Глава 4: «Аикава — он же Дункан, да? Ну, тот самый…»
Глава 74Глава 4: «Аикава — он же Дункан, да? Ну, тот самый…»
ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ
«Что там про условия хорошей жены?»«Хочется уже стать ею…»
«Опять. Я снова… всё время полагаюсь на Аикаву.Даже когда учитель даёт мне шанс, я не могу его использовать. Я же тупая.Так нельзя — Аикава потеряет ко мне интерес. Я же тупая.
Почему? Почему я так сильно не хочу, чтобы Аикава меня ненавидел?
Вот оно что… я Аикаву…
Я НАКОНЕЦ ПОНЯЛА! Кем же для меня является Аикава!»
Первые три дня Нового года я обычно провожу дома: уютно зарывшись под котацу, лениво следил за экиденом. Так было заведено. Но этот год стал исключением.
«Хочу смотреть экиден дома, в тепле», — думал я, но, похоже, лишь мне одному этого и хотелось. Вопреки всему, вокруг царило шумное оживление.
Мы пришли в развлекательный центр, где был мой любимый боулинг, а оказался я посреди белоснежного, сверкающего чистотой катка. Плоский потолок, стены — всё здесь отливало ослепительной белизной.
Кататься на коньках я любил с детства и часто здесь бывал. Правда, год от года посетителей, как мне казалось, становилось всё меньше. Может, потому, что главными зимними видами спорта теперь стали лыжи и сноуборд?
Однако сегодня на льду было людно. Неужели популярность фигурного катания сделала своё дело, и народ снова сюда потянулся?
— Уи-и-и-и!
Харуна с разбегу вылетела на лёд.
— Харуна! Если вот так резко выскакивать, можно ведь и другим помешать!Сера поспешила за ней следом.
А Ю уже — и когда только успела выйти? — невозмутимо скользила, совершенно не шевеля ногами.
Я, может, и не был таким нетерпеливым, как Харуна, но азарт внутри так и бурлил, так что я тоже не выдержал и ринулся на каток.
Сера скользила просто божественно. Её развевающийся хвостик — вот что придавало всему образу особый шарм.
Я не был здесь целую вечность, так что сделал несколько кругов, заново привыкая к ощущениям, а затем выбрался с катка, чтобы глотнуть улуна. Фу-ух, после такой активности мне стало даже жарко. Стягивая пуховик, я вдруг заметил Томонори. Она так и не вышла на лёд, а стояла, положив обе руки на ограждение по пояс высотой, и застыла столбом, уставившись куда-то в пустоту.
— Ты чего? Мы же ради твоей тренировки пришли, разве нет? — спросил я.
Томонори смотрела на лёд с какой-то тоскливой отрешённостью. Казалось, она всё ещё не в духе. Но, по крайней мере, это была не та полная апатия, что одолела её вчера.
— Аикава, ты... круто катаешься, — вдруг произнесла она.
— А, так ты смотрела?
— Ага. Я прям зауважала тебя, чувак. Мне бы так... Наверное, это кайф — так рассекать.
— Ну так в чём проблема? Научись — и всё.
— Да-а... Оно бы так. Просто на льду я совсем не чувствую своего тела. Стыдно сказать, но... мне просто стрёмно.
Честно, без утайки признаться в своих чувствах — это было так в духе Томонори. И именно это я в ней и ценил. В такие моменты всегда хочется помочь ей во что бы то ни стало.
— Иди сюда, Томонори. Знаешь... Привыкнешь — и страх сам уйдёт.Я решительно схватил её за руку.
— А, Аикава... Да п-погоди ты! Я же!..
Я потащил упирающуюся, едва переставляющую ноги Томонори на лёд.
— Я буду рядом, пока ты не научишься стоять на коньках.
— Ну да... Но тебе же самому тогда будет не в кайф. Слушай, да ну его, это катание... Я лучше просто посмотрю. Я в ниндзюцу часто так и делаю: смотрю, подмечаю технику и ворую её.
Ага, значит, вот как она промышляет. «Грязные приёмчики ниндзя», значит. Я отпустил её руку и оставил Томонори в нерешительности топтаться у входа на каток. А сам, уже на льду, с улыбкой протянул ей раскрытую ладонь.
— Вообще-то мне очень нравится учить других. Так что, может, разрешишь?
— Аикава...
Щёки Томонори залились краской, и она, коротко кивнув, ступила на лёд.
В тот же миг она потеряла равновесие и чуть не рухнула.— А... А-а-а-а-а! А-а-а-а-а-а-а! А-а-Аикава-а-а-а-а!
Пытаясь устоять, она судорожно задёргала ногами, но чем отчаяннее барахталась, тем сильнее её лезвия загребали лёд, словно водоросли.
С перекошенным от страха лицом она вцепилась в мою руку так, что мне стало больно. Похоже, ей и впрямь было жутко до чёртиков.
— Слушай сюда, Томонори. По-моему, коньки и велосипед — очень похожи.
— Авававава... — Томонори беззвучно шевелила губами, будто повторяя мои слова.
Слышала она меня или нет, было непонятно. Её ноги безостановочно ездили то вперёд, то назад, а взгляд был прикован вниз.
— Это не страшно. Совсем не страшно. Смотри вперёд.
— А... Ага.
Её голова дёргалась, как китайский болванчик, — ну точно сломанная игрушка.
— Когда учишься кататься на велосипеде, первым делом тоже так, да? Если всё время смотреть вниз, ничего не выйдет. Давай успокоимся. Попробуй сделать два глубоких вдоха.
Вдо-о-о-ох. Вы-ы-ы-дох. Вдо-о-о-ох. Вы-ы-ы-дох.
— Точно. П-поняла, Аикава, — Томонори с натугой выровняла дыхание.
Она пыталась вести себя как обычно, напуская на себя бодрый вид, но внутри, наверное, колотилась от страха. Её ноги по-прежнему ходили ходуном.
— Ну, для начала просто научимся стоять.
Я поставил её прямо и отпустил руки.
— Уа-а-а...
Томонори замахала руками с такой силой, словно отбивалась от роя пчёл, и шмякнулась на пятую точку. Это было настолько безупречное падение, что я просто не успел её подхватить.
Потеряв равновесие, она попыталась скомпенсировать его руками, но из-за этого равновесие ушло окончательно, и приземление вышло на славу. Видимо, отпускать её было пока рановато.
— Виноват, Томонори.
С коротким извинением я снова протянул ей руку.
Она ухватилась за неё и поднялась. Но стоило ей встать, как ноги снова предательски задрожали.
— ...Попробуй встать, поставив ноги буквой «V», как пингвин.
Я зашёл к ней за спину и придержал за плечи.
— Как пингвин... Ладно! Я попробую!
Подобрав плечи, Томонори выпрямилась. Её руки у пояса были развёрнуты ладонями наружу. Ну точно — вылитый пингвин. Я невольно улыбнулся. Ей бы ещё сейчас начать «Танец усатых» — и образ был бы полным.
Похоже, она вошла во вкус. Всё-таки, наверное, именно в движении эта девушка чувствует себя по-настоящему счастливой.
Если Томонори такая... то я...
...Я — что? Что я сейчас собирался сказать?
— Ну чё ты лыбишься?!
Томонори надула щёки.
— Да нет, ничего. Просто подумал, что это мило.
— Ми... — лицо Томонори взорвалось краской, словно помидор. — За-а-аткнись!
Возмутившись на мою подколку, она взмахнула руками. От резкого движения снова потеряла равновесие и, пытаясь устоять, засучила руками — и рухнула прямо на меня.
Я аккуратно поймал её в объятия.
— П-прости, Аикава.
— Не извиняйся. Я сам виноват.
«Такими темпами у меня поедут мозги набекрень, честное слово», — хотел добавить я, но осёкся.
Почему? Хотя такие ситуации повторялись уже бессчётное количество раз, почему каждый раз сердце начинает так бешено стучать?
— Э-эти ботинки... они, ну, скользят, — пробормотала она.
— Ну так они для того и созданы. Давай-ка ещё разок встанем?
— Ага.
Томонори встала в пингвинью стойку. Сколько бы раз я на это ни смотрел, это было до нелепого мило.
— А теперь попробуем немножко пройтись.
Мелкими, неуклюжими шажками она двинулась вперёд. Готовая грохнуться буквально от каждого шага, она потихоньку продвигалась вперёд, а я страховал.
— А... Аикава! Я крута! Я скольжу по льду!
Вообще-то она ещё даже не скользила, но я с тёплой улыбкой подтвердил: «Ага».
Томонори, сияя от счастья, продолжала семенить дальше.
— Так, отлично. В таком темпе и пойдём. Ну вот, смотри-ка, у тебя всё прекрасно получается.
— А, ага...
Похоже, она всё никак не могла совладать со своим страхом и упорно смотрела себе под ноги.
— Ты... ты же меня держишь, Аикава? Ну, подстраховываешь?
Это прозвучало точь-в-точь как фраза ребёнка, который учится кататься на велосипеде и проверяет, держит ли его родитель.
— Ага, держу, не бойся. Я же касаюсь твоего плеча, разве не чувствуешь?
— А, ну да, точно.
Казалось, всё её сознание сузилось до пят. В таком состоянии, наверное, тискай её за грудь — она бы даже не заметила. Видно, настолько ей жутко.
Что же сделать, чтобы побороть этот страх? Скорее всего, именно страх — единственная стена, которая ей мешает. Если преодолеть её, она сразу же заскользит как надо.
— Хо! Такой безнадёжный неумеха, как ты, всё-таки способен кого-то учить?
К нам плавно подкатила Сера, красиво развевая своим хвостиком.
— Если пришла злорадствовать — катись отсюда.
— Я и подумать не могла, что ты в принципе способен чему-то учить. Если бы у тебя не вышло, я планировала заняться этим сама.
— И какому же методу ты собиралась её подвергнуть?
— Ну, например... Вихрь Скорости. Я беру её за руку...
Сера схватила Томонори за руку, и... они сорвались с места.
Томонори мёртвой хваткой вцепилась в ладонь Серы обеими руками.
— Гь-я-я-я-я-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!
Они сделали круг на сумасшедшей скорости. Если бы кто-то замерил время, результат, без сомнения, был бы достоин мирового чемпионата. Среди всех чудовищ, которых я знаю, именно Сера — абсолютный чемпион по скорости. Будь то в воде, в воздухе или на льду — ей нет равных.
Когда круг завершился, Томонори, протащившаяся за ней, словно на водных лыжах, дрожала от ужаса с глазами, полными слёз.
— Ну, как тебе? Ты ведь смогла проехать? Если повторить так несколько раз, она скоро привыкнет, — с невозмутимым видом произнесла Сера.
— Да у неё психика сломается раньше, чем она привыкнет!
Честное слово, у меня сердце кровью обливалось на это смотреть. Это была уже не шоковая терапия, а какая-то живодёрня.
— Н-но... После этого я немного поняла то, о чём говорил Аикава, — произнесла Томонори.
— А?
— Ну, то, что коньки — как велосипед... Да, именно. Оказывается, когда набираешь скорость, становится на удивление устойчиво. Хотя было страшно до усрачки.
— Для ниндзя-вампира это самый подходящий метод. Мастерство постигается телом, а не головой... Итак, приступим к следующему кругу немедленно, хорошо?
Томонори судорожно замотала головой, да так, что, казалось, она сейчас отвалится. Ну всё, теперь у неё новая психологическая травма. Если продолжать в том же духе, у неё может развиться настоящая ледовая фобия.
— Метод Серы, наверное, лучше приберечь на то время, когда она хотя бы немного научится ездить. У Томонори проблема не в том, что она не умеет скользить, а в том, что она просто боится льда.
— Вот оно как. В таком случае, до тех пор я оставляю её на тебя.
С этими словами Сера унеслась прочь.
И насколько же хорошо надо кататься, чтобы выдержать то, что она только что устроила? Смогу ли я прокачать Томонори до такого уровня? Кажется, на меня свалилась ответственность, тяжесть которой я отчётливо начинал ощущать.
Томонори тем временем мелкими шажками ковыляла по внешнему кругу. Даже обычные посетители катка с улыбкой поглядывали на её трогательную пингвинью походку.
Интересно, сколько кругов Сера уже успела нарезать, обгоняя Томонори снова и снова? Каждый раз, когда она проносилась мимо, ноги Томонори начинали дрожать. Да... похоже, та адская карусель напугала её до полусмерти.
Внезапно сзади ко мне плавно подкатила девушка в доспехах. При должной фантазии они, пожалуй, напоминали полный комплект защиты на случай падения. Её руки и ноги совершенно не двигались, но она скользила вперёд, словно ведомая какой-то незримой силой. Её серебристые волосы сияли и переливались в свете ламп.
«Как успехи?» — «Ну что? Получается что-нибудь с этим крутым обучением от братика?»
Плавно проезжая мимо, она показала мне свой блокнот.
— Ага. Мы смогли целый круг пешком пройти.
— Я... первый раз... проехала целый круг! Я в восторге! Хотя всё равно стрёмно, — поделилась Томонори.
«Мне... тоже... страшно».
— Но ты же отлично катаешься, Ю.
«Это... для меня... впервые».
— Ого, так ты впервые на коньках? И при этом так уверенно скользишь? Потрясающе.
— Хочешь, Сера научит тебя кататься?
«Я видела... то, что было... недавно... Невозможно».
Я невольно усмехнулся. Так она видела этот ужас? Действительно, для того, кто впервые встал на коньки, это было, наверное, страшнее американских горок.
— Ю, давай вместе тренироваться?
Она медленно кивнула.
— Итак, смотри. Сначала ставишь ноги V-образно, а затем скользишь, отталкиваясь вперёд по диагонали. Если лезвия смотрят в одном направлении, оттолкнуться не получится. А V-образная позиция позволяет задать толчок.
Я показал это на деле, и Томонори восторженно воскликнула: «О-о-о!»
Ю, повторяя за мной, сделала шаг.
Вжу-у-х.
И самым непостижимым образом... поехала назад.
...Да как это вообще работает? Принцип абсолютно непонятен. Ты отталкиваешься вперёд, вперёд, а потом замечаешь, что едешь назад. Как будто в момент толчка сильный порыв ветра бросил тебя в обратную сторону.
Однако стоило ей поставить ноги ровно и направить их вперёд... Вжу-у-х.
Так я и спрашиваю: по какому принципу это работает?!
Единственное, что можно сказать наверняка, — это выглядит просто до безумия очаровательно.
«Сложно».
— Да нет, знаешь, в каком-то смысле у тебя уже всё получается. Да, именно так.
Я отделывался сухим смехом, лихорадочно соображая, как же нам быть дальше. Но пока что приоритетнее было разобраться с Томонори, которая вовсе не могла ездить.
— Ладно, Томонори. Я буду держать тебя за руку, а ты попробуй проехаться.
— А... Ага...
Шорк. Бум-м-м! Это было безупречное падение на пятую точку, словно звук из манги старой школы.
— Ты в порядке, Томонори?
— А... угу. Наверное... всё-таки ещё рано было.
— Похоже на то. Ладно, давай пройдём ещё один круг. Только теперь я буду время от времени отпускать твою руку.
— Отпускать руку?! Э-это уже какой-то высший пилотаж... Я... я не уверена, что справлюсь.
— Справишься. Даже Ю, которая впервые на льду, уже это делает.
Взглянув на скользившую рядом Ю, Томонори с новым воодушевлением выкрикнула: «Ла-а-адно!»
Топ-топ-топ-топ-топ. Казалось, она уже гораздо увереннее вышагивает, но взгляд по-прежнему прикован к ногам.
Я потихоньку отпустил руку. Ого? Да она же идёт! Всё-таки страх — это единственная преграда.
В этот момент Ю внезапно налетела на меня сбоку. Она обхватила меня руками за спину и крепко зажмурилась. Вот, значит, как. Ю и вправду было страшно.
Это был первый раз, когда она сама, как маленький ребёнок, вот так обняла меня.
Чёрт. Это чертовски круто. У меня аж дух захватывает. Сейчас бы в ответ стиснуть её в объятиях и, напевая в голове ту самую музыку из «Табу», закружиться с ней по льду... Но, увы, сейчас было не до этого.
Ибо Томонори стояла с вытянутыми вперёд руками, и по её щекам текли слёзы.
— А... Аи... кава...
Вот чёрт. Надо было предупредить её, прежде чем отпускать руку.
— А-а-а... Извини, извини, брат!
Придя в себя, я одной рукой придерживал всё ещё вцепившуюся в меня Ю, а другой схватил Томонори за руку.
— Ты ведь не упала! Если так пойдёт и дальше, ты скоро научишься скользить.
— Ага... Оно, конечно, так... Хм? Почему... у меня слёзы не останавливаются?
Похоже, ей и впрямь было страшно до жути. Этой девушке тоже.
— Прости, я виноват. Наверное, страшно было.
— Да не в этом дело. Вообще не в этом.
Вытерев слёзы, Томонори выдавила улыбку.
— Сама не пойму, но... теперь я в порядке.
Смысла я не уловил ни на грамм, но, похоже, оставалось только поверить её «я в порядке».
Ну и как теперь быть? Смогу ли я тащить на себе обеих — и Ю, и Томонори? Так, ладно, попробуем.
— Ю, ты держись за меня. А ты, Томонори, возьми меня за руку... Фу-бе-бр-р-я!
Что у меня было за лицо в тот момент — наверное, глупее некуда. Ибо Сера, сделав круг на сверхзвуковой скорости, на полном ходу врезала мне ногой.
— Приставать к госпоже Хеллсайт?! Вы пали так низко, что я потеряла вас из виду, совсем потеряла!
Похоже, её переполняло отвращение такой силы, что даже её японский дал сбой. И, блин, бить ногой вперёд в коньках — это уже за гранью! То, что я зомби, не значит, что против меня любые атаки хороши!
— Да нет, это был форс-мажор, непреодолимая сила!
— Который раз вы уже используете эту отмазку? Госпожа Хеллсайт, пойдёмте со мной.
«Сера...» — «Сестрёнка, знаешь... немного... Всё же, пусть лучше братик».
Ю выглядела так, будто её гложет смутное беспокойство, но высказать всё до конца она не решилась.
— В чём дело?
— Да она боится ту адскую карусель, которую ты ей устроила.
— Тогда никаких проблем. Неужели вы думаете, что я стала бы так же грубо обращаться с госпожой Хеллсайт?
— Само собой, — гордо заявила Сера. И то правда: к Ю она одна проявляла небывалую нежность. Ю это тоже прекрасно знала.
А Томонори, казалось, уже заработала себе психологическую травму: она стояла и мелко-мелко дрожала. Сере её доверять было явно нельзя.
Ю — добрая девушка. Не в силах сказать Сере прямо, что ей страшно, и понимая, что Томонори доверить её тоже нельзя, она взяла инициативу на себя и сама предложила идти с Серой.
— Ю! Что ты хочешь поесть, когда вернёмся домой?
Движимый благодарностью, я окликнул её.
«Стивен Сигал», — гласила её привычная записка-ответ.
— Можно, я просто сделаю свинину с кимчи?
«Прелестно».
— Ну, тогда, Томонори, мы с тобой снова тет-а-тет.
— Ага.
Я взял за руку Томонори, которая вела себя как-то странно, и мы продолжили осваивать ходьбу.
Я отпускал её руку снова и снова, и наконец она смогла ходить даже без моей поддержки. Но когда дело дошло до скольжения... шлёп! хлоп! бах! Я просто не мог подобрать других слов, настолько комичными были её падения. Видимо, освоить скольжение для неё пока — задача со звёздочкой. Но отдавать её Сере всё равно пока нельзя.
— Отлично, Томонори. Осталось только скользить.
— Н-ну да, Аикава... Но мне всё равно стрёмно.
— Я снова буду держать тебя за руку.
Я взял её за руку и потянул за собой. Томонори, перебирая ногами, словно новорождённый оленёнок, кое-как продвигалась вперёд.
М-да. А ведь это и впрямь непросто.
Неужели нет какого-то другого способа научить? Методы Серы слишком жёсткие. Интересно, а как бы в такой ситуации учила Харуна?..
...Стоп. Кстати, о птичках. Я уже сто лет не видел эту гениальную волшебную девочку. С чего бы это? Когда мы пришли на каток, она точно была с нами...
Внезапно сзади в Томонори что-то врезалось. Это был... стул. Роскошный, великолепный ротанговый стул, сплетённый из лозы или чего-то подобного.
— Так уж и быть! Я притащила стул для Юкинори!
Лёгок на помине — или, скорее, накличь беду, вот она и появилась. Харуна, её дурацкий хохолок на макушке жизнерадостно подпрыгивал, словно виляющий хвост собаки. Она налетела на Томонори с этим стулом — ну вылитая госпожа Эммануэль, или эстрадная звезда вроде Кадзуко Хосоки, восседающая на нём.
— Давай, жми!
Харуна силой усадила Томонори на стул и, толкая её, набирала скорость.
— Ня-ха-ха-ха-ха-ха!
— Харуна! Ты что творишь, идиотка?!
Я отчаянно бросился в погоню, но скорость Харуны на льду была чудовищной. Она не уступала Сере, а то и превосходила её. И это значило...
— Гь-я-я-я-я-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!
Томонори истошно вопила от леденящего душу ужаса.
— Харуна! Сера уже пробовала этот трюк с ней...
— Ну как, Юкинори?! Круто же?!
— Стра-а-а-шно!
— Что именно?
— Ну, это...
— Что упадёшь?
— ...Угу.
— Ну, тогда я тебя подстрахую!
— А?
— Если даже ты завалишься, я тебя подниму!
— Учитель...
— И даже так... Тебе всё равно страшно?!
Так вот для чего ей понадобился этот стул...
Если честно, катание на стуле вряд ли научит кого-то нормально стоять на коньках. Но она поняла главное. Чтобы Томонори смогла поехать, нужно было избавиться от её страха. Поэтому, чтобы она точно не упала, чтобы привыкла к скорости, чтобы ей было весело — Харуна и притащила эту штуку. Я прекрасно понимал её чувства, но... как всегда, её методы были за гранью безумия.
— Харуна! Ты мешаешь другим посетителям!
В том-то и дело, что она вообще не смотрит по сторонам. Нужно хотя бы, чтобы они двигались помедленнее. На катке все ездят только по кругу, в одном направлении. Значит, я просто подкараулю их и поймаю.
Давай, давай, давай, давай! Ага, едут, едут, едут, едут!
— Хэк!
С кличем, достойным какого-нибудь мускулистого амбала из манги, я принял на себя удар стула, на котором восседала эта «госпожа Эммануэль», подталкиваемая Харуной.
Вж-жух! И Томонори, словно пробка, вылетела из этого стула.
Ну, логично. Я же резко остановил стул, нёсшийся на полной скорости, так что сидевшая в нём Томонори просто обязана была вылететь. От усилия, с которым я его удержал, ротанговые прутья жалобно затрещали.
Бды-ыщ! В меня врезалась Томонори, и я, шлёпнувшись на зад, проехался на ней по льду, словно на санках.
Вж-ж-жу-у-у-ух. Держа Томонори в охапке, мы проехались, крутясь, и врезались в борт. Прямо затылком. Неплохой захват, однако. Такой и в американском футболе зашёл бы на ура.
— Томонори?
Томонори всё это время мёртвой хваткой вжималась в меня на уровне пояса.
— Аикава... Я...
— Страшно, да? Я понимаю.
— Нет, не в этом дело. Я... я поняла кое-что. То, о чём говорила Сарасвати.
— Сарасвати?
Я не мог припомнить, когда и что именно она ей сказала.
— Быть рядом с тобой, вот так... — это делает меня счастливой. И от этого кому-то, кто рядом с тобой... становится больно.
— Томонори...
Я хотел было что-то сказать, но осёкся. В воздухе повеяло чем-то неприятным.
Томонори сжала меня в объятиях ещё крепче. Она подняла на меня взгляд, и... у неё, оказывается, такие огромные глаза. Сейчас это выражение лица было совсем девчачьим.
Томонори. Вечно похожая на мальчишку, именно в этот миг она была Юки. Да — в этот момент передо мной была «она», девушка.
От этого лица, столь не свойственного Томонори, моё сердце заколотилось с неистовой силой. Обнять ли её в ответ? Мои руки зависли в воздухе в нерешительности. Но отвести взгляд от неё я не мог.
— Я... осознала. Аикава — не мой муж. Аикава — это моя жена-невеста!
Чего? Что она несёт? Это бредни! Бредни сумасшедшей!
Да... В этот момент передо мной был «Томонори».
Я опустил потерявшую цель руку ей на голову.
— Ну, а ты тогда кто?
— Я — жена Аикавы! Но ведь и Аикава — моя жена тоже!
Я засмеялся. Смысла в этих словах не было. Всё-таки она идиотка.
— Томонори... Что ты вообще такое говоришь? С самого начала.
— Аикава... Ты же Дункан.
— Ещё бредовее.
— Это значит: неспособность замечать чужие чувства!
— Ты хотела сказать «я — толстокожий болван»? Это у тебя просто способность доносить мысли на нулевом уровне.
— И даже так... Ты всё равно не понимаешь?!
Она сжала объятия ещё сильнее.
— Задушишь же...
— Мне тоже тяжело!
— Ну так отпусти.
— Почему ты не понимаешь?! Аикава — дурак!
— И это говорит мне главная идиотка.
Что, чёрт возьми, произошло с Томонори? Мне этого никогда не понять.
Интересно, чем там занята Харуна? Я машинально повернул голову в её сторону. На стуле уже сидела какая-то маленькая девочка из обычных посетителей. Вот я же говорил — всем мешает.
— Ня-ха-ха-ха! Гони-гони!
Девочка на ротанговом троне визжала от восторга.
Хм? А почему это выглядит так, будто ей дико весело?
Не успел я опомниться, как у входа на лёд выстроилась целая очередь. Когда стул делал круг, на него садился следующий ребёнок. Похоже, всё это превратилось в очередь на аттракцион, наподобие американских горок.
Ну, если никому не мешают — пусть делают что хотят.
— Аикава... Давай! Тренировка.
— Томонори...
— Я, если с тобой, Аикава... мне больше не страшно!
— Хотя только что до жути боялась?
— Ага! Я поняла! Аикава — моя жена!
— Это я уже слышал, и сколько бы раз ни слышал, смысла всё равно не пойму. И вообще, здесь как-то опасно находиться.
— Тогда давай вон там! Там же никого нету!
Улыбаясь, Томонори потянула меня за руку на соседний каток. Он был предназначен для тренировок фигуристов. Сейчас он пустовал.
— Без спроса же пользоваться им... кажется, нам могут влететь по первое число.
— Тогда будем извиняться вместе! Я хочу заниматься только с тобой, Аикава!
Ну, с другой стороны, где ещё нам никто не помешает? Главное, потом не забыть извиниться перед персоналом.
Томонори отпустила меня и встала на лёд. Я тоже поднялся, отряхивая с себя налипший с холода снег.
Я взял Томонори за руку, и мы заскользили. О чудо! Та самая Томонори, которая только что была воплощением неустойчивости, сейчас скользила просто безупречно.
С чего вдруг? Ещё недавно она так паниковала... А теперь, словно всегда умела это делать, она ехала рядом, держась за мою руку.
Движения всё ещё были неуклюжими, скорость — низкой, но Томонори улыбалась.
Я ничего не понимаю. Вообще ничего не понимаю в происходящем, но... раз она улыбается — значит, всё остальное неважно.
С таким прогрессом она скоро сможет кататься и сама.
Рядом проплыла Сера. Она, элегантно скрестив ноги, сидела на ротанговом стуле. И как же аристократично она смотрелась! Она небрежно оперлась локтем о подлокотник и подпёрла щёку.
— Ня-ха-ха-ха!
Похоже, Харуна, толкавшая стул, тоже была в полном восторге.
Эх, хорошо бы так...
А? О чём это я сейчас подумал?!
— Аикава, ты тоже хочешь так прокатиться? Я скажу Учителю, чтобы и тебя покатала!
А? Да нет, я не то чтобы...
Топ-топ-топ-топ... Похоже, отпустить руку и ехать самой у Томонори пока не выходило: она бодро зашагала по льду, направляясь в ту сторону.
Вдруг сзади меня кто-то легонько потянул за одежду. Я обернулся — это была Ю.
— Прости, что всё время вожусь с Томонори и совсем не обращаю на тебя внимания.
«В следующий раз... не отходи от меня ни на шаг».
— Ага, договорились... А может, сходим как-нибудь вдвоём, тайком от Серы?
Казалось, она на мгновение задумалась. Затем, без каких-либо эмоций, медленно кивнула. Видимо, её смущала сама идея сделать это втайне от Серы.
— Аикава-а-а!
Ко мне, толкая ротанговый стул, словно Харуна, приближалась Томонори. Я развернулся и помахал ей рукой.
Внезапно Ю прильнула к моей спине. Так же, как тогда, в игре в «двух человек в одном пальто».
Мир... словно замер.
Сердце бешено колотилось.
«Этого... пока... хватит... Я потерплю».
— Чего именно?
Не ответив на мой вопрос, она, вжу-ух, проскользила мимо.
Сегодня все какие-то странные.
— Аикава-а! Учитель одолжила мне вот это!
Это был тот самый треснутый, почти сломанный ротанговый стул. Я не сказал «сломанный», потому что функцию стула он ещё выполнял.
Я бросил взгляд на Харуну.
— Ня-ха-ха-ха-ха!
Она весело смеялась, продолжая толкать свой стул.
...Похоже, стульев было два. Если присмотреться, стул, который толкала Харуна, был как новенький. Ага, значит, тот, который я так резко остановил, — он и был. И теперь его дали мне.
Честно говоря, садиться на него мне казалось как-то стыдно. И вообще, это же будет мешать окружающим?
Но все и так уже столпились вокруг Харуны. Если пробовать, то только сейчас.
Да нет, уговаривал я свой разум, нельзя же, чтобы взрослый парень творил такую дичь.
— Ня-ха-ха-ха! Ну как, народ?! Весело вам?!
Эх, весело-то им как...
— Аикава, давай, садись, попробуй.
Эх, ладно, была не была...
Я уселся. Что-то покалывает.
— Томонори. Толкни-ка меня сзади. Только один разочек. Чуть-чуть прокачусь — и сразу слезу.
— Лады! Погнали-и-и, Аикава-а-а-а!
Бды-ыщ! Меня вытолкнули с такой силой, что я чуть не врезался в борт, но успел затормозить ногой. Как бильярдный шар, я отскочил от борта и замер в углу катка.
А ведь было довольно весело. Я бы и ещё разок прокатился, но я же не ребёнок, в конце концов. Пора остановиться.
Я привстал — тр-р-р-р.
...Сейчас треснуло, да?
Наверное, штаны просто зацепились. Материал стула был грубоват. Надо было догадаться ещё когда я сел и почувствовал покалывание. Ну что за напасть...
Я попытался встать, не придавая этому значения.
Тр-р-реск! Тр-р-реск! Тр-р-реск!
Я недооценил ситуацию.
Честно говоря, я был готов, что они немного порвутся. Но если я сейчас встану до конца, штаны разойдутся по полной, и мои трусы предстанут во всей красе, обеспечив мне полный «Oh, yes».
— Аикава-а! Дай теперь я прокачусь!
— Ты же только что орала от ужаса!
— Если скорость будет обычной, то всё норм. И потом... Ведь ты же со мной...
Томонори слегка покраснела. Да что же с ней сегодня такое, право слово.
— Прости, но не могу тебя пустить.
Я не могу допустить, чтобы кто-то узнал, что у меня задница наружу. Так что я просто доеду на этом стуле до своих вещей!
Я изо всех сил оттолкнулся от бортика. Узнай же мощь зомби!
Вжу-у-ух.
Ха-ха-ха, Томонори, которая и на коньках-то не стоит, ни за что меня не догонит.
Бум.
— Аикава-а-а! Ну погоди-и-и-и!
— Что-то случилось?
Сера! Ну почему ты всегда появляешься в самый неподходящий момент?!
— Аикава не даёт мне прокатиться.
— ...Вот как.
Нефритовые глаза Серы уставились на меня. Или нет, возможно, в тот миг они налились алым.
Сера низко присела для толчка. Жаль, я не мог оценить вид сзади.
Я подумал: «Сейчас она рванёт», и в тот же миг она уже стояла прямо передо мной. Её изящная рука потянулась, чтобы схватить стул, и это выглядело ужасающе.
— Подожди, Сера. На это есть причина.
— Какая же? Если это очередная гадость, исход всё равно не изменится.
— ...Знаешь, забудь.
Я отбил её руку и снова пнул борт со всей зомби-силы.
В такие моменты на Серу полагаться нельзя. Мне следовало сразу рассказать всё Томонори.
Доехав до другого конца катка, я в очередной раз пнул борт, спасаясь от настигавшей меня Серы. Неужели нет другого выхода?
Пока я лихорадочно размышлял об этом...
— А... э-э... Простите... Может... можно мне... тоже... покататься? Простите, пожалуйста...
Раздался знакомый голос, который я совсем не жаждал слышать. Рядом с моим стулом, скользя параллельно, оказалась одна девушка... Хотя нет, две.
— Ты... Что ты здесь делаешь?
Я не мог скрыть своего потрясения и вытаращил глаза.
— ...Королева, ну же!
Ибо передо мной предстала не кто иная, как королева Вилье — Лилия Лилит.
Девушка, поспевавшая за Лилией, обладала роскошными формами, совершенно не вязавшимися с её миловидным личиком.
— П-простите, пожалуйста! Но... хотя бы разочек... мне так хотелось попробовать... Простите!
Похоже, ей до дрожи хотелось прокатиться.
Это ведь изобретение Харуны, чудо-девочки. Неудивительно, что Лилия, которая тоже является чудо-девочкой, заинтересовалась этим с горящими глазами. Хоть она и королева Вилье с пугающей силой, сейчас она самая обычная девчонка.
— Извини, но уступить не могу.
Раз уж людей стало больше, я точно не могу встать!
— Аикава-а!
— Аюму, хватит уже. Что ты, как ребёнок? Хочешь кататься в одно лицо и никого не пускать?
Томонори и Сера приближались.
Дела плохи. Если я могу двигаться только по прямой, как бы быстро я ни ехал, рано или поздно меня поймают. Неужели придётся смириться и показать всем дыру на штанах? Нет, ещё есть один способ.
Я слез со стула и ступил на лёд. Так, чтобы зад оставался на сиденье...
Я стал похож на рака-отшельника. Семеня короткими шажками, я сейчас напоминал Томонори в первые минуты на льду.
Меня настигла Сера с лицом, перекошенным от злобы, словно у демона.
В-вот, значит, каково это — играть в догонялки с чёртом.
— Давайте, слезайте быстрее.
Она потянула меня за руку, и в районе задницы раздался треск.
— Не могу. Ты хочешь меня опозорить?
300 процентов! Я упёрся всей своей зомби-силой. Сера тянула меня за обе руки, но даже так я был сильнее.
— Само твоё существование — уже позор. Смирись и слезай.
Это предел.
— Окей, Сера. Я всё объясню.
— Оправдания будешь давать стоя.
— Если я сейчас встану, моя задница окажется голой.
Рука Серы замерла как вкопанная.
— Это ещё каким образом?
— Прутья стула стали торчать и впились в штаны. Они зацепились.
— Ну почему с тобой вечно происходят такие отвратительные инциденты?
Сера отпустила мою руку.
— Значит, ты поняла.
— Поняла. Но что же нам делать?
— А... э-э... простите... Можно мне покататься?
От голоса сзади моё тело окаменело.
Лилия.
Она стояла, крепко прижимая к себе «Фуринканян», и смотрела на меня во все глаза.
— Сера. Бежим.
— Да. Предоставьте это мне.
Сера толкнула спинку стула, и я рванул с такой скоростью, будто произошёл взрыв.
— Прямо сейчас покидаем каток.
— Понял.
Пока мы на льду, мы у неё как на ладони. Если выберемся наружу — будем в безопасности.
— Быстр, как кошка...
Раздался голос, который я слышал однажды и мечтал не слышать никогда больше.
Рядом со мной, в позе спринтера на низком старте, стояла... очаровательная львица. То, как она размахивала лапами, делало её похожей на человека в ростовой кукле.
...Чёрт, да эта Лилия использовала его!
— Это ещё что такое?
Сера не смогла сдержать возглас удивления. Она ещё прибавила скорости, и стул буквально парил надо льдом.
Но «Фуринканян» не отставал.
На середине пути Сера резко развернулась на девяносто градусов, и мы вылетели с катка.
Но там-то нас «Фуринканян» и настиг.
Сера, получив удар сбоку, кубарем покатилась по полу.
— Сера!
— Мя-я-яу!
«Фуринканян» схватил меня за руку.
— Я ни за что не встану-у-у!
Мой душераздирающий крик, кажется, не произвёл на него никакого впечатления.
— Неподвижен, как кошка...
Хватит... Не тяни меня-я-я...
— П-простите... Это выглядело так весело... я не удержалась...
Рядом с «Фуринканяном» стояла Лилия, смущённо покраснев. В выборе средств она не стеснялась — вот что значит быть чудо-девочкой.
Я мотал головой, но в конце концов меня всё-таки стащили. Что за чудовищная мощь.
Лилия ждала этого момента с нетерпением и восторгом. Это было даже немного мило.
Тр-р-р-реск! Тр-р-р-реск!
О боже...
Сопротивление было бесполезно. Штаны на мне трещали по швам, и я рухнул лицом вперёд.
— А-ава-ва-ва...
Глаза Лилии наполнились слезами, и она обеими руками прикрыла рот.
Вообще-то, это мне впору плакать.
Я и представить не мог, что они порвутся настолько катастрофично. Порвалось даже нижнее бельё. Я застыл в позе с оттопыренным задом, готовый провалиться сквозь землю от стыда.
— Ч-ч-что... Что вы делаете?! Это... это... п-пошляк! За такое полагается тяжкое наказание!
В ответ на голос Лилии «Фуринканян» с размаху ударил меня. Это был превосходный замах — словно удар в гольфе, посылающий мяч далеко в поле. Отличный удар.
— Ну и в переделку ты попал. Не унывай, Аикава.
***
Так, под громкий успех публики, наше катание на коньках закончилось.
Я плёлся домой в полнейшем унынии. Когда мы шли сюда, Томонори была подавлена, а на обратном пути уже я нуждался в её утешении.
— С тобой это вечно. Чего ты теперь-то переживаешь, спустя столько времени? Противно.
— Ты, Аюму, всегда и везде — фу-отвратительный.
«Иногда кажется, что ты это специально».
Свобода слова — это, конечно, прекрасно, но всему же есть предел!
Но обиднее всего было то, что мне так и не удалось блеснуть своим мастерством катания на коньках.
На перекрёстке Т-образной формы Томонори остановилась.
— Ладно, я пошла домой... Спасибо тебе.
— Ага, до встречи на катке.
— А я завтра снова приду к тебе, Юкинори. Я собираюсь готовить мясной рулет.
Американская домашняя кухня! Я бы тоже попробовал.
— Ага, буду ждать! Учитель!
Сверкнув белозубой улыбкой, она радостно заулыбалась, словно ребёнок.
— Аикава... это...
— Что?
— Да нет, ничего.
Томонори опустила глаза с капризным выражением лица.
Сера, которая, казалось, хотела что-то сказать, вдруг резко развернулась и метнула листок.
— Укья! — послышался короткий вскрик.
— Что случилось, Сера?
— За нами хвост.
— Не надо сразу атаковать!
— Если кто-то следит за нами, полностью скрыв присутствие, это уже не простой человек.
— Выходи!
На мой окрик из тени показалась милая девушка.
Королева — Лилия Лилит.
Королева самолично шпионила за нами? Ничего себе дела.
— ...Э-э... простите... Вы замечательные... как вы заметили меня?
— Достаточно один раз увидеть лицо, и я запомню и энергетику. Не стоит недооценивать нас, ниндзя-вампиров.
Как и ожидалось от Серы. Вот на кого можно положиться!
Так, значит, с самого кануна Нового года за нами следила королева Лилия. Вот почему она была на катке. Но когда она увидела, как Харуна устроила аттракцион с креслом в стиле «Эммануэль», ей стало ужасно любопытно. И в итоге она выдала себя.
Это был провал, достойный и чудо-девочки, и просто маленькой девочки.
— Ты что творишь? Шпионишь за мной, значит?!
Я остановил Харуну, которая уже готова была кинуться в драку с претензиями. Ну что ты сразу в бутылку лезешь.
— Может, уже расскажешь? Зачем ты здесь? Лилия.
— Это... простите... Я... к Аюму Аикаве... испытываю... интерес.
— К этому ходячему куску промышленного мусора?
Я-то что за «продукт» такой? Но даже сквозь ядовитую колкость Серы чувствовалось, как она напряглась под натиском необычайно мощной ауры Лилии.
— Может быть... Понимаете... Для Вилье он может... стать угрозой... Простите...
— Переживаешь из-за переворота? У меня нет ни желания, ни сил на это.
— Нет, но, знаете... Сейчас меня заинтересовало нечто другое... Простите...
Лилия мельком бросила взгляд куда-то.
Ах, вот оно что! Её цель — Ю.
Ю обладает множеством уникальных сил, и её мощь постоянно привлекает охотников.
Центр всего — Юкливуд Хеллсайт.
Неужели она преследовала нас из-за того, что испугалась на льду? Или из-за какой-то там ревности? Нет, это вряд ли.
Должно быть, Ю, обладающую той же силой, что и Лилия, она считает угрозой.
Опять... Опять Ю.
Оставьте её уже в покое. Ю не желает этого.
— Сера, позаботься о Ю. Харуна, тащи бензопилу. Томонори, уходи.
— А ты что будешь делать, Аюму?
— Поиграю с ней. Надо потянуть время.
— Аюму... Поняла.
— Мистлетайн! Я мигом принесу, ждите!
«Будь осторожен».
— Не боись. Умирать я пока не собираюсь.
Все бросились в разные стороны. Сера схватила за руку Ю. Харуна со всех ног побежала к нашему дому. Я сжал кулак, готовясь принять бой, если Лилия двинется к ним.
И тут Томонори, накинув свой чёрный плащ, шагнула прямо к Лилии.
— Томонори! Ты что делаешь!
— Я тоже... с тобой, Аикава!
— Простите... если вы направите на меня клинок... простите.
Лилия взялась за лапу плюшевого львёнка, который висел у неё на руке. И он, словно резиновый, растянулся.
Теперь она держала его обеими руками, словно длинный меч. Лезвие у него было шире, чем у нагинаты, так что это, похоже, так называемый «Клинок Лазурного Дракона».
Он отличался от того «Фуринканяна», которого я видел на ярмарке комиксов. Тогда игрушка просто выросла в размерах. А теперь она ещё и в оружие превращается.
Ах да, точно. Это же оружие. Волшебное оружие.
— Клинок Льва... «Фуринканян»... Мы начинаем. Простите.
Лилия смотрела на меня, робко опуская взгляд. «Клинок Льва»... вкусное название. Ну да ладно.
Хорошо, что она, похоже, согласна поиграть.
Рука, сжимавшая оружие, слегка дрожала — может, от страха. Но устрашающей ауры не чувствовалось вовсе.
Лилия замахнулась.
И в следующее мгновение моё тело оказалось разрублено надвое. Хотя нет, в последний момент связь ещё держалась на честном слове. По крайней мере, спина осталась цела.
Это была не просто высокая скорость атаки. Она была быстрее Серы. На уровне Крис, легендарной чудо-девочки, или даже выше.
...Ах да, вспомнил. Демон-барон как-то говорил. Сила королевы равна или даже превосходит силу Великого Учителя или Крис.
Но ведь я-то — простой зомби. Мне такого монстра даже за всю жизнь не одолеть.
— А-а-Аикава! Отойди от него, придурошная!
В левой руке Томонори вспыхнуло пламя. Это была сила ниндзя-вампира: она материализовала огненный шар.
Она метнула его, но шар исчез прямо перед Клинком Лазурного Дракона. Воздух едва заметно завибрировал. Это барьер. Значит, сила «Фуринканяна» как защитное поле всё ещё при нём.
Выходит, одна эта штука — и абсолютное оружие, и абсолютная защита? Это же само противоречие.
— Томонори, отойди. Лилия, она тут ни при чём. Ладно?
— А... Почему я... должна вас слушаться?
Убойный аргумент. Крыть нечем.
Лилия ударила Томонори рукоятью клинка в живот. Скорость была такова, что она не успела даже рефлекторно защититься. Удар пришёлся точно в солнечное сплетение. Томонори согнулась пополам, сдавленно застонав. Но в её глазах, устремлённых на Лилию, всё ещё пылал боевой дух.
Прижимая к себе клинок, Лилия поклонилась.
— П-простите! Вам было больно?
— Извинениями отделываются только дети и политики. Томонори, уходи.
— Нет, не могу! Аикава! Почему ты решил остаться и драться в одиночку?
— Да потому, что я зомби! Чтобы защитить вас...
— Я тоже так могу! Как твоя жена, я тоже тебя защищу! В этот раз я точно буду тебе полезна!
— Если ради меня, то, пожалуйста, беги прямо сейчас.
— Ах, простите!
Хотелось бы, конечно, знать, за что именно «простите», но думать об этом времени не было.
Я тихо спросил у замахивающейся Лилии:
— Слышь... а может, договоримся? Переговоры — это не вариант?
Но Клинок Лазурного Дракона уже опускался. Рана на моём теле разошлась ещё сильнее.
— Простите!
Это «простите» было за то, что «разрубила», или за то, что «договариваться не буду»? Скорее первое. Она и не думала убирать оружие.
Вот так всегда с этими чудо-девочками. Даже с Крис, которая ещё способна на диалог, всё в итоге заканчивается битвой. Как минимум, нужно сломать её волшебное оружие — «Фуринканян». Даже не в форме кота, это всё равно немыслимая сила.
В канун Нового года с нами была Нэнэ-сан, и это как-то спасло ситуацию. Но что делать сейчас? Хотя бы если бы я сам мог стать чудо-девочкой...
...Стоп. Волшебное оружие. Точно, есть же ещё одно! Здесь, прямо здесь!
— Томонори.
— Что, Аикава?
— Слушай. Она непробиваема.
— Ага. Я без понятия, что с ней делать-то.
— Но знаешь, я в курсе ещё одного чудовищно сильного противника.
— Это же...
— Ты. Томонори.
Томонори удивлённо захлопала глазами. Она, казалось, забыла про весь накал ситуации.
— Я... Я? У Сарасвати или Серафим силы же куда больше...
— Да, это так. Пробуди своё волшебное оружие. «Винегрет», что сидит внутри тебя.
— Волшебное... оружие?
Возглас удивления издала не Томонори, а Лилия. Вот чёрт. Я опрометчиво ляпнул. Не надо было говорить вслух.
— Оно существует? Такое же, как «Фуринканян»?
— Ну-у, как знать.
Что делать? Ни одного ответа. Сказать ли? Как пробудить оружие в Томонори? Сможет ли оно тягаться с «Фуринканяном»?
Не получив ответа, Лилия ударила меня рукоятью.
— Простите... Простите... Простите...
Боли нет. Но и пощады тоже.
Я намертво вцепился в рукоять. Но схватился я, конечно же, за барьер.
— Простите... Не можете сказать? ...Я ведь так прошу.
— Ладно. Скажу. Внутри неё находится волшебное оружие. Если она потеряет сознание, оно активируется и, скорее всего, просто уничтожит тебя. Поэтому... дерись только со мной.
— Простите... Честное слово... Простите.
С лицом, готовым вот-вот расплакаться, Лилия ответила:
— Тогда я просто обязана это проверить... Простите.
Мелкой трусцой, словно милая зверушка, она направилась к Томонори. Похоже, я только подлил масла в огонь. Чёрт бы всё побрал!
Я поднялся и бросился за Лилией.
Она кружила Клинком Лазурного Дракона, словно танцуя. Один удар её маленькой руки был тяжёл и с невероятной лёгкостью переломал мне ноги.
Я попытался ударить, но она схватила меня за руку, вывернула её и швырнула об асфальт. Я и не ожидал, что она пустит в ход голые руки, а не «Фуринканян».
Клинок Лазурного Дракона, воткнутый в землю, снова превратился во льва. Он вырос, как слайм, до моего роста. Неужели она скрутит меня, а затем пустит в ход «Фуринканяна»...
— Беги, Томонори! Если так пойдёт...
Двуногий лев рванул с места, словно спринтер.
— Нет!
Мой отчаянный крик потонул в грохоте.
— П-почему ты такая?!
— Потому что я — жена Аикавы, а Аикава — моя жена!
Томонори встала на пути. Но её с лёгкостью сбили боковым ударом, и она спиной врезалась в электрический столб.
Ну, а чего я ждал. Даже Сарасвати с ней не справилась. От такого удара она точно отключится. Томонори слишком мало знала о «Фуринканяне». О том, что даже с таким милым личиком, эта зверушка — противник, с которым на равных может биться разве что Нэнэ-сан...
— А? Видимо, это была неправда. Простите.
— Может, оставишь нас уже в покое?
— Но... Простите.
Томонори лежала неподвижно, и не было похоже, чтобы волшебное оружие пробудилось.
...Нет, ещё нет.
Кулак Томонори сжался.
— Гх... Сильна-а. Слишком уж сильная. Что это за хрень вообще?
Поднявшись, Томонори сотворила в левой руке пламя и метнула его в «Фуринканяна».
— Быстр, как кошка...
Оно уклонилось и снова ударило Томонори сбоку, только что поднявшуюся. На этот раз она влетела в стену какого-то дома. По стене пошла трещина — видимо, удар был сильнее предыдущего. Похоже, она лупит так, чтобы не убить.
И всё из-за того, что я проболтался про волшебное оружие в Томонори.
— Ай-яй-яй... — Томонори снова поднялась. Но один глаз у неё заплыл, плечо она прижимала, и вся она была еле жива.
«Фуринканян» без промедления ударил Томонори по голове. Та, похоже, вообще не видела атаки и снова не смогла защититься. По лбу, носу, щеке потекла кровь.
Но даже так Томонори не потеряла сознание.
— Томонори! — я попытался вырваться, но Лилия прижала меня к земле с ещё большей силой. Вся моя мощь была абсолютно бесполезна. Ну да, Лилия же всё это время в форме чудо-девочки. А против такой формы мои зомби-силы никогда не работали. Быстрее бы Харуна принесла трансформирующее устройство. Я совсем не мог двигаться. Хотелось прямо сейчас броситься к Томонори и бежать с ней без оглядки. Но, как всегда, моих сил не хватало.
Томонори снова впечатали спиной в столб. На этот раз удар был такой силы, что столб надломился. Теперь-то Томонори точно не встанет.
— Простите... Ну что же, теперь-то мы увидим?
С виноватым, но вместе с тем жадным до любопытства лицом Лилия уставилась на Томонори.
— Винегрет... ты слышишь меня?
Лёжа на земле, Томонори с трудом выдавливала слова сквозь сбитое дыхание.
Что заставляет её так держаться?.. Похоже, она ещё в сознании.
— Мне... всё это время было... противно знать, что ты внутри меня. Потому что я понимала: это слишком огромная сила, и она... приносит всем боль.
Не в силах пошевелить одной рукой, она опёрлась на сломанный столб и изо всех сил попыталась поднять тело. На дрожащих, непослушных ногах она встала против «Фуринканяна».
Разумеется, последовал удар, и Томонори, словно пушинку, отбросило в сторону. Но она тут же встала опять. Она поднялась на трясущихся ногах, прямо как на льду, когда не могла удержать равновесие.
Хватит. Уже хватит, Томонори. Просто беги.
Но эти слова застряли у меня в горле. Наружу рвались одни только слёзы.
Если бы только у меня было больше сил...
— Если бы только у меня было больше сил, я бы смогла помочь Аикаве...
Томонори. Я не хочу смотреть, как тебя калечат.
— Именно сейчас! Именно здесь! Только я, только твоя сила способны на это!
Тело её было измочалено, но глаза Томонори ещё не угасли.
В этот миг, в её взгляде, полном боевого духа, я... я чуть-чуть... самую малость... был ею очарован.
— Так ответь же!!! Винегрет!!! Дай мне свою силу-у-у-у!!!
На голос Томонори из-за её спины возникло нечто, похожее на духа. Это был мужчина, левая половина тела которого состояла из пламени, и видна была лишь правая его часть.
Как и «Фуринканян», это было «волшебное оружие», встроенное в Томонори.
И вот сейчас два чудовищных оружия стояли друг напротив друга.
Обычно Винегрет — оружие массового поражения — появлялся лишь тогда, когда с Томонори что-то случалось и она теряла сознание. Но сегодня всё было иначе. Впервые Томонори по собственной воле, сознательно явила Винегрета.
— П-простите... Значит, это была правда.
При виде этого Лилия произнесла это удивительно радостным голосом.
«Фуринканян» замахнулся своей кошачьей лапой на Винегрета. Но удар прошёл сквозь его пламенное тело, и, напротив, сам «Фуринканян» отлетел от ответного удара.
— Погнали, Винегрет. Теперь я знаю... как тебя использовать.
Томонори подняла левую руку. Вокруг неё закружились сгустки пламени — один, два. Они заколыхались в воздухе, словно призраки.
Благодаря волшебному оружию она, казалось, забыла о тяжёлых ранах. Она крепко, уверенно стояла на асфальте.
— Быстр... Мя-яу-у!
Множество огненных шаров устремились в «Фуринканяна» и взорвались. Часть столба разлетелась в щепки, стена дома обратилась в пыль, но «Фуринканян» остался невредим.
Увидев это, Лилия громким, чётким голосом начала произносить заклинание.
— Синий огонь — в правую руку!
Услышав эти слова, «Фуринканян» мило подёргал ушами и отозвался.
— Первое заклинание подтверждено, освобождение магической формулы. Мя-яу-у!
Не желая уступать, Томонори тоже начала читать заклинание.
— Освободи замёрзшее сердце!
— Первое заклинание подтверждено. Освобождение магической формулы.
Винегрет, повинуясь голосу, широко раскинул руки.
— Красный огонь — в левую руку! — продолжала Лилия.
— Второе заклинание подтверждено. Излучение пламени, подобно кошке.
«Фуринканян» встал на четвереньки и широко раскрыл пасть.
— Даже дыхание богов обратится в метель!
Вслед за ней, не отставая, продолжала Томонори.
— Второе заклинание подтверждено. Подготовка к заморозке завершена.
— Испепели вечность! Infinity Inferno!
— Финальное заклинание, подтверждаю. Мяу. Нашествие, подобное «огню»!
В тот миг, когда слова были произнесены, из пасти «Фуринканяна» вырвалось пламя.
— Пронзи!!! Absolute Fenrir!!!
— Финальное заклинание подтверждено. Запуск заморозки.
По велению Томонори Винегрет вытянул руки вперёд.
Я думал, что всё вокруг поглотит пламя.
Я думал, что всё вокруг обратится в лёд.
Но две эти стихии взаимоуничтожились. Да, Винегрет нейтрализовал атаку «Фуринканяна».
Следующие слова они произнесли одновременно.
— Это точка бифуркации жизни!
— Первое заклинание подтверждено. Освобождение магической формулы.
— Это точка бифуркации жизни!
— Первое заклинание подтверждено. Освобождение магической формулы. Мяу.
— Я пойду путём жизни, ты же — путём смерти.
— Второе заклинание подтверждено. Ударная волна готова.
— Я пойду путём жизни, ты же — путём смерти.
— Второе заклинание подтверждено. Ударная волна. Мяу.
— Просто сокруши! Manticore!
— Финальное заклинание подтверждено. Выпуск ударной волны вперёд.
— Сокруши, Manticore!
— Финальное заклинание подтверждено. Тишина, подобная лесу...
Воздух задрожал. Пространство заколебалось, словно от марева.
Раздался гул, и левую лапу «Фуринканяна» оторвало. Наружу полетели клочья набивки.
Винегрет же остался невредим. Оно и понятно — ведь это само оружие. Лишь его левая половина слегка колыхалась. Если бы удар пришёлся справа, может, и у него оторвало бы руку.
Это была идеальная пара «хищник-жертва». «Винегрет» был природным врагом «Фуринканяна».
И всё же, с какой-то радостью на лице, Лилия отпустила меня.
Она подняла руку, и розовый свет окутал лапу «Фуринканяна», восстанавливая её. Ах да, «Фуринканян» — не живое существо, поэтому сила чудо-девочки может легко его чинить.
Чтобы победить королеву, нужно победить «Фуринканяна». Но королева может мгновенно его починить. Та ещё задачка.
— Простите... Позвольте мне... проверить кое-что.
Превратив «Фуринканяна» обратно в Клинок Лазурного Дракона, Лилия двинулась на Томонори.
Когда она замахнулась, Томонори выкрикнула:
— Винегрет-о-о-о-о!
Клинок Лилии столкнулся с непреклонной правой рукой Винегрета.
И между ними посыпались искры. Похоже, Винегрет мог игнорировать барьер.
— Значит... это действительно сила, равная «Фуринканяну»? Простите... Я хочу её. Простите.
Огненные шары, летящие в Лилию из рук Томонори, разбивались о её барьер.
Но в этот момент я сзади обнял королеву Лилию.
Пусть меня и отталкивает барьер, мне всё равно. Я обнимаю её вместе с ним.
— И долго ты собираешься держать меня за бортом?
Я нахально ухмыльнулся, и моя улыбка, должно быть, была до безобразия мерзкой.
Лилия мельком обернулась ко мне.
Сейчас! Томонори, давай!
В этот миг правая рука Винегрета наложилась на правую руку Томонори и выбила Клинок Льва, «Фуринканяна».
Я думал, что сейчас он сразит королеву. Но Томонори вдруг обмякла, словно потеряв сознание, и рухнула на колени. Винегрет тоже исчез, будто растворился в воздухе.
Что? Что случилось? Почему у неё из рук, ног, спины хлещет кровь?!
Нужно срочно что-то делать, нужно переливание...
— Ах. — Коротко выдохнула Лилия, провожая взглядом отлетающий «Фуринканян».
В тот же миг сопротивление барьера исчезло, и я со всей силы сжал Лилию в объятиях. Нет, видимо, я слишком сильно подался вперёд и, словно опрокидывая Лилию, повалился на неё сверху.
— Кья-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я!
Мягкие... Какие у неё мягкие губы.
Мягкая... Какая у неё мягкая грудь.
Да, я прикоснулся губами к губам Лилии, а мои руки, словно охватывая её скромную, обезжиренную, как сказала бы Харуна, грудь, нагло сжали её в горстях.
Точь-в-точь как тогда, когда я впервые встретил Томонори...
...Я опять это сделал.
Хорошо, что она не ниндзя-вампир. С ниндзя-вампирами ведь поцелуй означает брак.
— Кья-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я!
Лилия упёрлась в меня обеими руками и с невероятной силой оттолкнула. Я шлёпнулся на задницу, и она уселась на меня верхом.
— Кья-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я!
Бдыщ-бдыщ-бдыщ... На меня обрушился град хлёстких пощёчин.
— Кья-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я!
Схватив меня за грудки, она с бешеной силой затрясла меня вперёд-назад. Голова моя заходила ходуном.
— Кья-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я!
Пунцовая до кончиков ушей, со слезами на глазах, она смотрела на меня сверху вниз.
Лилия была словно юная дева. Её глаза увлажнились, она надула губки, и я невольно...
— Прости, пожалуйста.
...извинился перед ней.
Лилия что-то хотела сказать и чуть приоткрыла рот, но тут же закрыла его и поднялась. А затем её железный кулак врезался мне прямо в лицо, и перед глазами всё померкло.
Когда я открыл глаза, Лилии уже не было. Похоже, поцелуй стал для неё настоящим шоком. Может, это был её первый поцелуй?.. Похоже, я натворил непоправимое. Наверное.
Я поднялся. Рядом лежала поверженная Томонори.
Ведь когда появился Винегрет, бой был практически в одни ворота... Так почему же она вдруг...
Я приблизился и легонько похлопал её по телу. Но реакции не было. Тогда я взял её на руки.
— Томонори?
— Кха... — Томонори выплюнула сгусток крови.
Из рук и ног хлестала кровь, одежда медленно пропитывалась алым изнутри.
Что это... Да что же это такое?!
Ах да, Винегрет.
Раньше Демон-барон давал мне кольцо, чтобы контролировать Винегрета. Без него оружие невозможно обуздать.
Может быть, это значит, что тело Томонори просто не выдерживает его? Да, у людей есть бессознательный предохранитель, не позволяющий использовать силу в полную мощь...
— Аикава... Ты цел?.. Хорошо... Наконец-то... я, как твоя жена... смогла тебя... защитить...
Она попыталась улыбнуться, но снова закашлялась кровью.
Томонори тоже знала. Знала, что довериться Винегрету — значит, позволить своему телу разрушиться. Но она — ниндзя-вампир.
— Да, это благодаря тебе. Поэтому, Томонори... выпей моей крови.
Томонори из последних сил широко раскрыла слипающиеся глаза и слабо покачала головой.
— Аикава... Но для кровопития... есть ведь... правило...
— Ага, я знаю.
По закону ниндзя-вампиров, есть один ритуал, который нужно совершить перед тем, как пить кровь.
И я... его выполнил.
— ...М-м-м.
Я позволил себе лишь на мгновение прикоснуться к мягким, удивлённо приоткрытым губам Томонори и тут же подставил ей шею.
— Ну как, теперь порядок?
— Аикава... Томонори задумчиво провела пальцами по своим губам. Неужели мой поцелуй был ей настолько неприятен? Но её щёки, ещё мгновение назад бледные от потери крови, вдруг залились нежно-розовым румянцем. А затем...
Кусь. Томонори вонзила клыки в мою шею. И прямо на глазах её раны начали стремительно затягиваться.
Ну, вот теперь я спокоен.
— С-слушай, Аикава, — пробормотал она, поднимаясь на ноги и отряхивая перепачканную одежду.
— Что?
— Мы с тобой... ну, это... теперь ведь уже... пара?
— А вот и нет.
— Чего?!
— Я — твоя жена, а ты — моя жена. Разве не так?
— ...Точно! Так и есть!
— Я ценю твои чувства и хочу их принять. Но понимаешь... я всё равно никак не могу уяснить, что значит «встречаться». Поэтому... парой мы быть не можем.
— Дура-а-ак, — с широченной улыбкой на лице Томонори выпалила излюбленное оскорбление младшеклассников.
— Чего сразу «дурак»-то?
— Аикава — ну точно мелкий и тупой пацан.
— От тебя-то я такое слышать не хочу, ясно?
Продолжая улыбаться, Томонори вдруг крепко обнял меня, прижавшись щекой к моей груди.
— Эй, не прилипай так. Ты что, коала?
Не разжимая объятий, он поднял голову. И это снова была прежняя, полная жизни Томонори. Хотя нет... в этот момент передо мной снова мелькнула она — девушка. Должно быть, именно Юки Ёсида. Вот почему моё сердце колотилось как бешеное. Чёрт, только бы он не заметил, как сильно оно стучит.
— Слышь, Аикава... Можно... ещё разок?
— Что, крови всё ещё не хватает?
— Угу.
— Только сегодня, ладно?
Томонори зажмурился и вытянулся в струнку. Я тоже подался губами вперёд, чтобы поцеловать Томонори...
— Да-а-а-ра-а-а-ся-ся-ся-ся-а-а-а-а!!!
Мою щёку пронзил носок ботинка. Он вращался с бешеной скоростью, словно сверло, но от шока всё это виделось мне как в замедленной съёмке.
А-ба-ба-ба-ба-ба!Зубы впились в мясо щеки изнутри. Кажется, даже десна деформировалась. Даже когда итальянцы, смакуя пасту, восклицают «Буоно!» и крутят пальцем в щеке, и то, наверное, не так сильно в ней ковыряются.
— Ты в порядке, Юкинори?! Ах ты извращенец! Эро-рокер! Комната эро-рокера!Бдыщ-бдыщ-бдыщ-бдыщ!Получая град звонких пощёчин, я наконец осознал.
Всё это время Харуна беспокоилась о Томонори.
Зачем она заставила её участвовать в «Гонке красавчиков»? Зачем начала эту тренировку на коньках?
Всё это было ради её ученицы — Томонори. Когда Томонори хотела что-то сделать для меня или когда она падал духом, Харуна всегда приходила на помощь.
Раньше Харуна устраивала ивенты и поднимала шум исключительно ради себя. Но теперь её цель изменилась — она делала это ради другого.
— ...Я так рада, что ты в порядке.
Тёплая, мягкая улыбка озарила лицо Харуны. И точно такое же выражение появилось на лице Томонори.
Да, Харуна любит Томонори. Любовь учителя к своему ученику. Бывает и такая.
Я, может, и не понимаю, что значит «встречаться», быть «парой» или «пожениться».Но то, что между ними есть любовь — это я понимаю.
...Выходит, я и правда всё ещё ребёнок?