До контрольного лагеря они спускались медленно. Не потому что тропа была особенно сложной. Потому что
после выхода из Водосбора тело слишком быстро вспомнило обо всём, что Хару до этого заставлял его игнорировать.
Бок ныл при каждом глубоком вдохе. Предплечье под повязкой неприятно тянуло. Мокрые сапоги
стали тяжёлыми, а одежда прилипала к коже так, будто они всё ещё шли по затопленному коридору.
Аканэ держалась справа. Не поддерживала его открыто, но шла достаточно близко, чтобы в любой момент
подхватить. Чисаки не отпускала его руку. Сначала Хару решил, что она просто боится поскользнуться на
мокром склоне. Однако тропа стала ровнее, а её пальцы всё равно оставались переплетены с его. Внизу
уже суетились служащие. Один мужчина побежал к будке. Другой поднял сигнальный флажок, сообщая
остальным, что группа вышла самостоятельно. У навеса появился лекарь.
— Не ускоряйтесь! — крикнул он. — Спускайтесь как идёте!
— Мы и не собирались бежать, — пробормотал Хару.
Аканэ посмотрела на него.
— Ты собирался.
— Только немного быстрее.
— Значит, собирался.
Чисаки сильнее сжала его пальцы.
— Можешь опереться и на Аканэ.
Хару посмотрел вправо. Та шла совсем рядом. Он протянул свободную руку.
— Ты сама сказала не геройствовать.
Аканэ посмотрела на его ладонь.
— Я сказала не геройствовать, а не превращать спуск в прогулку влюблённых.
— Мы уже живём в одном доме.
— И что?
— Поздно скрывать.
Аканэ недовольно фыркнула. Но руку всё-таки взяла. Теперь Хару спускался между ними. Чисаки
слева. Аканэ справа. И впервые за всё время после выхода из данжа напряжение немного отпустило.
***
Лекарь не позволил им даже снять снаряжение самостоятельно. Хару посадили на широкую
деревянную скамью. Аканэ заставили остаться рядом. Чисаки попыталась объяснить, какие раны уже
обработала, но мужчина только поднял ладонь.
— Всё расскажете по порядку. Сначала дыхание.
Он приложил ухо к груди Хару. Попросил глубоко вдохнуть. Потом ещё раз. На третьем вдохе Хару
поморщился.
— Здесь?
Лекарь надавил пальцами на бок.
— Здесь.
— Терпимо.
— Это слово сегодня запрещено.
Аканэ немедленно кивнула.
— Наконец-то разумное правило.
— Ты только что угрожала проверить мои рёбра.
— Потому что ты их не бережёшь.
Лекарь посмотрел на неё.
— Вы родственники?
— Нет, — ответили они одновременно.
Чисаки тихо засмеялась. Аканэ повернулась к ней.
— Что?
— Ничего.
— Тогда почему улыбаешься?
— Потому что вы очень убедительно ответили.
Хару хотел добавить что-нибудь, но лекарь снова надавил на бок.
— Не разговаривайте.
— Это ему, надеюсь? — спросила Аканэ.
— Всем.
Чисаки закрыла рот ладонью, скрывая улыбку. После осмотра выяснилось, что перелома
действительно нет. Сильный ушиб. Несколько растянутых мышц. Порез на предплечье обработан
правильно. Лекарь снял повязку Чисаки, промыл рану ещё раз и наложил новую.
— Магией закрывали?
— Частично, — ответила она. — Оставила края открытыми из-за грязных когтей.
Мужчина кивнул.
— Хорошо сделано.
Чисаки выпрямилась чуть заметнее.
— Спасибо.
— Магический резерв?
— Осталось немного больше половины.
— Головокружение?
— Нет.
— Дрожь в пальцах?
Она подняла руки. Пальцы действительно дрожали. Едва заметно. Чисаки сама только сейчас увидела.
— Немного.
— Значит, сегодня больше никакого лечения, кроме крайней необходимости.
— Но Хару…
— Хару уже обработан. Его тело должно делать часть работы само.
Хару посмотрел на неё.
— Слышала?
— Не радуйся.
— Я не радуюсь. Просто впервые запретили лечить меня насильно.
— Я никогда не лечила тебя насильно.
Аканэ посмотрела на неё.
— Почти никогда.
— Только когда он упрямился.
— То есть почти всегда.
Лекарь тяжело вздохнул.
— Следующая.
Аканэ села на место Хару. Царапина на щеке оказалась поверхностной. Сильнее пострадало бедро:
удар воды и тяжёлого хвоста оставил синяк, которого она до этого не показывала. Хару сразу нахмурился.
— Ты сказала, что цела.
— Я цела.
— У тебя половина бедра синяя.
— Не половина.
— Аканэ.
— Ходить могу.
— Это не значит…
Она посмотрела на него тем самым взглядом.
— Ты сейчас собираешься читать мне лекцию о том, что раны надо показывать сразу?
Хару открыл рот. Закрыл. Чисаки повернулась к нему.
— Пожалуйста, продолжай. Мне интересно.
— Я просто хотел сказать, что мы договаривались.
— Договаривались, — согласилась Аканэ. — Поэтому я и села на осмотр.
— После того как лекарь приказал.
— Но села же.
Хару посмотрел на Чисаки.
— Видишь, с чем мне приходится жить?
Аканэ не дала ей ответить.
— В нашем доме большая дверь. Можешь уйти.
— Дом куплен и на мои деньги.
— Тогда можешь спать на своей половине.
— У меня комната целиком.
— Пока.
Чисаки снова засмеялась. На этот раз не скрываясь. Лекарь закончил перевязку и отступил.
— Вы трое очень бодры для людей, только что вышедших из опасного комплекса.
Хару пожал плечами.
— Мы дома ещё хуже.
Аканэ ткнула его пальцем в здоровое плечо.
— Не пугай человека.
***
После медицинского осмотра начался отчёт. Не полный. Только первичный, пока воспоминания были
свежими. Их усадили под навесом за длинный стол. Перед каждым поставили кружку горячего отвара.
Начальник лагеря раскрыл журнал. Рядом сидела девушка-писарь, готовая записывать изменения на
схеме.
— Начинаем с входа, — сказал начальник. — Без догадок. Только то, что видели сами.
Хару положил перед собой карту.
— Входной проход без изменений. Первая решётка цела. Во входном зале были две водяные крысы.
— Устранены?
— Да.
— Повреждения конструкции?
— Нет.
Аканэ продолжила:
— Под мостом обитает существо размером примерно с крупную собаку. Длинное тело, плоская
голова, четыре короткие лапы. Может выпрыгивать из воды и бить по нижней части моста.
Писарь подняла голову.
— Одно?
— Видели одно.
— Не утверждаем, что оно единственное, — добавил Хару.
Начальник лагеря кивнул.
— Правильно.
Чисаки описала слизней на лестнице. Особенно разъедающую жидкость и наличие подвижного ядра.
Хару показал потускневший участок на Блэйде, не называя его по имени.
— Металл выдержал контакт, но обычный клинок мог бы пострадать сильнее.
— Ядро видно снаружи? — спросила писарь.
— Только когда существо двигается. Внутри есть тёмная масса. Она смещается.
— Свет реагирует?
— Один слизень потянулся к нему, — сказала Чисаки. — Но пиявкообразные существа, наоборот,
уходили от белого магического света.
Перо быстро двигалось по бумаге. Первый механизм описывали дольше. Положение колёс.
Направление цепей. Поднятие решётки. Существо с плоским хвостом. Потом развилка. Новая
контрольная метка. Неизвестные проходы. Опустившаяся плита. Начальник лагеря несколько раз
переспрашивал положение рычага.
— Аварийная цепь находилась со стороны выхода?
— Да, — ответила Аканэ. — Но её не хватало, чтобы полностью поднять плиту.
— Деревянные клинья?
— Разрушены, — сказал Хару.
— Оба?
— Оба.
— Меч пострадал?
Хару посмотрел на клинок.
— Нет.
> — Моё достоинство — немного.
*Тебя спасли от камня.*
> — Именно поэтому я воздерживаюсь от жалоб.
Хару не ответил вслух. Только провёл ладонью по гарде. Писарь заметила движение.
— Клинок удерживал плиту?
— Несколько секунд. Потом использовали его как дополнительный рычаг.
— Не рекомендую повторять, — сказал начальник лагеря.
— Мы тоже не планируем.
— Все так говорят до следующей плиты.
Аканэ посмотрела на Хару.
— Особенно он.
— Почему опять я?
— Потому что именно ты подставил меч.
— А что мне было делать?
— В тот момент — ничего другого.
— Тогда претензия снимается.
— Я не снимала.
Чисаки наклонилась к карте.
— Здесь нужно отметить, что вода пошла из правого прохода до полного закрытия плиты.
Писарь добавила линию. Дальше дошли до круглого зала. Панцирное существо вызвало больше всего
вопросов. Размер. Форма панциря. Количество лап. Способ движения. Реакция на свет. Уязвимые места.
— Точно размером с телегу? — спросил начальник.
Хару посмотрел на Аканэ.
— С небольшую телегу.
— Почти с обычную, — сказала она.
— Оно было широким.
— И длинным.
Чисаки задумалась.
— Если считать хвост, то ближе к обычной телеге.
Начальник лагеря записал:
— Крупнее прошлых оценок.
— Оно могло вырасти? — спросила Чисаки.
— Или предыдущая группа видела молодое.
— Или из воды показывалась только часть, — сказал Хару.
— Верно. Поэтому в отчёт пойдёт диапазон.
Когда они закончили, за первой схемой лежали ещё три листа. Писарь устало размяла пальцы.
— Вы прошли не самую длинную известную часть, но изменений принесли больше, чем некоторые
группы после полного дня внутри.
— Это хорошо? — спросил Хару.
— Для отчёта — да. Для комплекса — нет.
Начальник лагеря закрыл журнал.
— Ваш маршрут подтверждён двумя контрольными метками и активацией главного затвора.
Прохождение засчитывается.
Чисаки замерла. Хотя все уже понимали это с момента выхода, официальные слова прозвучали иначе.
Весомее.
— Значит… первая печать наша? — спросила она.
— После подтверждения в Wist. Здесь я выдаю предварительный знак.
Он достал три небольших круглых жетона. На каждом была выгравирована волна. Не яркая. Без
драгоценных металлов. Простая рабочая печать. Но когда жетон лёг на ладонь Хару, тот почувствовал
неожиданную тяжесть. Не физическую. Они действительно сделали это. Чисаки смотрела на свой знак, не
моргая. Аканэ повернула жетон между пальцами.
— Один из пяти.
Хару посмотрел на обеих.
— Один из пяти.
Чисаки подняла глаза. Улыбка появилась медленно. Не широкая. Но настоящая.
— И первая для моей карты.
Аканэ кивнула.
— Первая.
Не сказала, что ещё рано радоваться. Не напомнила о втором данже. Просто позволила ей
почувствовать этот момент.
***
Обратно они вышли только на следующее утро. Начальник лагеря настоял, чтобы группа
переночевала под наблюдением лекаря. Хару не спорил. Почти.
— Мы можем пройти хотя бы до башни.
— Нет.
— Дорога знакомая.
— Нет.
— Если медленно…
— Нет.
Аканэ стояла рядом, скрестив руки.
— Мне нравится этот человек.
Хару посмотрел на неё.
— Ты слишком быстро находишь союзников.
— Потому что они говорят разумные вещи.
— Он держит нас здесь против воли.
Лекарь поднял голову от записей.
— Ворота лагеря открыты. Можете идти.
Хару уже собирался встать.
— Но если потеряете сознание на дороге, в отчёте я укажу, что вы покинули место вопреки
медицинской рекомендации.
Хару снова сел.
— Это нечестно.
— Это бумага.
Чисаки протянула ему кружку.
— Пей.
Он взял.
— Теперь и ты.
— Особенно я.
Вечером они сидели у костра контрольного лагеря. Вокруг находились другие люди. Служащие. Двое
авантюристов, готовившихся к следующему входу. Возчик с припасами. Поэтому Блэйд оставался мечом
возле Хару. Разговаривал только мысленно.
> — Ваше решение остаться было правильным.
*Это было не моё решение.*
> — Но вы подчинились.
*Под угрозой отчёта.*
> — Мотивация не отменяет результата.
Хару пил горячий отвар. Бок уже болел меньше. Чисаки сидела напротив, завернувшись в сухой плащ.
Аканэ устроилась рядом с ним. Плечом касалась его плеча. На людях она не проявляла нежность так
открыто, как в доме или внутри данжа. Но и не отодвигалась.— Что? — спросила она, заметив взгляд Хару.
— Ничего.
— Тогда не смотри так.
— Как?
— Довольно.
— Я просто смотрю.
— Вот именно.
Чисаки спрятала улыбку за кружкой.
— Аканэ.
— Что?
— Он уже получил удар по рёбрам.
— И?
— Может, не надо добавлять.
Аканэ посмотрела на Хару.
— Я его даже не трогаю.
Он положил ладонь ей на колено под краем стола.
— Пока.
Она мгновенно накрыла его пальцы своей рукой. Не убрала. Просто сжала. И тихо сказала:
— Ещё одно движение — и у тебя действительно появится сломанное ребро.
— У меня ничего не сломано.
— Появится.
Чисаки видела только их лица. Но, судя по приподнятой брови, догадалась, что под столом
происходило что-то ещё.
— Вы очень тихо спорите.
— Мы не спорим, — сказала Аканэ.
— Тогда почему Хару выглядит довольным?
Аканэ резко посмотрела на него.
— Вот именно. Почему?
— Отвар вкусный.
— Лжец.
— Наконец-то вы меня понимаете.
Несмотря на усталость, вечер оказался спокойным. Не счастливым в шумном смысле. Просто
спокойным. Никто не пытался убить их. Пол не уходил из-под ног. Вода не поднималась. Плиты не
падали. Оказалось, что после нескольких часов внутри Водосбора обычный костёр и чужие голоса могут
казаться роскошью.
***
Дорога назад заняла два дня. Они двигались медленнее, чем на пути к данжу. Хару не нёс общий
запас. Часть его вещей распределили между Аканэ и Чисаки. Он возражал только один раз. После этого
Аканэ сказала:
— Или отдаёшь мешок, или я забираю меч.
Хару посмотрел на неё.
— Ты его не поднимешь надолго.
— Тогда потащу по земле.
> — Я решительно против.
*Я тоже.*
Хару отдал мешок. Первую ночь снова провели у сторожевой башни. На этот раз место ощущалось
иначе. До Водосбора башня была последней безопасной точкой перед неизвестностью. Теперь —
знакомым ориентиром на пути домой. Блэйд принял человеческую форму только после того, как они
проверили дорогу и убедились, что поблизости никого нет. Он сразу занялся ужином.
— Вы могли бы хотя бы сделать вид, что рады меня видеть, — сказал Хару.
Блэйд раскладывал продукты.
— Я находился у вас в руках почти весь день.
— В человеческой форме.
— Моё отношение не зависит от внешности.
— Звучит холодно.
— Я готовлю вам горячую пищу.
— Это уже теплее.
Аканэ снимала сапоги возле стены.
— Не отвлекай его.
— Я поддерживаю разговор.
— Ты мешаешь ужину.
— Дома она была мягче, — пожаловался Хару Чисаки.
Та сидела на плаще и проверяла предварительную печать.
— Может, потому что дома ты вёл себя лучше.
— Я ничего не успел сделать.
— Именно.
Аканэ бросила в него свёрнутую ткань. Хару поймал. Боком сразу отозвалась боль. Он поморщился.
Она мгновенно поднялась.
— Сильно?
— Нет.
— Покажи.
— Просто потянуло.
— Хару.
— Честно.
Аканэ подошла. Положила ладонь ему на бок. Не давила. Проверяла по лицу.
— Дурак.
Но сказала тихо. Без настоящей злости.
— Ты сама бросила.
— Потому что не думала, что ты будешь ловить больной стороной.
— У меня обе руки на одной стороне тела.
— Не умничай.
Чисаки наблюдала. Не как раньше. Без ощущения, что ей остаётся только смотреть. Она встала и
подошла к ним.
— Дай проверю.
Аканэ убрала руку. Хару поднял край рубашки. Синяк стал темнее, но не увеличился. Чисаки
осторожно коснулась кожи.
— Ничего нового.
— Я говорил.
— Это не значит, что можно ловить всё подряд.
Хару посмотрел на Аканэ.
— Слышала?
— Сейчас брошу что-нибудь тяжелее.
— Вот она, забота.
Аканэ отвернулась. Уши немного покраснели. Чисаки заметила. Улыбнулась. Не насмешливо. Скорее
с пониманием.
***
Ночью Хару проснулся от тихого движения. Блэйд в форме меча стоял у входа в башню. Огонь почти
погас. Аканэ спала у стены, завернувшись в плащ. Чисаки сидела на каменном выступе и смотрела
наружу. Её смена уже закончилась. По крайней мере, должна была. Хару осторожно поднялся. Бок
отозвался тупой болью. Чисаки услышала. Повернулась.
— Разбудила?
— Нет.
— Врёшь.
— Немного.
Он сел рядом. Снаружи лес был почти полностью тёмным. Между деревьями лежал туман.
— Почему не спишь? — спросил Хару.
Чисаки посмотрела на свои руки.
— Каждый раз, когда закрываю глаза, вижу плиту.
Он не стал говорить, что это пройдёт. Не знал, когда.
— Я тоже её слышу.
— Слышишь?
— Момент, когда она просела на меч.
Чисаки повернулась к нему.
— Ты думал, что не удержишь?
— Я знал, что не удержу долго.
— Но остался.
— Ты была с моей стороны.
— Если бы я не успела…
— Тогда мы нашли бы другой выход.
— Ты не знаешь.
— Не знаю.
Хару посмотрел в темноту.
— Но в тот момент я не мог просто перепрыгнуть к Аканэ и оставить тебя.
Чисаки опустила взгляд.
— Потому что я член команды?
Вопрос прозвучал спокойно. Но слишком осторожно. Хару сразу понял, что она спрашивает не только
об этом.
— Не только.
Она молчала. Ждала. Хару не торопился. Подбирал слова.
— В начале ты была для меня принцессой, которую нужно было вывести из леса. Потом девушкой,
которая решила стать авантюристкой. Потом человеком, за которого мы отвечали из-за временной карты.
— Очень романтично.
— Я ещё не закончил.
Чисаки улыбнулась уголком губ.
— Продолжай.
— А теперь, когда тебя нет рядом, я это замечаю.
Она перестала улыбаться. Хару посмотрел на неё.
— В доме. В дороге. В бою. Если ты отстаёшь на несколько шагов, я сразу проверяю. Если молчишь
дольше обычного — думаю, что случилось. Когда плита закрылась между нами и Аканэ, я боялся за неё.
Но когда ты упала, я испугался, что не успею к тебе.
Чисаки смотрела прямо. Не перебивала.
— Ты стала мне важна, — сказал Хару. — Не только как член команды.
Тишина после этих слов оказалась громче леса. Чисаки медленно повернулась к нему всем телом.
— Ты понимаешь, что я не шучу с тобой уже довольно давно?
— Начал понимать.
— Только начал?
— Иногда ты специально говоришь вещи, чтобы увидеть, как я отреагирую.
— Да.
— И улыбаешься, когда Аканэ злится.
— Иногда.
— И делаешь вид, что всё несерьёзно.
Чисаки опустила глаза.
— Потому что так безопаснее.
— Для кого?
— Для меня.
Она вздохнула.
— Пока всё похоже на игру, можно отступить. Сказать, что просто дразнила тебя. Что поцелуй в щёку
был благодарностью. Что я держала тебя за руку из-за дороги. Что обняла, потому что испугалась.
Хару слушал. Чисаки подняла взгляд.
— Но я не хочу больше делать вид, что каждый раз была только одна причина.
Он почувствовал, как сердце начало биться быстрее. На этот раз Блэйд ничего не комментировал. И
правильно делал. Чисаки придвинулась ближе. Колени коснулись его ноги.
— Тогда у выхода я хотела поцеловать тебя не в щёку.
— Почему не сделала?
— Потому что Аканэ стояла рядом.
— Сейчас она тоже рядом.
Чисаки посмотрела через плечо. Аканэ спала у стены.
— Сейчас она не смотрит.
— Это делает разницу?
— Немного.
Хару поднял руку. Осторожно коснулся её лица. Чисаки не прижалась к ладони сразу, как в данже.
Сначала просто закрыла глаза. Потом повернула голову и поцеловала его пальцы. Легко. Едва касаясь.
— Хару.
— Что?
— Если я сейчас снова остановлюсь, то потом буду злиться на себя.
— Тогда не останавливайся.
Она открыла глаза. В них ещё была неуверенность. Но не желание отступить. Чисаки наклонилась
первой. Поцелуй получился осторожным. Не случайным. Не быстрым прикосновением, которое можно
было объяснить благодарностью. Её губы задержались на его губах. Хару ответил. Сначала так же
осторожно, позволяя ей самой решить, насколько далеко идти. Чисаки положила ладонь ему на грудь. Не
на больной бок. Пальцы сжали ткань рубашки. Она отстранилась всего на несколько сантиметров. Дыхание стало быстрее.— Это уже нельзя назвать поцелуем в щёку, — тихо сказал Хару.
— Не порти.
— Молчу.
Чисаки снова поцеловала его. На этот раз увереннее. Не дольше намного. Но иначе. В первом поцелуе
она проверяла, позволит ли он. Во втором уже знала ответ. Хару провёл ладонью по её волосам,
осторожно удерживая за затылок. Чисаки придвинулась ближе и свободной рукой коснулась его щеки.
Когда они разошлись, никто не отвернулся. Она осталась рядом. Лбом почти касалась его лба.
— Ты ответил, — сказала она.
— Конечно.
— Я не была уверена.
— После всего, что я сказал?
— Ты иногда говоришь красивые вещи и сам не понимаешь, насколько они красивые.
— Это талант.
Чисаки тихо засмеялась. Потом прикрыла рот, вспомнив об Аканэ. Они оба посмотрели в её сторону.
Та не двигалась.
— Теперь что? — спросил Хару.
Чисаки снова стала серьёзной.
— Не знаю.
— Хороший план.
— Не смейся.
— Я не смеюсь.
Она взяла его за руку. Положила ладонь себе на колено.
— Я не прошу тебя решить всё сейчас.
— Что именно?
— Нас.
Хару посмотрел на их сцепленные пальцы.
— Аканэ знает, что ты мне нравишься.
— Знать и увидеть — не одно и то же.
— Боишься её реакции?
Чисаки подумала.
— Немного. Но больше боюсь, что ты завтра начнёшь вести себя так, будто ничего не произошло.
— Не начну.
— Обещаешь?
— Да.
Она сжала его руку.
— Тогда пока этого достаточно.
Хару наклонился и поцеловал её сам. Не потому что она потянулась первой. Не потому что нужно
было ответить. Просто захотел. Чисаки замерла только на мгновение. Потом улыбнулась прямо в поцелуй.
Когда Хару отстранился, её лицо было заметно красным.
— Это уже ты начал.
— Чтобы завтра не смог сделать вид, что всё придумала ты.
— Умно.
— Я иногда умею.
— Иногда.
Она положила голову ему на плечо. Они сидели рядом ещё несколько минут. Не разговаривали. Не
пытались сразу определить, что именно изменилось. Но оба понимали: назад к прежней игре уже не
вернуться.
***
— Я вообще-то не спала.
Голос Аканэ прозвучал из-за спины. Чисаки резко подняла голову. Хару замер. Аканэ лежала в
прежнем положении, но глаза были открыты.
— Давно? — спросил он.
— Достаточно.
Чисаки медленно убрала голову с его плеча. Но руку не отпустила. Аканэ села. Волосы упали на лицо.
Она убрала их назад и посмотрела сначала на Хару, потом на Чисаки. Несколько секунд никто не говорил.
Чисаки выпрямилась. Не пряталась. Не оправдывалась.
— Аканэ…
— Не начинай.
— Я хотела…
— Я сказала не начинай.
Тон был резким. Но не злым. Скорее слишком собранным. Аканэ поднялась и подошла ближе.
Посмотрела на их соединённые руки.
— Значит, пока я спала, вы решили перейти от взглядов к делу.
Хару открыл рот.
— Я же сказала не начинай, — повторила она.
— Это было Чисаки.
— Мне всё равно, кто из вас первым начнёт объяснять.
Она остановилась перед Чисаки. Та подняла голову.
— Ты злишься?
Аканэ скрестила руки.
— Да.
Чисаки заметно напряглась.
— На меня?
— На вас обоих.
Хару всё-таки вмешался:
— Почему?
Аканэ резко повернулась к нему.
— Потому что ты сидишь ночью с ушибленными рёбрами вместо того, чтобы спать.
Он моргнул.
— А.
— Что «а»?
— Я думал…
— Я знаю, что ты думал.
Чисаки смотрела на неё внимательнее.
— Только поэтому?
Аканэ замолчала. Скрещённые руки сжались сильнее. Щёки постепенно покраснели.
— Нет.
— Тогда почему ещё?
— Обязательно сейчас?
Чисаки не отвела взгляд.
— Да.
Аканэ посмотрела на Хару. Тот решил молчать. На этот раз это действительно было безопаснее.
— Потому что мне не нравится, когда важные вещи происходят у меня за спиной, — сказала Аканэ.
— Ты спала, — осторожно заметил Хару.
Она медленно повернула голову.
— Я могу сделать так, что ты уснёшь снова.
— Молчу.
Чисаки поднялась. Теперь они стояли почти на одном уровне, хотя Аканэ была чуть выше.
— Я не хотела делать это у тебя за спиной.
— Но сделала.
— Да.
Чисаки вдохнула.
— Потому что если бы ты смотрела, я могла бы снова отступить.
Аканэ нахмурилась.
— Почему?
— Потому что ты уже знаешь, как быть рядом с ним.
Аканэ явно не ожидала такого ответа. Чисаки продолжила:
— Ты можешь поцеловать его утром. Взять за руку. Лечь рядом. Отругать. Обнять. И это выглядит
естественно. Как будто у вас всегда так было.
Хару хотел сказать, что далеко не всегда. Не стал.
— А я каждый раз думаю, можно ли мне, — сказала Чисаки. — Не будет ли это лишним. Не выгляжу
ли я ребёнком, который вмешивается в чужие отношения.
Аканэ опустила руки. Выражение лица изменилось. Ревность никуда не исчезла. Но поверх неё
появилось понимание.
— Ты не ребёнок.
— Иногда рядом с вами чувствую себя именно так.
— Тогда перестань.
Чисаки чуть растерялась.
— Что?
Аканэ вздохнула.
— Перестань стоять в стороне и ждать, пока кто-нибудь разрешит тебе почувствовать то, что ты уже
чувствуешь.
Хару посмотрел на неё.
— Это сейчас разрешение?
— Нет!
Ответ прозвучал слишком быстро. Хару улыбнулся. Аканэ указала на него пальцем.
— Ещё раз улыбнёшься — пожалеешь.
— Уже перестал.
— Врёшь.
Чисаки тоже едва сдерживала улыбку. Аканэ заметила.
— И ты туда же.
— Прости.
— Не проси прощения за поцелуй.
Фраза повисла между ними. Аканэ сама поняла, что сказала. Покраснела ещё сильнее.
— Я имела в виду…
— Мы поняли, — сказала Чисаки.
— Ничего вы не поняли.
Вот теперь цундере вернулась окончательно. Но не прежняя, которая пряталась за злостью. Новая. Та,
которая уже могла сказать важное, а потом смущённо попытаться забрать слова обратно. Чисаки подошла
ближе. Осторожно взяла Аканэ за руку.
— Я не хочу вытеснить тебя.
Аканэ посмотрела на их ладони.
— Не получится.
— Уверена?
Она подняла глаза.
— Да.
Не высокомерно. Честно. Чисаки кивнула.
— Хорошо.
— Но это не значит, что я собираюсь спокойно смотреть, как вы целуетесь у меня перед лицом.
Хару решил уточнить:
— А если не перед лицом?
Аканэ ударила его по здоровому плечу. Не сильно.
— Ай.
— Это было не больное место.
— Сам факт.
— Заслужил.
Чисаки засмеялась. Тихо, чтобы не разбудить случайных путников, которых здесь всё равно не было.
Аканэ несколько секунд держалась. Потом тоже улыбнулась.— Идите спать, оба.
— А ты? — спросила Чисаки.
— Я ещё немного посижу.
— Одна?
— Блэйд рядом.
> — Я предпочёл бы не участвовать в этом разговоре.
Хару посмотрел на меч.
— Поздно.
Аканэ подозрительно прищурилась.
— Что он сказал?
— Что полностью тебя поддерживает.
> — Это ложь.
— Умный меч, — сказала Аканэ.
> — Господин, я запомню.
*В очередь.*
Чисаки всё ещё держала Аканэ за руку. Потом неожиданно наклонилась и быстро поцеловала её в
щёку. Аканэ застыла. Хару тоже. Чисаки отступила.
— Это за то, что приняла меня всерьёз.
— Я…
Аканэ коснулась щеки.
— Ты…
Чисаки уже повернулась к подстилке.
— Доброй ночи.
— Вернись!
— Ты сказала идти спать.
— Я не это имела в виду!
Хару не удержался и рассмеялся. Бок сразу заболел. Он согнулся.
— Ай, сука.
Аканэ мгновенно оказалась рядом.
— Вот идиот! Я же сказала не напрягаться!
Чисаки вернулась тоже.
— Сильно?
— Нет, просто…
— Не говори «терпимо», — одновременно сказали обе.
Хару посмотрел на них.
— Всё. Молчу.
***
Когда на следующий день показались стены Wist, Хару понял, насколько сильно скучал. Не по самой
дороге. Не по воротам. По тому, что находилось дальше. Гильдия. Знакомые улицы. Дом. Их окна.
Кушетка у стены. Лестница на второй этаж. Возможность снять мокрые сапоги и не надевать их утром. У
ворот стражник проверил документы. Посмотрел на предварительные печати.
— Из Аркелла?
— Да, — ответил Хару.
— Прошли?
Он поднял жетон. Стражник присвистнул.
— Тогда поздравляю.
Слова незнакомого человека неожиданно согрели.
— Спасибо.
Чисаки держала свой жетон под одеждой. Но шла чуть прямее обычного.
***
В гильдии было шумно. До момента, пока Лина не увидела их. Она стояла у стойки с пачкой
документов. Замерла. Потом положила бумаги так резко, что ближайший служащий вздрогнул.
— Вы вернулись.
— Как видишь, — сказал Хару.
Лина обошла стойку. Сначала осмотрела его. Потом Аканэ. Потом Чисаки.
— Ранения?
— Ушиб рёбер, порез руки, — ответил Хару.
— Царапина и синяк, — сказала Аканэ.
Чисаки подняла руки.
— Магическое переутомление было, сейчас прошло.
Лина посмотрела на неё внимательнее.
— Прохождение?
Чисаки достала жетон. Положила на ладонь. Знак волны блеснул в свете зала.
— Подтверждено контрольным лагерем.
Лина взяла его. Проверила клеймо. Потом впервые за весь разговор улыбнулась.
— Поздравляю.
Чисаки выдохнула.
— Спасибо.
— Это ещё не постоянная карта.
— Я знаю.
— Но первая обязательная печать получена.
— Знаю.
Лина вернула жетон.
— И всё равно улыбаешься.
— Имею право.
— Имеешь.
Хару положил свой знак рядом.
— А нас поздравлять?
Лина посмотрела на него.
— Вы уже C-ранг?
— Я D.
— Тогда особенно странно, что первым просишь похвалу.
— Я лидер команды.
Аканэ встала рядом.
— Он напомнил это уже раз десять.
— Семь.
— Значит, я ещё не всё слышала.
Лина вздохнула.
— Поздравляю всех троих.
— Вот теперь официально.
— Отчёт всё равно придётся сдавать.
Улыбка Хару исчезла.
— Мы уже оставили подробный отчёт в лагере два дня назад.
— Это был первичный полевой отчёт.
— Сколько будет здесь?
— Если будете отвечать чётко — два часа.
— А если нечётко?
— До закрытия.
Хару посмотрел на выход. Аканэ взяла его за ремень.
— Даже не думай.
— Я просто смотрел.
— На дверь.
— Она красивая.
— Сядь.
***
Столичный представитель Сиград в Wist не присутствовал. Финальное подтверждение принимала
комиссия из Лины, старшего мастера заданий и двух картографов. К счастью, лагерный отчёт уже
доставили быстрым посыльным. Поэтому повторять всё слово в слово не пришлось. Их спрашивали
только о спорных моментах. Почему выбрали левый проход. Почему не вернулись после поднятия воды.
Почему повернули главное колесо. Почему вступили в бой с панцирным существом.
— Обойти его было невозможно, — сказал Хару. — Оно находилось у механизма и реагировало на
движение.
— Отступить?
— Плита перекрыла путь назад.
— Другие проходы?
— Неизвестны. Вода поднималась.
Старший мастер посмотрел на Аканэ.
— Вы как наблюдатель согласились продолжать?
— Да.
— Почему?
— Потому что возвращение тем же маршрутом стало невозможным, а оставаться в затопляемом
коридоре было опаснее. Команда сохраняла строй. Чисаки выполняла команды и не истощила резерв.
— Был момент, когда вы рассматривали прекращение испытания?
Аканэ не ответила сразу.
— После разделения плитой.
Чисаки посмотрела на неё.
— Почему не прекратили?
— Потому что прекращение не открыло бы плиту. Сначала нужно было воссоединиться и найти
выход. После этого прямого безопасного пути назад всё ещё не было.
— А после боя с панцирным существом?
— Мы активировали главный затвор и нашли сухой подъём. Продолжение маршрута стало безопаснее
отхода через затопленные секции.
Мастер сделал отметку. Потом повернулся к Чисаки.
— Вы считаете решение наблюдателя правильным?
— Да.
— Даже после разделения?
— Особенно после него.
— Объясните.
Чисаки положила ладони на стол.
— Она не пыталась сохранить испытание любой ценой. Аканэ сначала искала способ открыть плиту.
Потом проверяла наши раны. В круглом зале она была готова отступить, если бы нашёлся путь. Мы
продолжили не ради печати, а потому что выход находился впереди.
Лина слушала молча. Но Хару видел одобрение в её взгляде.
— И последний вопрос, — сказал мастер. — Кто руководил действиями команды в бою с крупным
существом?
Хару открыл рот. Аканэ ответила раньше:
— Хару.
Он повернулся к ней.
— Вы согласились с его планом?
— Да.
— План был составлен заранее?
— Нет. Он использовал колонну, цепь и повреждённую лапу существа.
— Были ошибки?
— Да.
Хару нахмурился. Аканэ продолжила:
— Он принял первый удар слишком близко и позволил оттеснить себя в воду. После ранения шеи
существа мог поспешить и попасть под вторую лапу.— Но?
— Не поспешил.
Мастер посмотрел на Хару.
— Значит, вы заметили окно для завершающей атаки, но дождались лучшего положения?
— Да.
— Почему?
Хару задумался.
— Потому что открытая рана ещё не означала, что бой выигран. Я проверил, где находятся Аканэ и
Чисаки. Потом заставил существо повернуться и потерять опору.
Мастер записал ответ.
— Хорошо.
Это слово значило для Хару больше, чем длинная похвала. Не потому что мастер был важнее Аканэ
или Блэйда. Потому что впервые чужой опытный человек оценивал его не как новичка, которому повезло.
А как бойца, принявшего правильное решение.
***
Печати подтвердили официально. Каждому выдали денежную награду за прохождение и отдельную
доплату за подробный отчёт об изменениях комплекса. Хару пересчитал монеты прямо у стойки. Аканэ
стояла рядом.
— Даже не сомневалась.
— Я проверяю сумму.
— При Лине?
— Особенно при Лине.
Лина скрестила руки.
— Найдёшь ошибку — доплачу из жалованья.
Хару пересчитал ещё раз.
— Всё правильно.
— Какая неожиданность.
Чисаки получила свою долю последней. Несколько секунд держала мешочек в руках.
— Это первые деньги, которые я получила за настоящее прохождение данжа.
— Ты уже получала награды за задания, — напомнил Хару.
— Там было иначе.
— Почему?
Она посмотрела на предварительную печать.
— Потому что это связано с моей картой. Не с фамилией. Не с отцом. Не с разрешением. Только с тем,
что я сделала внутри.
Аканэ подошла.
— Тогда не трать всё сразу.
Хару сразу вмешался:
— Правильный совет. Деньги любят расчёт.
Обе девушки посмотрели на него.
— Что?
Аканэ приподняла бровь.
— Человек, который первым спросил про полностью оплаченный курорт, учит нас расчёту.
— Именно поэтому я разбираюсь в ценности денег.
Чисаки спрятала мешочек.
— Часть оставлю на второй данж.
— Хорошо, — сказала Аканэ.
Хару посмотрел на неё.
— И всё? Меня ты обычно проверяешь подробнее.
— Потому что у неё есть здравый смысл.
— Предвзятость.
— Опыт.
***
Дом встретил их тишиной. Ключ в замке повернулся не сразу. Хару слишком торопился и дважды
промахнулся мимо скважины. Аканэ молча забрала ключ.
— Я бы открыл.
— Через час.
— Рука устала.
— Конечно.
Дверь распахнулась. Знакомый запах дерева, камня и остывшей печи ударил сильнее, чем ожидалось.
Внутри было прохладно. Чисто. Никто не ходил по комнатам. На столе лежала записка от Лины: дверь
проверена, всё в порядке. Хару вошёл первым. Остановился посреди гостиной.
— Дом.
Чисаки закрыла дверь. Положила ладонь на задвижку.
— Дом.
Аканэ сняла сапоги.
— Не стойте на проходе.
Хару повернулся.
— Ты не чувствуешь момента?
— Чувствую холодный пол и мокрые вещи.
Блэйд, всё ещё в форме меча, тихо обратился к нему:
> — Наконец-то разумный человек.
*Она только что разрушила атмосферу.*
> — Зато спасает пол.
Хару поставил клинок у стены. Тёмная волна прошла по металлу. Блэйд появился в человеческом
облике. Осмотрел комнату. Потом каждого из них.
— Выглядите ужасно.
— И я рад тебя видеть, — сказал Хару.
— Я тоже рад, что вы вернулись.
Фраза прозвучала спокойно. Почти сухо. Но Блэйд подошёл ближе и положил ладонь Хару на плечо.
Ненадолго.
— Все трое.
Чисаки улыбнулась. Аканэ отвернулась к вещам. Возможно, чтобы скрыть собственную реакцию.
— Теперь, — продолжил Блэйд, — снимите мокрую одежду, оставьте снаряжение у входа и не ходите
по дому в грязных сапогах.
— Вот он, настоящий хозяин дома, — сказал Хару.
— Кто-то должен им быть.
***
Первые полчаса превратились в беспорядок. Мешки у стены. Оружие на ткани. Мокрые плащи на
верёвке возле печи. Сапоги у входа. Чисаки пыталась отнести медицинскую сумку наверх, но Блэйд
забрал её.
— Сначала ванна.
— Я могу разобрать вещи.
— После ванны.
— Но лекарства…
— Не испортятся за двадцать минут.
Аканэ сняла куртку.
— Не спорь. Он победит.
— Откуда знаешь?
— Живу здесь дольше.
Хару направился к лестнице.
— Я переоденусь.
Блэйд остановил его.
— Вы — в ванну последним.
— Почему?
— Потому что вода после вас, вероятно, станет непригодна для остальных.
— Я не настолько грязный.
Все трое посмотрели на его одежду. На засохшую кровь. Грязь. Следы воды.
— Хорошо, — сказал Хару. — Но это дискриминация лидера.
Аканэ взяла полотенце.
— Лидер может нагреть следующую воду.
— У нас для этого есть Блэйд.
— У вас для этого есть две руки, — сказал тот.
Дом ожил почти сразу. Затрещали дрова. Зашумела вода. На кухонной поверхности появились
продукты. Блэйд двигался между печью и кладовой так, будто они отсутствовали не несколько дней, а
всего один вечер. Хару сидел на кушетке в чистой рубашке и наблюдал. Бок был перетянут мягкой
тканью. Чисаки уже искупалась и спустилась с распущенными волосами. Без дорожной куртки. В
длинной домашней рубашке и мягких штанах. Она остановилась у лестницы. Хару посмотрел на неё чуть
дольше, чем собирался. Чисаки заметила.
— Что?
— Ничего.
— Тогда почему смотришь?
Фраза почти повторяла Аканэ. Но улыбка была другой. Спокойнее. Увереннее, чем раньше. Хару
протянул руку.
— Иди сюда.
Чисаки посмотрела на кухню. Блэйд был занят. Аканэ всё ещё находилась в ванной. Она подошла.
Села рядом. Не на дальний край кушетки. Близко. Колено коснулось его ноги.
— Бок?
— Лучше.
— Рука?
— Тоже.
— Не врёшь?
— Нет.
Чисаки положила ладонь ему на грудь. Будто проверяла дыхание. Но оба знали, что сейчас это было
не только лечение.
— Ты ведёшь себя иначе, — сказал Хару.
— После башни?
— Да.
— Ты обещал не делать вид, что ничего не произошло.
— Я и не делаю.
— Тогда почему я должна?
Хару улыбнулся. Чисаки наклонилась. Поцеловала его сама. Уже без долгой подготовки. Без вопроса
во взгляде. Поцелуй был коротким, но уверенным. Когда она отстранилась, Хару удержал её за талию.
— Это уже входит в привычку?
— Может быть.
— Быстро.
— Тебя что-то не устраивает?
Он притянул её обратно. На этот раз поцеловал дольше. Чисаки положила руку ему на плечо. Вторая
ладонь скользнула к шее. Она отвечала уже без прежней осторожности. Не торопясь. Но и не проверяя
каждое движение. В доме не было тёмного леса. Не было страха, что утром всё исчезнет. Только тепло
печи, знакомая кушетка и осознание, что теперь они действительно могут продолжить начатое. Из
коридора донёсся голос Аканэ:
— Я, конечно, понимаю, что дом большой, но кухня всё ещё общая.
Чисаки отстранилась. Щёки покраснели. Однако на этот раз она не вскочила и не попыталась уйти.
Осталась рядом. Хару повернул голову. Аканэ стояла у двери в чистой домашней одежде. Волосы были
влажными и распущенными. Она держала полотенце. Выражение лица — спокойное. Слишком
спокойное.
— Ты закончила? — спросил Хару.
— Как видишь.
— Мы просто…
— Не продолжай.
— Ты всегда говоришь не объяснять.
— Потому что твои объяснения делают всё хуже.
Чисаки выпрямилась.
— Я его поцеловала.
Аканэ посмотрела на неё.
— Я заметила.
— И он ответил.
— Это тоже.
Хару поднял руку.
— Я присутствую в разговоре.
Обе одновременно сказали:
— Молчи.
Он опустил руку. Аканэ прошла к столу. Положила полотенце на спинку стула.
— Только одно правило.
Чисаки ждала.
— Не заставляйте меня каждый раз случайно находить вас посреди дома.
Хару нахмурился.
— Мы сидим на общей кушетке.
— Именно.
— Ты хочешь, чтобы мы прятались?
Аканэ резко повернулась.
— Я не это сказала!
— Тогда что?
Она покраснела.
— Что можно хотя бы предупреждать.
— Как? — спросила Чисаки. — «Аканэ, мы собираемся целоваться на первом этаже»?
Аканэ открыла рот. Ничего не сказала. Чисаки улыбнулась. Теперь уже почти вызывающе. Но не ради
издёвки. Она впервые позволяла себе быть соперницей открыто.
— Могу предупреждать.
— Не смей.
— Тогда как?
— Никак!
— Очень понятное правило, — сказал Хару.
Аканэ схватила полотенце и бросила в него. На этот раз Хару не ловил. Ткань упала ему на голову.
— Я учусь, — сообщил он.
Чисаки рассмеялась. Аканэ отвернулась. Но через несколько секунд Хару увидел, что она тоже
улыбается.
***
За ужином говорили мало. Не потому что поссорились. Потому что усталость наконец догнала всех
одновременно. Блэйд приготовил густой суп, хлеб и запечённые овощи. Хару съел первую порцию
слишком быстро. Блэйд без слов поставил вторую.
— Вот за это я тебя уважаю.
— Только за пищу?
— Ещё за то, что выдержал плиту.
— Благодарю.
— И за то, что не сообщил мне заранее, насколько это было тяжело.
— Я был занят.
— Разумеется.
Чисаки ела медленнее. Несколько раз почти засыпала над тарелкой. Аканэ коснулась её локтя.
— Доешь и иди наверх.
— Я не сплю.
— Ты только что закрыла глаза на пять секунд.
— Думала.
— Во сне?
Чисаки выпрямилась.
— Я могу досидеть.
Аканэ посмотрела на неё. Потом на Хару.
— Оба одинаковые.
— Мы развиваем командную совместимость, — сказал он.
— Вижу.
После ужина Блэйд не позволил им мыть посуду.
— Отдыхайте.
Хару подозрительно посмотрел.
— Ты заболел?
— Вы завтра будете составлять полный письменный отчёт. Сегодня от вас пользы меньше, чем вреда.
— Вот теперь узнаю.
***
Чисаки ушла наверх первой. На лестнице остановилась. Посмотрела на Хару. Ничего не сказала. Но
взгляд задержался. Не случайно. Он понял. Аканэ тоже. Чисаки скрылась на втором этаже. Несколько
секунд в комнате было тихо. Блэйд убирал посуду. Аканэ сидела напротив Хару.— Она действительно больше не собирается отступать, — сказала она.
— Похоже.
— И ты рад.
— Да.
Ответил честно. Аканэ провела пальцем по краю кружки.
— Даже не попробуешь смягчить?
— Ты просила не врать.
— Я не просила радоваться так открыто.
— Это разные вещи.
Она подняла взгляд. В нём была ревность. Настоящая. Не разрушительная. Но и не шутливая.
— Ты её поцеловал сам?
— В башне — да. После того как она поцеловала меня.
— А дома?
— Тоже.
Аканэ нахмурилась.
— Быстро освоился.
— Ты хотела подробности?
— Нет!
— Тогда зачем спрашиваешь?
— Потому что…
Она остановилась. Хару ждал. Аканэ встала. Подошла. Остановилась между его коленями.
— Потому что мне неприятно узнавать всё случайно.
— Я собирался рассказать.
— Когда?
— Не знаю. Сегодня.
— После ужина?
— Возможно.
— Очень точный план.
Хару положил руки ей на бёдра. Аканэ сразу посмотрела вниз.
— Не наглей.
Но не отступила.
— Я не пытаюсь заменить тебя Чисаки.
— Я знаю.
— И не хочу, чтобы ты чувствовала, будто стала менее важной.
— Знаю.
— Тогда почему злишься?
Аканэ выдохнула.
— Потому что знать головой и чувствовать — не одно и то же.
Хару замолчал. Она продолжила:
— Я понимаю, что Чисаки к тебе тянется. Понимаю, что ты к ней тоже. Я даже не хочу, чтобы она
снова пряталась за шутками.
— Но?
— Но когда вижу вас вместе, внутри всё равно появляется желание схватить тебя за ворот и утащить.
— Можешь.
Аканэ прищурилась.
— Не помогай.
— Я серьёзно.
Он осторожно притянул её ближе.
— Тебе не нужно делать вид, что ты совсем не ревнуешь.
— Я и не делаю.
— Раньше делала.
— Раньше она не целовала тебя на нашей кушетке.
— На моей кушетке.
— Она общая.
— Ты только что назвала её нашей.
Аканэ покраснела.
— Ты невыносим.
— Но всё ещё важен?
Она посмотрела ему в глаза.
— Очень.
Сказала тихо. Без брони. Потом сама наклонилась и поцеловала его. Просто потому, что хотела. Хару
ответил. Но не пытался сделать момент длиннее, чем она выбирала. Когда Аканэ отстранилась, её лоб
остался у его лба.
— Только не превращай всё это в соревнование, — сказала она.
— Я не собираюсь.
— Она может.
— Ты тоже.
— Я хотя бы честно признаю, что хочу победить.
Хару улыбнулся.
— Вот теперь я узнаю тебя.
Аканэ слегка ударила его пальцами по груди.
— Идиот.
— Это было нежно.
— Могу сильнее.
— Не надо. Рёбра.
Она сразу убрала руку.
— Точно не больно?
— Сейчас нет.
— Хорошо.
Аканэ отступила.
— И не думай, что после одного серьёзного разговора можешь делать всё, что хочешь.
— Что именно нельзя?
— Узнаешь, когда попробуешь.
— Очень удобная система.
— Для меня — да.
Она направилась к лестнице. На первой ступени обернулась.
— Ты идёшь?
Хару посмотрел наверх.
— В свою комнату?
Аканэ покраснела.
— Нет, на улицу ночевать. Конечно, в свою.
— Ты тоже туда идёшь?
— Я просто провожу.
— До кровати?
— Хару.
— Уже встаю.
Блэйд за кухонным столом даже не поднял головы.
— Постарайтесь не повредить рёбра повторно.
Аканэ резко повернулась.
— Он будет спать!
— Я и не утверждал обратного.
Хару посмотрел на него.
> — Месть за ложь у башни, господин.
*Мелочный.*
> — Терпеливый.
***
На втором этаже Чисаки стояла у двери своей комнаты. Видимо, услышала шаги. Она посмотрела на
Хару и Аканэ. Потом на их руки. Аканэ всё-таки держала его за пальцы. Чисаки улыбнулась.
— Доброй ночи.
— Доброй, — ответил Хару.
Она не ушла сразу. Подошла. Коснулась его щеки. Поцеловала в губы. Коротко. Уверенно. Прямо при
Аканэ. После отступила на полшага. Аканэ застыла. Чисаки посмотрела на неё.
— Предупреждать было поздно.
— Ты специально.
— Немного.
Аканэ прищурилась.
— Смелая стала.
— Ты сама сказала перестать стоять в стороне.
— Я уже жалею.
Но уголок губ дрогнул. Чисаки повернулась к своей двери.
— Тогда спокойной ночи вам обоим.
— Почему «обоим»? — быстро спросила Аканэ.
— Потому что вы оба здесь стоите.
— Он идёт спать один.
Чисаки посмотрела на Хару.
— Конечно.
Дверь закрылась. Хару медленно повернулся к Аканэ. Она уже была красной до ушей.
— Ни слова.
— Я ничего.
— Ты думаешь слишком громко.
— Это Блэйд говорит.
— Ещё одно слово — и действительно будешь спать один.
— Значит, пока не один?
Аканэ отпустила его руку. Сделала два шага к своей комнате. Остановилась. Вернулась. Снова взяла.
— Только потому что тебе больно подниматься.
— Мы уже поднялись.
— Молчи.
Она потянула его к его двери. Хару подчинился. Не потому что боялся угрозы. Потому что после
воды, камня и двух дней дороги дом снова был полон живых голосов. Чисаки больше не стояла в стороне.
Аканэ не исчезла за спокойствием. Никому не пришлось делать шаг назад, чтобы другой мог
приблизиться. И впервые Хару почувствовал, что их странная, ещё не определённая близость может стать
не причиной раскола. А чем-то, чему они только учатся вместе.