! Значит, это вкус дракона!

— В Царстве Мрака водятся драконы? — спросил я, и Меренге отвела взгляд, посчитала на пальцах и снова посмотрела на меня:

— …Достаточно.

Достаточно? Хочется посетить Царство Мрака. Что она считала? Количество драконов? Раз их используют для бульона, их не мало.

— Слово «дракон» напоминает рептилий, как-то не очень вкусно, — пробормотал я.

— Мясо крокодила похоже на куриное, высокобелковое, низкокалорийное. Вкусно, — вздохнула Сера, будто говоря: «Ты этого не знаешь?». Почему ты знаешь такие вещи, но готовишь только странные блюда? Загадка.

— Если похоже на курицу, значит, хороший бульон, — согласился я.

— …Добыла отличного виверна, — гордо сказала Меренге, и я снова задумался. Виверна… Виверна? Что это за дракон? Вроде летающий, но…

— Прости, виверна — это рептилия? Птица? Какой у него вид в Царстве Мрака?… Ладно, неважно. Этот волшебный бульон может улучшить всё, верно? — спросил я.

— …Превосходит бульон из тунца, — заявила Меренге, и я чуть не поперхнулся. Японец бы поспорил. Рамэн с соевым соусом на бульоне из тунца — самый вкусный. Не скажу, что он лучший, но мало какие бульоны так быстро готовятся и так вкусны.

— Тогда я хочу попробовать одну приправу, — Сера подняла руку, и я залюбовался её элегантными пальцами.

— Сначала послушаем, — сказал я, пытаясь быть взрослым. Не стоит говорить «нет» до того, как услышал.

— Двойной спрей от «Fumakilla», — произнесла Сера.

— …Тот, который мгновенно сбивает с ног? — переспросил я.

— Это двойной спрей.

— Мгновенный и остаточный?

— Это двойной спрей.

— Подходит для засадного уничтожения?

— Это двойной спрей.

Нет! Всё-таки стоило отказаться!

— Средство от насекомых не подходит в качестве приправы! — воскликнул я.

— Но это двойной спрей, — стояла на своём Сера.

Я хотел сделать такое лицо, но Сера, как всегда, была не в счёт.

— Такой бульон рассердит даже Будду. Отказ, — отрезал я.

— …Сделаю, — глаза Меренге загорелись, и я заорал:

— Стой!

Я забыл: Меренге хотела рассердить Ю. Блюдо, которое рассердит даже Будду — идеально. Но я не могу позволить ей кормить Ю таким! Это же инсектицид! В нём слово «смерть»!

— Это была шутка, — засмеялся я, чтобы Сера не думала, что я серьёзно, и она сделала вид, что не поняла, но промолчала. В этом она хороша.

— …Что, — Меренге смотрела на меня с обидой, и я перевёл разговор на Ю, чтобы спастись:

— Ю, у тебя есть идея?

«Никудзяга», — написала она, шевеля палочками. Когда я подавал никудзяга на ужин, Ю специально раздавливала картошку, и тягучий, густой соус с соевым соусом был великолепен. Я понял, что это будет вкусно.

— Как насчёт никудзяга в качестве лапши? — предложил я.

— Отличная идея. Сделаем с большим количеством жидкости, — поддержала Сера, хотя когда я предлагал, она сказала «отвратительно».

— …Сделаю, — Меренге ушла и вернулась через 20 минут с пиалой и лапшой в дуршлаге.

— Почему так долго? — спросил я.

— …Сделала новую лапшу для соуса, — ответила она.

Ага, тонкая лапша не подходит — нужна толщиной как соба. В пиале — никудзяга, загущённая, чтобы обволакивать лапшу. Ю сразу начала разминать картошку — наверное, планировала использовать как соус. Мы последовали её примеру. Макаем, едим. О, кунжутное масло чуть чувствуется. Меренге адаптировала вкус под рамэн. Молодец. Это попадание.

— Ммм, вкусно, — сказал я, наверное, из-за любви к никудзяга я не мог остановиться, хотя уже съел две порции.

— Да, японская кухня лучше всего, — Сера была довольна. Она любит японскую еду, даже говорила, что до приезда ела только её. Ю тоже одобрительно кивала.

— …Тогда это будет новым меню, — Меренге обрадовалась, что реакция была лучше, чем на кремовое рагу. Так появился уникальный рамэн, но…

— Но такое уже есть, — сказала Сера, и я удивился.

— Кремовое рагу, кукурузный суп, никудзяга с лапшой?

— Всё есть. Не стоит недооценивать мир рамэна.

…Вот оно что. Мир рамэна крут. Одноразовые идеи не работают.

— Спрей «Fumakilla» пока нет, — Меренге стрельнула глазами.

— Если бы он был, это вызвало бы предупреждение «не пытайтесь повторить дома», и это было бы проблемой, — возразил я.

— Я не буду использовать его в чистом виде. Приготовлю, чтобы не умереть, как обычно…

— Ты готовишь, чтобы не умереть? Я уже раз пять чуть не умер, — фыркнул я.

— …Всё в порядке. Рамэн на драконьем бульоне… только здесь.

Верно. Вкус, доступный только тем, кто путешествует между мирами. Уже оригинал. Никудзяга-рамэн на драконьем бульоне — достаточно.

— И где же находится генератор Мегало? — спросил я, проверяя условие, и Меренге протянула мне круглый шар.

— Э? — я уставился на него.

— Можешь… взять, — сказала она с невозмутимым видом. Взять? Этот шар размером с бейсбольный мяч, меньше хрустального шара, стеклянный, похоже, разобьётся, если уронить.

— Это генератор Мегало? — Ю кивнула. Я думал, раз «генератор» — то должно быть огромным, но он оказался таким маленьким.

— Вам не жалко отдавать? — спросил я.

— …С тобой будет интереснее, чем со мной, — усмехнулась Меренге. Интереснее? Наверное, я могу доставить Ю больше хлопот.

— Что будет, если разобью? — я подбросил шар на ладони, и Ю написала: «Вихрь магии окутает этот мир». Звучит страшно, но непонятно. — Объясни в терминах этого мира? — спросил я.

— …Чёрная дыра? — сказала Меренге.

— То есть…

— Всё втянет и уничтожит, — закончила Сера, и я чуть не выронил шар. Чёрная дыра — и Земля исчезнет. Выходит, генератор Мегало может создать чёрную дыру? Тем более нельзя отдавать его Учителю.

— Не понимаю. Почему ты доверяешь мне такую опасную вещь? Ю не просто разозлится — может исчезнуть весь магазин, — спросил я.

— …На самом деле… она приходила, — ответила Меренге.

— Кто?

— Легендарная… чудо-девочка.

…Неужели? Неужели?

— Как… выглядит? — спросил я.

— Волосы такие… — Меренге показала жестом — двойные хвостики, длинные, с волнистыми кончиками.

Великий учитель! Она уже знает, где генератор!

— И что она сделала? — Сера тоже напряглась.

— …Спросила, где он, как и ты.

Как учитель узнал о Меренге? Неужели из-за меня? Единственная связь — школьная экскурсия в Вилье в этот мир. Тогда она узнала, что Меренге здесь — из Седьмой Бездны, создатель и хранитель Мегало. Даже если охотники на Седьмую Бездну приходили, это не касалось Меренге. Но если это Учитель…

— Что-то случилось? — спросил я, и Меренге перегнулась через стойку, потянулась к моему лицу, сжала мои щёки и мяукнула:

— Лицо… страшное.

Я слишком серьёзно выглядел? «Неожиданно», — Ю удивилась, моргая.

— Что значит «неожиданно»? — спросил я.

— …Неожиданно? — Меренге наклонила голову, а Ю написала: «Раньше Меренге приветствовала бы злое лицо». Ах да, она всегда хотела, чтобы на неё злились. Меренге снова покраснела.

— …Почему? — она не понимала своё поведение.

— Думаю, — начала Сера, — она хочет, чтобы Аюму улыбался.

От этих слов у меня побежали мурашки — как слова из песни о любви.

— …То есть… любовь? — пошутила Меренге, и Ю надула щёки. Что ты ревнуешь? Это же шутка.

— Фу-а-а, — Меренге, увидев Ю, широко раскрыла глаза, как влюблённая девочка.

— Что с тобой? — спросил я.

— …Вот оно что. Чтобы рассердить Юкливуд, нужно было влюбиться, — торжествовала она.

— Подожди. С чего ты взяла, что я тебе нравлюсь? Когда это началось? — спросил я.

— …Из-за магии слов Юкливуд, — ответила она.

Слова… Точно! Во время экскурсии в Вилье Ю, съев морские водоросли, сказала что-то странное. Тогда Меренге заявила, что я ей нравлюсь. Я думал, после того случая всё прошло… Ю, поняв, что это из-за неё, расстроилась.

— Но это же ненастоящие чувства? Ю, ты можешь отменить это? — спросил я, но Ю написала: «Нет, прости». Верно. Слова не отменить. Слова Ю действуют не по её воле, а по воле того, кто их слышит. Даже если она скажет «вернись», неизвестно, как это подействует. Может стать хуже. Поэтому Ю молчит. Меренге флиртует со мной, и Ю дуется, но винит себя.

— Нет ничего плохого в том, чтобы любить кого-то, — сказал я, и Меренге улыбнулась:

— О, Меренге, хорошие слова.

— Мы отвлеклись. Что сделала та чудо-девочка? — Сера, видимо заботясь о Ю, вернула разговор к делу.

— …Не сказала, где, и она ушла, — ответила Меренге.

Легко? Она готова рисковать жизнью, но так легко отступила? Я не понимал её.

— Она не из тех, кто легко отступает, — согласилась Сера.

— …Поэтому я отдаю это, — сказала Меренге.

— Поэтому?

— Ясно говорю… не хочу видеть её снова.

Она ясно сказала. Учитель не сдастся, она может вернуться. На вечеринке Андерсон испугался учителя — для жителей Царства Мрака она как демон.

— То есть, она может прийти снова, поэтому ты оставляешь это нам? — спросил я.

— …Наконец-то… понял, — Меренге покачала головой, но вернулась к обычному сонному взгляду. «Меренге доверяет Аюму», — написала Ю, и я понял, что она думает, что я не злоупотреблю этим.

— Можно спросить: если я создам с помощью этого вечный двигатель, ты позволишь? — спросил я.

— …Если им будет управлять тот, кому доверяю, — ответила она.

Верно. Вечный двигатель может остановить войну, но только если он в руках доброжелательного человека. Если его использовать для угроз или дипломатии — это станет оружием. Нужен человек без жадности и амбиций. Как Седьмая Бездна? Но даже среди них есть Ночной король. Может, лучше доверить людям? Она доверяла нам.

«Спасибо», — написала Ю, и Меренге покраснела.

— …Это слово… сколько лет я не слышала? — прошептала она. Она хотела рассердить Ю, поэтому никогда не делала того, за что её благодарят. Но слово «спасибо» обрадовало её.

Вернувшись домой, я сел на кровати, скрестив ноги, и задумался, глядя на генератор Мегало, лежащий на подушке. Действительно ли я должен его хранить? Что, если я его разрушу? Исчезнет Мегало, и чудо-девочки захватят Царство Мрака? Или появится чёрная дыра и уничтожит Землю? Мне вручили нечто опасное. Хорошо, что Учитель ещё не знает его местонахождения. В этот раз я опередил её. Хотя я не знаю, что такое «инициатива».

— Аюму!

Голос, от которого у меня дурное предчувствие. Я быстро спрятал шар под подушку. Без стука в комнату ворвалась Харуна — в майке и шортах, несмотря на зиму, и без лифчика.

— Что? — спросил я, сложив руки.

— Вы ели вне дома, да? — она упёрла руки в бока и уставилась на меня.

— Ну, были дела.

Она узнала от Серы — та не любит врать. Харуна спросила, где я был, и Сера сказала, что мы ели рамэн. Но знает ли она о генераторе?

— А сувенир? — спросила Харуна.

Я задумался: у меня есть кое-что из магазина Меренге. Генератор Мегало. Если Харуна узнает, будут проблемы.

— Откуда? Это рамэнная, не суши-бар, — ответил я.

— Ты мог принести хоть курицу карааге или гёдза! Сейчас же! — топнула она.

Что? Опять идти? Ну и лень. Надо было думать о Харуне.

— Что-то есть? — с подозрением спросила она, и я напрягся. Харуна редко заботится о других.

— Что ты имеешь в виду? Волнуешься о школе? — попытался я перевести разговор.

— Нет, ничего особенного, но в твоей комнате чувствуется странная чудо-энергия, — нахмурилась она, и её антенна-антенна зашевелилась. Неужели она учуяла генератор?

— Тебе показалось, — сказал я, чувствуя, как лицо напрягается.

— …У тебя что-то есть? — настаивала она.

— Что ты имеешь в виду? — делал вид, что не понимаю.

— Что-то важное, как предмет в инвентаре, — проговорила она, и я пропал. Она наверняка уже поняла по моему поведению, что я что-то прячу.

— Если бы я был RPG, я бы не понял, — почесал я голову.

— Откинь одеяло, — приказала она.

— Зачем? — спросил я.

— Потому что ты, дурак, спрятал бы это под одеяло или под подушку, — ответила она и подошла к кровати.

Ну всё. Я настолько предсказуем? Неужели конец? Харуна откинула одеяло, но там ничего не было, и она сразу переключилась на подушку. Делать нечего.

— Ой, а что это тут? — с идеальной актёрской игрой я «нашёл» генератор под подушкой.

Харуна вырвала его у меня из рук и ударила меня по лицу.

— Дурак Аюму! Абака! Тигр! — закричала она.

— За что? — возмутился я.

— Почему ты спрятал это от меня! Если нашёл, отдай! — топнула она, забрала генератор и смотрела на него, как ребёнок на Рождество.

— Какой красивый Хэйдзё-кё! — она подняла стеклянный шар, любуясь им.

— Это 710 год, так что он красивее, — сказал я, глядя на неё.

Она бросила шар мне, и я чуть не вскрикнул: осторожно! Если разобьётся, мир погибнет!

— Смотри, — она села на кровать, придвинулась плечом к плечу, как будто мы смотрим выпускной альбом.

— Это Хэйдзё-кё, а это Великая Китайская стена, — показывала она.

— Похоже на крупинки соли, — заметил я.

— Внутри — целый мир, космос. И он расширяется, — пояснила она.

— …На вид как космос, но я не понимаю, — признался я.

— Это бесконечное хранилище. Понял? — спросила она.

— Как карман Дораэмона? — спросил я.

— Оно блестит? Это чудо-энергия. Вся эта магия собрана и нарисована, как Хэйдзё-кё… — она проигнорировала мои вопросы.

— То есть это рисунок? Я думал, там реальный Хэйдзё-кё, — удивился я.

— Ты же видишь созвездия! У тебя нет романтики! — она покачала головой. Хорошо, что не игнорирует. Значит, точки соединяются как созвездия.

— В общем, понял, что это круто? Отдай, — потребовал я, боясь, что она случайно разобьёт шар.

— Что? Всё твоё — моё! — заявила она.

— Хорошо, но это моё, — возразил я.

— Какой эгоист! — воскликнула она.

— Ты такая же, — парировал я.

Мы начали толкаться, Харуна ударила меня головой и ногой в живот, и я чуть не выплюнул желудочный сок. Отвратительно. Чудо-девочки решают споры силой. Я тоже не лыком шит — хотел бросить её, но упал с кровати, и она навалилась сверху. И вдруг — поцелуй. Такое уже было. Похоже, она поскользнулась.

— Укююю! — она широко раскрыла глаза, антенна встала дыбом, и она отскочила.

…Впервые она поцеловала меня.

— Харуна-тян, ты такая развратная, — я увлажнил глаза и вытер губы.

Стыдно, да? Растерялась? Слов нет? Внезапный поцелуй заставляет сердце биться. Для девочки ещё сильнее. Особенно при первой встрече. Я понял, какую жестокую вещь я сделал с ней. Надо будет извиниться перед Юки.

Харуна, разозлившись, нанесла дроп-кик.

— Убью, извращенец-крепость! — заорала она, ударив пяткой.

Дроп-кик, как в «Макросе». Она перевернулась, приземлилась, но поскользнулась на ковре и упала.

— Ха-ха-ха! Что ты делаешь? — расхохотался я.

Обычно она приземляется без проблем. …Стоп. Харуна не встаёт. Она молчит. Генератор валяется на полу. Может, она ударилась? Я заглянул ей в лицо, потряс.

— …Ау… — лицо красное, дыхание тяжёлое, как у Юки. Жар. Температура за сорок.

Я видел у Юки 42, так что 40 не так страшно, но всё равно тревожно. Я отнёс её в её комнату, позвал Серу и сделал то же, что с Юки.

— У неё внезапно ухудшилось состояние. Какой вирус? — спросил я. Слишком внезапно. Простуда обычно даёт о себе знать с утра или с другими симптомами, но она была бодра…

— Вы что-то сделали? — Сера смотрела с презрением.

— Сделал? Ну… можно и так сказать.

— Что-то неприличное?

— Ну… — я вспомнил разговор с Сарас.

— Не тяните. Я презираю вас в любом случае, так что говорите, — отрезала она.

Она уже изначально меня презирает?

— Не думаю, что это причина, но перед тем, как она упала, мы случайно поцеловались, — признался я.

— …Случайно, — Сера сузила глаза.

— Совершенно случайно, — подтвердил я.

— И с Мейл Штром было то же самое?

— Да, тоже случайность.

— И ещё много «случайностей»?

— Если вспоминать, их много, — сказал я.

— …Точно не намеренно? — её взгляд пронзал.

— Нет, — ответил я.

— Но вы колеблетесь.

— Никогда не начинал с грязных мыслей, — возразил я.

— О? Вы изменили формулировку. Значит, намеренное вы помните? — спросила она.

Я вспомнил, как задирал юбку Учителя, и изменил слова. Сера не лжёт, поэтому она чувствует такие нюансы.

— Короче, после этого она ударила меня и упала, — закончил я.

— …Ну, вы извращенец, я знаю с первого дня, — усмехнулась она.

Почему все так говорят?

— Были признаки недомогания? — спросил я.

— Нет. Видимо, ваш мерзкий поцелуй стал причиной, — ответила она.

Поцелуй как причина болезни — но… может, это ротовирус? Я ухаживал за Юки всю ночь и мог заразиться.

— Возможно, я перенёс вирус, — предположил я.

— Тогда я отойду, — сказала Сера и сделала шаг назад.

— Почему? — удивился я.

— Боюсь заразиться вашими бактериями, — она зажала нос.

— Я не пахну, — возмутился я.

— …Может, и пахнет? — усмехнулась она.

— Нет! Я бы знал! — воскликнул я, а она надела противогаз.

— Придётся вас изолировать, — заявила она.

Если бы он был таким заразным, вся школа болела бы.

— Я зомби, вирусы на меня не действуют, — сказал я.

— Вы же болели раньше, — напомнила она.

— Правда? — удивился я.

— Помните, Харуна делала для вас «рамэн как из ручья»? — спросила она.

— …А, да. Но это из-за твоей готовки! — воскликнул я.

— Не может быть, моя готовка совершенна, — парировала она.

— Может, у меня плохая память? — спросил я.

— Никто не помнит всего, — ответила она.

— Значит, твоя память тоже может подвести, — заметил я.

— Возможно, — согласилась она.

— Ты понимаешь мою логику, — улыбнулся я.

— Это похвала? Отвратительно, — она улыбнулась в ответ, и с противогазом у неё было более выразительное лицо.

— Ауу… — Харуна открыла глаза.

— Воды? — спросил я, и она привстала, выпила чай.

— Я подтвердила, что у меня жар. Конечно, не в порядке, — сказала она.

— Ты заразил меня чем-то. Что-то вроде вируса Брюса, тройного, — усмехнулась она.

— Ты тоже это говоришь. Если бы я мог заразиться, я бы хотел, — ответил я.

Мне трудно понять Харуну. Сейчас она говорит, что заразила. В этом она права. У неё есть авторитет.

— Ладно, я виноват, — признал я.

— Так что же вы сделали? — спросила она.

— Ухаживал за Юки с ротовирусом, — ответил я.

— Слово «типа» бесит. И ротовирус не передаётся через поцелуй. Только через рвоту и фекалии — а вы сами фекалии, — фыркнула она.

— Ты так красиво говоришь о грязном. До поцелуя я получил удар в живот и меня чуть не вырвало, — сказал я.

— …Отвратительно, — Харуна нахмурилась.

— Его почти вырвало — это отвратительно, — Сера сочувствовала.

— …Не то… меня сейчас вырвет, — простонала Харуна.

— Аюму! — воскликнула Сера.

— Доверься мне! — крикнул я, подхватил Харуну и понёс в туалет. Она легче Юки. Топ-топ — мы спустились. — Ау… — лицо Харуны стало ещё более мрачным. Я усадил её, погладил по спине. Успели. Может, это не ротовирус?

— Аюму, постели футон в гостиной. Вероятно, она не сможет ничего удержать, — спустилась Сера.

— Да, так и сделаем, — согласился я.

— Харуна, согласна? — спросил я.

— Я не буду спать на жёстком. Я в порядке, я же хрупкая! — упёрлась она.

— Тогда ты не сможешь есть, — напомнил я.

Еда — её главная радость. Она вздохнула, как актриса.

— …Сделай несколько слоёв футона, — сдалась она.

Я победил. Футон — это кровать. Если она будет вертеться, он развалится.

— Но есть ещё проблема, — напомнила Сера.

— Что? — спросил я.

— Ротовирус передаётся через брызги на расстояние до 10 метров. Если у Харуны он… — начала она.

— Все, кто был в туалете, могли заразиться, — понял я.

— У меня маска, но… — сказала она.

— Я принёс вирус, так что либо я заражён, либо иммунен, — предположил я.

— Это не точно, — сказала Харуна, пытаясь встать. — Я говорила, это не тот тип, что в Вилье. В моём теле он мутировал, теперь это другой вирус.

Гений. Она понимает вирус просто по тому, как заболела.

— …Может ли быть воздушно-капельным? — спросил я.

— Не знаю, — Харуна схватилась за голову.

— Есть лекарство? — спросил я.

— Мы не знаем, эффективно ли антивирусное, — ответила она.

— Тогда в больницу? — предложил я.

Но если мы пойдём, можем распространить вирус.

— …Остаётся только отдыхать, — вздохнула Сера.

— Но если мы положим футон в гостиной… — начал я.

— Может заразиться Ю, — закончила Сера.

— Если это как ротовирус, не страшно, но мутация может усилить заразность, — сказал я.

— Воздушно-капельный путь, — согласилась Сера.

— Да, — кивнул я.

— Изолируем Ю. Проблемно, но безопаснее, — предложила она.

«Не беспокойтесь», — появилась Ю, гладя Харуну по спине. «Будем вместе». Ю не хочет быть в безопасности, если есть риск. Это в её духе. Харуна встала и хлопнула в ладоши:

— Ладно, готовьтесь, пока я не сказала.

Она снова упала. Почему больная командует?