Битва с боссом завершилась на удивление буднично.
Противник оказался не столь уж силён. Пожалуй, схватка с Розой с шипами Бельмотом доставила даже больше хлопот.
И всё же этот босс оставил куда более глубокий след в душе, чем все поверженные мною до этого. Сам не понимаю почему.
Возможно, дело лишь в том, что он до сих пор жив.
Несмотря на пропущенный смертельный удар, Ланви продолжал корчиться, демонстрируя нечеловеческую живучесть.
Оповещение о казни могучего врага так и не появилось. Конечно, даже воскресни он сейчас и увеличься раза в три, мой двуручный меч просто повторил бы весь бой заново.
Поэтому я молча остужал разгорячённое битвой тело, наблюдая за его последними мгновениями. Вряд ли стоило ждать третьей фазы, да и на подставного босса, за спиной которого прячется настоящий, Ланви не походил...
— Ах... Юная госпожа...
Ланви сжимал в ладони розу, прежде покоившуюся на замке. Прикасался он к ней невероятно бережно и трепетно, словно боялся, что грязные пальцы повредят нежные лепестки. Был ли он столь омерзителен от природы или же его запятнала злоба всех тех, кого он пытал и лишал жизни, я разобрать не мог.
— А-а-а...
Звуки с трудом вырывались сквозь рассечённый рот садовника. Мой двуручный меч едва не расколол его череп надвое, сознание великана постепенно угасало, но он до самого конца впитывал аромат и цвет розы.
— Юная госпожа...
Похоже, земные привязанности держали его слишком крепко.
Впрочем, как и всех. Я и сам стискивал зубы и бился изо всех сил, лишь бы избежать гибели, так что немногим отличался от этого садовника.
— Ла-Ланви!
Издалека, спотыкаясь, со всех ног бежал Дорен. Его костлявые пальцы беспомощно зашарили по телу умирающего старого друга.
— П-прости... *всхлип*... Прости-и-и меня... Н-но... мне было так с-страшно...
Хоть Дорен прежде и трепетал перед садовником, теперь он рыдал навзрыд над Ланви, чьё тело медленно таяло, рассеивая благословения.
— Я не хотел умирать! Не хочу умирать! Ланви, мне нельзя погибать! Не хочу сгинуть вот так!.. Лорд Магиус внушал ужас, но ты пугал меня ещё сильнее!
Он вскинул сложенные в мольбе руки над головой — точно так же, как садовник заносил кулаки, пытаясь размозжить меня о плиты.
Вот только смысл этого жеста был совершенно иным. Старческий голос Дорена с мольбой вознёсся к небесам:
— Ю-юная госпожа-а-а... Умоляю, простите меня. Пожалуйста... Ланви, и ты прости... Я-я не хотел у-умирать... Я... я лучше буду вечно влачить такое жалкое существование, чем умру...
Дорен истово молился, не поднимая головы. Сколько неведомой боли и невысказанных историй таилось в слезах, что застилали его взор и медленно капали на землю?
— Юная госпожа уже мертва! Ланви, она уже принесла себя в жертву ради всех нас! Ничего не вернуть! Т-ты же сам знаешь!.. Даже если все жители этих мест обратятся в цветы, юная госпожа не вернётся! Всё кончено!
Садовник Ланви протянул розу, покоившуюся в широченной ладони, навстречу Дорену.
Благородный, гордый цветок, совершенно не подходивший этим уродливым, низким и отталкивающим созданиям.
— Дорен... — садовник показал розу другу и прохрипел: — Должен защитить... юную госпожу...
Дело было вовсе не в предсмертном прояснении рассудка. Он просто продолжал служить юной госпоже, обратившейся в цветок, — как служил при жизни, так служил и теперь, на пороге небытия.
— М-мы защитим... юную госпожу... нельзя отдать... тем людям...
Он всё ещё смотрел на меня с настороженностью. Нет, со страхом.
Трудно было понять, чего именно он боится: того ли, что такой Смертный, как я, причинит вред розе, или же людей из Монастыря, пославших меня сюда...
— Ланви! — Дорен заговорил вместо меня: — Это не ю-юная госпожа, лишь благословение, оставленное ею! Юная госпожа уже м-мертва!
Дорен продолжал кричать на обезумевшего друга, отчаянно надеясь, что его слова хоть как-то пробьются сквозь звон в чужих ушах.
— Нет...
И всё же Ланви вновь попытался медленно подняться.
— Юную госпожу... защитить...
Какое жуткое упорство. Похоже, у меня не осталось выбора, кроме как готовиться к третьей фазе.
Одно лишь отсутствие системного сообщения о казни превращало эту паузу в зловещее затишье перед бурей. Мне хотелось проявить снисхождение к столь скорбной встрече старых товарищей, но если начнётся третья фаза...
Это сулило лишнюю головную боль.
— Дорен, довольно, отойди. Мне нужно добить...
— Г-господин!
Понял ли он мои намерения или нет, но Дорен отчаянно ринулся наперерез.
*Дрожь.*
Его трясущаяся рука преградила мне путь. Страшась даже взглянуть мне в глаза, Дорен взмолился, едва ли не касаясь подбородком земли:
— Умоляю, п-пожалуйста... Я с-сам во всём разберусь...
Его ладони, ещё недавно обращённые к небу, теперь упёрлись в лезвие моего двуручного меча. Несчастные дрожащие пальцы тут же окрасились багрянцем: густая кровь друга, запятнавшая клинок, пристала к его рукам.
— Ланви. П-послушай меня. Ты ведь всё понимаешь.
Невзирая на надрывные крики и отчаянные мольбы Дорена, садовник медленно поднимался на ноги. Одной рукой он прижимал розу к груди, а другой ухватился за обломок каменной колонны.
Он намеревался драться снова. Более того, его облик опять начал искажаться — в точности как у Гнилого Рыцаря Веронина перед превращением в волка...
— Ланви!
Поняв это, Дорен принялся колотить окровавленными кулаками по ногам друга. Жалкие потуги по сравнению с мощью двуручного меча.
— Ланви-и-и!
Но невесомые удары не прекращались.
*Тук-тук-тук!*
Словно человек, отчаянно стучащий в запертую дверь, старик молотил изо всех сил, стремясь пробиться к затухающему разуму садовника.
И эти нелепые удары действительно остановили монстра. Ланви уже приготовился встать, опершись на одно колено, но замер в этом положении и опустил взгляд на товарища.
«Неужели всё? Хм?..»
Стоило спасти неигровых персонажей или позволить им пойти следом, как тут же происходили подобные непредвиденные события.
— Г-господин... я-явите милость... П-простите, что влез посреди битвы... Н-но он мой друг... Я не могу позволить ему умереть чудовищем... под гнётом проклятия...
Дорен, судя по всему, принимал меня за одержимого резнёй безумца: он искренне извинялся за то, что прервал мой бой с Ланви, и мелко дрожал всем телом...
— Ланви... упокойся, прошу... хватит... тебе всё равно не победить! Не меняйся больше. Не давай проклятию расползтись...
Встревать в их разговор я не собирался. Возможно, подобный исход был предрешён ещё в ту секунду, когда я повстречал Дорена.
— Отдай цветок господину... т-тебе его не уберечь. Лучше передай благословение юной госпожи ему! М-мы бессильны. Нам не сдюжить... П-просто... отдай...
В конечном счёте к этому привели мои собственные решения.
Разумеется, согласие между ними не могло родиться в одно мгновение. Ланви не пылал желанием вверять свою госпожу бродячему Смертному вроде меня.
Казалось, он готов был отбросить собственный облик и переродиться в кошмарную тварь, лишь бы разорвать меня на части. Скорее всего, искажение плоти по примеру Гнилого Рыцаря Веронина и переход к третьей фазе являлись стандартным развитием событий.
— Умоляю, послушай... отдай цветок, всё, что оставила юная госпожа, отдай ему... Г-господин добр. Он так же добр, как юная госпожа. Он пощадил даже такого ничтожного червя, как я...
Но Дорен не отступал до конца, умоляюще переводя взгляд с Ланви на меня. Он больше не желал видеть, как сражается его друг, а может, просто хотел подарить ему краткую передышку перед смертью.
— Всё верно. Предоставь это мне.
Опустив оружие, я протянул к Ланви раскрытую пустую ладонь и произнёс:
— Только скажи, как её поливать. Я впервые ухаживаю за цветами.
Слова сорвались с губ без особых раздумий.
Если мир вокруг жесток, это ещё не повод уподобляться ему в речах, так что я ответил самым обыденным тоном.
— ...
Услышав это, Ланви широко распахнул глаза.
— По... ливать?..
Его лицо исказила странная гримаса — не то смех, не то плач.
Быть может, ему пришлось по душе, что я отнёсся к юной госпоже как к цветку. А может, он решил, что я искренне готов взять на себя обязанности садовника.
Трудно сказать наверняка. И всё же ненависть, искажавшая его черты, мало-помалу начала угасать.
— Ах...
Ланви взглянул на розу в своих пальцах. Слёзы хлынули из обоих разрезов его изувеченного лица.
— А-ах.
Массивная рука задрожала. Похоже, садовник окончательно решил, как поступить дальше.
*Глухой удар.*
Каменная колонна с грохотом рухнула наземь. Садовник Ланви окончательно отказался от битвы.
Стоило ему оставить помыслы о схватке и самой жизни, как его тело начало таять сизым дымом. Вся благодать, заключённая в исполинской плоти, медленно потекла ко мне.
— Палач...
Напоследок Ланви выдохнул свои последние слова:
— Поутру... один раз... водой... чтоб земля не сохла...
Для чудовища, предавшего мучительной смерти десятки, а то и сотни несчастных, наказ прозвучал удивительно скромно.
— Не мало... щ-щедро... но и не заливай...
— Я понял.
Создание, державшее в страхе весь Лес Криков, протянуло мне цветок с выражением ребёнка, расстающегося с величайшим сокровищем.
Даже когда я принял розу и бережно спрятал её у груди...
— А-ах...
Исполинская рука Ланви ещё долго подрагивала в воздухе.
— ...Юная госпожа.
[ВЕЛИКИЙ ВРАГ КАЗНЕН]
Наконец-то всплыло победное уведомление.
[Вы казнили могучего врага]
Вот теперь схватка действительно завершилась. Путешествие по Лесу Криков, показавшееся одновременно и мимолётным, и бесконечным, подошло к концу.
— Ланви, *всхлип*... Ла-Ланви...
Череда битв, начавшаяся с воплей ужаса, оборвалась мужскими слезами и скорбью.
— Простите меня... я-я... простите... мне так жаль...
Дорен оплакивал почившего друга, терзаясь виной перед всеми, кто обратился в цветы.
Под аккомпанемент его причитаний я открыл описание только что полученной алой розы.
Пусть путь сюда оказался полон чудовищных и кровавых кошмаров, ключевой предмет, доставшийся мне в награду, описывался на редкость трогательно.
[Кроваво-красная роза]
: Благословение новой эпохи, рождённое жертвой лорда Магиуса, отдавшего собственную дочь.
Вечная жизнь, дарованная извращённым милосердием, со временем становилась всё более причудливой и жуткой, и они возжелали вновь исправить замысел мироздания.
«Молим, яви нам своё милосердие ещё раз.
Славное благословение».
...Хоть я и счёл эти слова трогательными, суть их оказалась далека от возвышенного.
Лорд Магиус принёс в жертву родную дочь, а воспротивившиеся этому рыцарь-командор Бельмот и Садовник Ланви всеми силами пытались вернуть юную госпожу к жизни.
— Господин.
Дорен окликнул меня из самого сердца безнадёжно разрушенного сада, стоя на коленях в полном отчаянии.
— Хе-хе, *всхлип*... Я-я уже совсем ничего не понимаю.
Я подошёл ближе и протянул руку, но Дорен не решился за неё ухватиться...
— Я больше не знаю, где благословение, а где проклятие. Лучше бы и мне умереть поскорее...
Он закрыл лицо ладонями и затрясся от рыданий.
— Но... я-я всё равно хочу жить... Не хочу погибать... Т-так я ничем не лучше лорда... но я всё равно хочу жить...
Утешать людей я никогда не умел. В итоге я просто опустил ладонь на плечо Дорена и молча остался стоять рядом.
[Благословение: 11880 (+6000)]
Теперь вся благодать, оставшаяся после садовника, до последней капли перешла ко мне. Это сделает меня сильнее.
Однако на сей раз увеличился не только запас благословения.
[Останки садовника]
Мне досталось нечто совершенно невиданное. В инвентаре осел странный предмет, который я даже не подбирал намеренно.
— ...
Я принялся изучать описание, сидя рядом с Дореном и пережидая, пока чужое горе осядет, подобно медленно падающей на землю пыли.
[Останки садовника]
: Прах Ланви, оставшийся в саду лорда Магиуса.
Дева стала жертвой, и даже господин смирился с этой утратой, но презренный раб оставался рядом с юной госпожой до самого конца.
Его цветы были одновременно яростью и искуплением. Вместе с теми, кто смиренно принял свою муку, садовник наполнил алый сад криками боли.
«Верните юную госпожу. Я выращу столько цветов, сколько пожелаете, только верните юную госпожу назад».
***
Переводил и редактировал — Afmos
Телеграм-канал (выход новых глав, новости): https://t.me/+jYXxwTXNepkwZTIy
Читать новые главы раньше всех тут: https://t.me/AfmosNovels_bot