Оскверненный Рыцарь Веронин силён. Он гонит меня к смерти без тени пощады.
*Топ-топ-топ!*
Быстрые движения. Невероятная гибкость, несоизмеримая с его грузной тушей.
Но быть сильным — ещё не значит побеждать в каждой битве.
С переходом во вторую фазу я начинаю читать атаки Веронина. Его стремительные волчьи рывки и угрожающие укусы складываются в [определённые закономерности].
Это свойственно не только соулс-играм. Даже мастера боевых искусств вырабатывают свои уникальные движения.
Так что если получается читать эти паттерны, уклоняться перекатами становится проще простого.
И, к несчастью для него...
Я занимаюсь этим уже двадцать тысяч часов. Точное время я потерял со счёта, ведь после этой отметки счётчик попросту замер.
— Гр-р-р!
Зубы Веронина чиркают рядом с моим боком. Должно быть, его это бесит до безумия: все его атаки промахиваются буквально на волосок.
А вот мои удары ложатся точно в цель. Поскольку Веронин даже не пытается уклоняться, сосредоточившись лишь на том, чтобы разорвать меня в клочья, ему не уйти от лезвия моего длинного меча.
*Дзинь!*
Костяные гребни ломаются, брызжет кровь.
Приняв волчий облик, он неизбежно открыл уязвимости на своих боках. Я перекатываюсь в сторону, метя в эти прорехи, и взмахиваю клинком при любой удобной возможности.
С каждым удачным попаданием мой длинный меч вздрагивает. Быть может, это оружие, как и я, упивается восторгом битвы.
Но миг наивысшего упоения наступает...
*ЛЯЗГ!*
Когда мой клинок обрушивается на двуручник, торчащий из брюха Веронина.
— КИ-И-И-И-ИК!
Урон получается совершенно иного порядка.
Когда я, словно дубиной, прикладываю длинный меч к этому двуручнику, сталь высекает из стали сноп искр, и одновременно с этим...
— КИ-И-ИК! КИК!
Шкала здоровья Веронина резко дёргается. Солидный кусок полоски — такой, какой ни один новичок никогда бы не снял, — срезается подчистую. Пусть даже это всего около пяти процентов.
Как бы то ни было, двуручник — его единственная слабость. Придя в чувство, Веронин намеренно создал эту уязвимость, чтобы помочь мне.
Я не упущу такой шанс.
Словно этот рыцарь вверяет мне собственную жизнь.
Умоляет меня убить его, покончить со всем раз и навсегда.
Что ж, тогда я обязан убить его.
Всеми силами, что у меня есть.
*Дзинь! Дзинь!*
Пока я упорно выцеливаю один лишь двуручный меч, полоска здоровья Веронина начинает заметно таять.
— КГХЕ-ГХЕ-ГХЕ-ИК!
Он снова отчаянно бросается вперёд, пытаясь переломить ход боя.
Обезумевший зверь, корчась от боли и муки, твёрдо намерен перегрызть мне глотку.
*Хрясь!*
Я перекатываюсь назад, уходя от распахнутой пасти и острых клыков. Но его натиск не ограничивается одним выпадом.
*КЛАЦ!*
Несмотря на своевременный кувырок, его жуткая пасть с оскаленными зубами возникает прямо перед моим лицом. Серия непрерывных укусов.
— Ого!..
Я торопливо перекатываюсь назад ещё раз, разрывая дистанцию. Было близко.
Попадись я в эту уродливо широкую пасть, что схлопывается в единый миг, моё тело тут же перекусило бы пополам.
Но я не могу крутить кульбиты вечно: выносливость на исходе.
Перекаты и любые другие движения высасывают запас сил. Стоит ему иссякнуть полностью, и я не смогу толком ни взмахнуть мечом, ни побежать, ни уклониться.
Конечно, в игре с полным погружением «Зов Смерти» выносливость не отображается напрямую. Вместо этого реалистичные штрафы сковывают всё тело.
*Ха-а...*
Дыхание сбилось. Непрерывные кульбиты перегружают тело, и общая скорость резко падает.
И всё же атаки Веронина не прекращаются. Он неистово мчится вперёд, уподобившись бешеному зверю.
— ГР-Р-Э-ЭК!
Его омерзительные зубы оказываются слишком близко. Если приглядеться, это скорее заострённые кости, чем настоящие зубы.
Я снова уворачиваюсь от них. В горле уже стоит ком от одышки.
Пот льёт ручьём, перед глазами всё плывёт, а ощущение такое, будто я пробежал пятьсот метров на пределе возможностей.
Сердце колотится так, словно вот-вот разорвётся, и во рту стоит металлический привкус крови.
Но эти [правила] действуют не только на меня.
— Крук, кру-у-ук...
Ни Веронин, ни любые другие боссы — да и вообще никакие живые существа — не способны атаковать бесконечно.
Свирепый волк пускает слюни вперемешку с кровью, пытаясь отдышаться после безрассудного натиска.
Мы смотрим друг на друга, оба выбившиеся из сил.
Однако мой взгляд цепляется за весьма отрадную подсказку.
Рукоять двуручника светится. Сейчас что-то произойдёт.
Заметив это, я, несмотря на тяжёлое дыхание, медленно приближаюсь к нему и...
*ЛЯЗГ!*
Вкладывая последние крупицы сил, я обрушиваю длинный меч на двуручник.
Этот выпад можно счесть верхом безрассудства. В обычной ситуации следовало бы грамотно распределить выносливость, чередуя кувырки и удары...
Но эта атака обязана была пройти.
Уязвимость Веронина — двуручный меч — вспыхивает золотом, а остаток его шкалы здоровья опускается ниже половины.
Если мои догадки верны, то при точном попадании в такой момент...
Большинство боссов...
— КИ-И-И-И-И-ИК!
Впадают в состояние ошеломления. В точности как сейчас!
Даже Веронин, выкашивавший игроков, не стал исключением из этого правила.
Приняв мой слабый удар, он тут же валится на землю с истошным воплем.
Рана от двуручника, пронзавшего его внутренности, теперь вывернута под ужасающим, необратимым углом.
— КИК! КИ-УК!
Мучительные звуки вырываются из волчьей пасти. Я не спеша подхожу к нему, пока он валяется на боку, судорожно подёргивая всеми четырьмя лапами.
По ошеломлённому боссу можно нанести сокрушительный удар.
В голове всплывает отличный добивающий приём.
Перехватив обеими руками рукоять двуручника толщиной с бейсбольную биту и наступив на тушу Веронина, я с силой выворачиваю и надламываю этот массивный клинок...
*ХРУСЬ!*
Раздирая его внутренности и рану ещё сильнее.
— КИ-И-И-И-И-ИК!
Дикий вопль разносится эхом по всей пещере. Гнилая кровь Веронина хлещет вдоль насквозь пробившего его тело меча и зияющей раны.
Затем я вновь перекатываюсь назад, чтобы моментально разорвать дистанцию. По мере того как здоровье Веронина убывает, он всё больше звереет, но я, чувствуя близость победы, становлюсь лишь спокойнее.
— КРУ-РУК! КГЭ-ИК!
Веронин яростно бросается в атаку, перебирая четырьмя лапами.
Его выпад переполнен жаждой убийства, но, увы, до меня он не дотянется.
*Вжух!*
Я снова ухожу перекатом с идеальным таймингом. И пусть его острые костяные гребни полосуют моё тело, заставляя кровь брызнуть изо рта...
Такая мелкая боль меня не убьёт. Я погибаю, лишь когда не успеваю вовремя уклониться, а не от мучительной агонии, сковывающей мозг и рассудок.
Я кувыркаюсь, уворачиваюсь и снова заношу длинный меч.
Пока крови в пещере не становится больше, чем грязи.
Пока стёсанные кости и вывалившиеся наружу внутренности не сковывают движения Веронина.
— Кья-а-ак!
Я ухожу от всех его атак перекатами...
*ЛЯЗГ!*
И безошибочно бью по двуручнику, как только вижу брешь.
Перед глазами вспыхивают искры. В унисон с ними из разверстой раны хлещет липкая чёрная кровь, и Веронин в конвульсиях начинает метаться по пещере.
Двадцать процентов.
Пятнадцать процентов.
Десять процентов.
Теперь в его вое слышится первобытный страх. Несмотря на то что в нём остались одни лишь звериные инстинкты, он чует неминуемую гибель и испытывает ужас.
Но спастись бегством он тоже не может. Даже зная, что впереди лишь смерть, он бросается на меня, пытаясь переломить мне шею.
Всего один раз.
Сумей он укусить меня хотя бы раз, Веронин смог бы выжить.
*КЛАЦ!*
Но эти острые зубы лишь впустую рассекают мой остаточный след и пустой воздух.
А стоит его атаке сорваться...
Как он неизбежно получает удар в ответ.
*ЛЯ-Я-ЯЗГ!*
Двуручный и длинный мечи вибрируют одновременно.
Двуручник, что некогда покоился на бедре рыцаря и разделил с ним бесчисленные убийства.
Теперь его широкое лезвие дрожит, будто раскаиваясь в грехах. Оружие, плавно скручивающееся против часовой стрелки, словно склоняет голову в искуплении.
Мой заурядный длинный меч наконец заставляет сдвинуться великий клинок.
Двуручник, поначалу аккуратно торчавший из брюха, теперь в лохмотья кромсает тело волка, согнувшись почти под прямым углом.
Тем не менее даже в этот последний миг Веронин отчаянно пытается меня достать.
Устрашающее упорство. Но...
*ХЛОП!*
Зубы Веронина снова щёлкают в пустоте.
Я всё ещё жив.
Его зрачки медленно расширяются. В них я вижу собственное отражение.
Траекторию моего длинного меча, занесённого изо всех сил, и искры, вспыхивающие на острие.
Металлический звон, возвещающий о гибели.
*ЛЯЗГ!*
Стремительно провернувшийся двуручник.
Хлынувшая кровь.
Разваливающаяся надвое массивная туша.
*Вжик!*