— Угх...
Рыцарь повернул голову в мою сторону. Его тело все еще было направлено в противоположную сторону, но раскаленная голова развернулась на полные сто восемьдесят градусов, являя перекошенное лицо.
Казалось, он испытывал мучительную боль. Или же чувствовал отвращение к букашке, посмевшей трижды атаковать его.
Впрочем, это не было простой демонстрацией ради устрашения.
Тело Рыцаря явно находилось в неестественном состоянии: проступавшие из-под доспехов мышцы вздувались и бурлили, словно сведенные судорогой.
Должно быть, он двигался через силу, ведь пока не мог позволить себе умереть. Именно поэтому от него исходила неподдельная жажда убийства по отношению к простому смертному, посмевшему бросить ему вызов.
Но то же самое касалось и меня.
Я тоже предпочел бы избежать гибели. Я прекрасно помнил, как вопили остальные, когда умирали и возвращались к жизни мгновением ранее.
Этот предсмертный вопль ощущался так, словно ногти со скрежетом полоснули прямо по сердцу и обнаженному мозгу.
Крик, от которого кожа покрывалась мурашками, а разум сковывало оцепенением.
— Давай. Подходи скорее...
Поэтому я осторожно выжидал, не собираясь безрассудно лезть на рожон, пока противник не сделает первый шаг.
Мне оставалось лишь подлавливать его на открытых замахах и раз за разом отступать.
— Гра-а!
Рыцарь снова ринулся в атаку. На сей раз это был не просто слепой выпад: он приближался, широко размахивая своим двуручным мечом.
Если удар придется по мне, тело гарантированно разрубит надвое. Но если он промахнется — никакой проблемы нет.
В памяти промелькнули кадры прыжков и перекатов с экрана монитора. Прямо сейчас я официально сошелся в схватке с этим исполинским воином и...
*Дзинь!*
Уловив брешь после окончания серии его ударов, я контратаковал. Я не жадничал и продолжал глубоко дышать, изо всех сил сохраняя хладнокровие.
С каждым вдохом смрадное зловоние дрожало в воздухе, а кровь в жилах закипала все сильнее.
Рыцарь больше не сбавлял темп. Его двуручник рассекал воздух все быстрее и яростнее.
Даже когда я уходил кувырком, сквозь прорези в его броне и шлеме с ревом вырывалось острейшее воздушное давление. Стоило мне оступиться и попасть под удар — кости раздробились бы в пыль, а внутренности просто лопнули бы.
Но ничего страшного.
Я перекатывался, уклонялся и снова выискивал бреши для ответных выпадов.
Повреждения на теле Рыцаря постепенно накапливались. Усталость и сила ударов начали сковывать его движения.
*Лязг!*
Даже не вонзаясь глубоко в плоть противника, мои атаки метр за метром подтачивали его жизненные силы.
Мне не требовалось махать клинком изо всех сил: тело уже инстинктивно знало, как обращаться с длинным мечом.
Взгляд сфокусирован.
Тело невесомо.
Шаги стремительны.
Удары просты.
Не жадничать.
Взмахивать клинком только в строго выверенные моменты.
— Га-а-ах!
Тяжелые удары Рыцаря рассекали лишь пустоту. Он вкладывал всю мощь в каждую атаку с явным намерением втоптать меня в землю, но я играл вдолгую, затягивая его в войну на истощение.
*Дзинь! Лязг!*
Кровь, запекшаяся на его броне, осыпалась хлопьями. Теперь при каждом столкновении металла с металлом с пронзительным скрежетом во все стороны разлетались снопы искр.
Я определенно мог победить: я уже читал все его движения.
Никаких коварных или непредсказуемых атак, все паттерны были предельно прямолинейными.
Это была моя первая битва с боссом, но если я продолжу держать темп, то несомненно...
— Угх...
...я несомненно победил бы.
Рыцарь внезапно замер на месте, а его глаза перестали пылать алым пламенем.
Все потому, что запас его здоровья опустился ниже половины.
«Дерьмо».
Лишь тогда я осознал, насколько же беспощадно сложным разработчики создали этого обучающего босса.
У этого Рыцаря есть вторая фаза.
Когда его здоровье падает ниже половины, он возвращает рассудок и кардинально меняет структуру своих атак.
Для босса пролога его урон и так был запредельным — достаточно одного удара, чтобы разрубить новичка пополам, — и тем не менее он обладал второй фазой, словно это само собой разумеющееся.
— Кха-кх...
Но происходило нечто странное.
Рыцарь выкашлял густую кровь вперемешку со слизью и тяжело рухнул на одно колено.
Двуручный меч со стуком упал в грязь, а шлем, скрывавший изуродованное лицо, соскользнул и покатился к моим ногам.
— В-ваша Светлость...
Он даже попытался заговорить со мной.
— Наружу...
Похоже, он велел мне спасаться. В этот краткий миг вернувшегося сознания он пытался меня увести.
Возможно, он изначально вовсе не собирался убивать людей.
— С-скорее...
Но мои ноги словно приросли к земле.
И вовсе не из-за страха.
Внутри меня неистово вскипал азарт, и я просто не мог уйти вот так.
Если есть шанс победить — я хочу победить. Прямо здесь и прямо сейчас.
За теми железными вратами наверняка лежал более легкий путь. Но пока не запустилось событие, принудительно вышвыривающее меня из пещеры, у меня всегда оставалась возможность выбрать [Вызов].
Я мог умереть. Мог завопить от ужаса в точности как те бедолаги, которых я видел ранее.
Но плевать.
Это ведь мир «Зова Смерти», соулслайк-игры.
Игроки никогда не погибают по-настоящему. Даже если с каждой смертью моя душа и разум будут крошиться, и даже если в реальности мое тело получит необратимый вред...
По крайней мере, здесь я не погибну окончательно.
Шансов ведь предостаточно, верно?
К тому же сам факт того, что он перешел во вторую фазу...
Означает, что я уже снес половину его шкалы здоровья!
Осталась всего половина!
Точно так же было, когда я впервые запустил соулс-игру.
Босс, которого можно было спокойно обойти стороной, но, завороженный этой громадой и сияющими доспехами...
Я умер больше пятидесяти раз. Тогда я был полнейшим нубом, совсем еще ребенком. Слишком сложная игра для восьмилетнего мальчишки.
Но я был счастлив. Я мог бы в ярости швырнуть геймпад в стену, но каждая смерть лишь распаляла мое упрямство.
Я до сих пор помнил тот день: первое знакомство с жанром соулслайк и целый день, потраченный на одного лишь стартового босса.
Умирая снова и снова...
Плача от досады и скрежеща зубами, но в итоге одолев его в самый первый раз.
Я не мог забыть те ощущения. Мой первый триумф.
— ...
Я крепче перехватил длинный меч. Этот момент, способный навсегда врезаться в память, этот первый бой в мире «Зова Смерти» — я превращу его в прекрасное и кровавое воспоминание.
Вариант с бегством попросту отсутствовал.
Я одолею его.
Я разобью его.
Я обязан победить.
Я сокрушу первого босса, которого встретил в «Зове Смерти». В этом месте, где невозможно разобрать, реальность это или игра, я обязательно положу этого Рыцаря на лопатки.
Страх или мандраж...
Мне плевать на все это. Если я решил кого-то одолеть, то сделаю это, даже если придется умереть сотни или тысячи раз.
— ...
Рыцарь взглянул на меня. Алое зарево постепенно возвращалось в его глаза, послышался утробный звериный вой, но...
— Гхэ-э-эк!
Отчего-то на его губах промелькнула едва заметная улыбка.
— Кхек... Кхе-ак!
Прежде чем вторая фаза вступила в полную силу, Рыцарь, крепко сжав рукоять, вонзил двуручник в собственный живот.
Словно пытаясь запечатать себя изнутри. Как ни странно, полосы золотистого света, которыми он разил прежде, теперь в обратном направлении опутали его тело.
— А.
В глазах Рыцаря промелькнула искра осознанности, и даже на пороге гибели он слабо улыбнулся своим изуродованным лицом:
— Тепло.
Но на этом все закончилось.
Запятнанные кровью доспехи начали с треском разрываться один за другим.
Все мышцы и внутренности, сгнившие внутри его тела, хлынули наружу.
И следом...
— Га-а-а-а-а-ах!
Официально началась вторая фаза.
Скрученные узлами мышцы и искаженное тело теперь походили на волка.
Волка, грубо скроенного из человеческой плоти.
Ослепительно-белые кости, пробившие плоть наружу, сложились в подобие жуткой волчьей гривы. Зрелище выглядело омерзительно, но в то же время по-своему величественно.
*Бах!*
Но значение имел вовсе не внешний вид, а абсолютно новые паттерны атак, присущие второй фазе.
Рванув на четырех конечностях, он оттолкнулся от стен пещеры и с бешеной инерцией ринулся прямо на меня.
— Кх-х...
Благодаря этому я впервые познал вкус смерти.
Сталкиваясь с незнакомыми выпадами впервые, начинаешь перекатываться чаще и бестолковее. Именно поэтому не попасть под удар было попросту невозможно.
Кроме того, это было мое первое полное погружение, так что ощущение пространства и тайминги кувырков казались непривычными. Это разительно отличалось от взгляда в плоский монитор.
Даже единственная ошибка становилась фатальной, а для новичка совершать промахи — вполне естественное дело...
— Кха-а...
Даже многолетний опыт соулс-игр не уберег меня от гибели в самый первый день в мире «Зова Смерти».
— А-а-а-ах! Кх-х, у-у-ух...!
То, что на экране воспринималось обыденностью, в реальности обернулось тошнотворной агонией, заставлявшей все тело сотрясаться в конвульсиях после гибели и воскрешения.
Но тем не менее.
— Кх-ха, ху-у... ху-у-у...
Мое сердце колотилось еще неистовее.
Оказаться в той же шкуре, что и любимые протагонисты из тех игр, кувыркаясь и уворачиваясь без конца...
Разве этот миг не был воплощением заветной мечты? Даже боль и смерть отходили на второй план.
— Ухи-хик... ик!
Я что, смеюсь? Или сбивчивое дыхание издает эти странные звуки? Неужели сломанное ребро пробило легкое?
Я не знал наверняка. Но даже в этот мучительный миг я подметил [подсказку]: босс снова предстанет передо мной сразу во второй фазе.
Мне не придется заново ковырять его первую стадию, пусть взамен шкала его здоровья и восстановилась полностью.
Что ж, вполне справедливо. В таком случае я точно смогу его завалить.
Всего еще пятьдесят ударов. Всего пятьдесят.
— Вторая попытка...
Расколотая волчья голова сгнившего Оскверненного Рыцаря Веронина склонилась сначала на один бок, затем на другой — словно мое поведение повергло его в замешательство.
Он был боссом, лишенным остатков рассудка, и все же отшатнулся при виде меня.
— Пошла вторая попы-ы-ытка-а-а!
...Его первобытные инстинкты испытывали перед моим безумием чистый ужас.
Точно так же, как я остерегался его второй фазы, Веронин, ведомый лишь голыми рефлексами, теперь до смерти боялся меня.