«Ланви, по правде говоря...
Я не хочу умирать.
Терпеть не могу цветы. И на благословения мне плевать.
Но...
Если моя жертва сделает этот мир прекраснее...
У меня ведь нет выбора, правда?»
◇ ◇ ◇
Садовник Ланви взревел:
— Барышня! Я рядом с вами!
Его презренному голосу ни за что не долететь до небес, но благодаря чудовищно разросшемуся телу и громоподобной мощи крик разнесся по всей округе:
— Я защищу вас! Чего бы мне это ни стоило!
Затем он вновь опустил пылающий взор вниз. Возле его ног буйствовал крошечный, ничем не примечательный чужак.
Палач, сразивший рыцаря-командора Бельмота и все же сумевший пробиться в сад.
Он без устали взмахивал двуручным мечом. От клинка исходила зловещая аура, слишком темная для простого Смертного.
Но Ланви не ведал, кому принадлежит оружие и какая цель привела этого Смертного сюда.
Нет, он и не желал этого знать.
Прямо сейчас его занимала лишь одна мысль.
Схватить этого Смертного, оторвать ему конечности и заставить переродиться прекрасным цветком. Создать бесчисленное множество цветов, которые займут место Барышни, чтобы она смогла освободиться от непосильного бремени долга и ответственности.
Палач и Дорен — не более чем жертвы ради его цели. Ланви помнил лишь о Барышне и был полон решимости завершить начатое любой ценой.
— ГРА-А-А-Х!
Сцепив лапищи в замок, он с размаху обрушил их оземь. Ни один обычный Смертный не пережил бы столь сокрушительного удара.
Земля содрогнулась, крепостные стены задрожали. Цветы, кровь и ошметки плоти брызнули во все стороны, превращая сад в сплошное месиво.
— Становитесь цветами. Вы станете цветами вместо Барышни!
Ланви принялся шарить руками по земле в поисках распластанного тела Палача. Из-за густой завесы пыли разглядеть происходящее под ногами было невозможно.
— Куда ты подевался? Куда...
Он взмахнул руками, разгоняя пыль, и припал массивным телом к земле, приблизив лицо вплотную к грязи. Ему хотелось лично убедиться в гибели противника...
*Вжух!*
— Что?!
Палач внезапно возник прямо перед его гигантской физиономией. Он уже занес двуручный меч для удара. Ланви в ужасе попытался отпрянуть назад, но...
*Хрясь!*
Тяжелое лезвие прицельно врезалось прямо ему в лицо.
— А-А-АРГХ!
Колоссальная разница в размерах.
Непреодолимая пропасть в мощи, которую хрупкие Смертные, погибающие всего от пары оплеух, никогда бы не смогли преодолеть.
И все же, вопреки всему, Палач не выказывал ни капли страха перед Ланви. Напротив, каждый выпад его двуручного меча становился лишь вывереннее и расчетливее.
— Смертный... жалкий Смертный...
Ланви в ярости сплюнул выбитые зубы вместе со скопившейся во рту кровью. На его перекошенной морде теперь читались лишь презрение и лютая ненависть.
— Как ты смеешь! Вставать между Барышней и мной! Ничтожная тварь!
Ланви посвятил всего себя прекрасной Барышне, которой так и не суждено было расцвести.
Теперь, не оставив ничего для самого себя, он желал принести ей в жертву каждое живое существо, попавшееся на глаза.
— Барышня! Пожалуйста, подождите еще немного! Этот Ланви не проиграет!
Но вопреки его решимости и слепому упорству, кулаки садовника попросту не доставали до Палача.
Хотя чудовищные удары сотрясали землю, Смертный уклонялся от них с пугающей легкостью. Ланви никак не мог взять в толк, каким образом нелепые кувырки позволяли ускользать от града смертоносных атак.
— Ах ты ублюдок!..
Он принялся молотить руками еще яростнее. Не удовлетворившись этим, он стал с размаху колотить лбом о землю.
Однако двуручный меч Палача не останавливался, раз за разом тяжело врезаясь садовнику прямо в висок.
*Хрясь!*
— А-А-АРГХ!..
В происходящее невозможно было поверить. В глазах Ланви, еще недавно пылавших неистовой яростью, зародилось совершенно иное чувство.
Замешательство и животный страх.
В этом Смертном крылось нечто необъяснимое. Мало того что он непостижимым образом уходил от выпадов Ланви, так еще и смотрел леденящим душу взглядом, словно видел перед собой всего лишь очередную дичь.
Разница в их физической мощи и запасе жизненных сил была колоссальной.
И все же Палач не отступал ни на шаг.
Он методично сокращал дистанцию, нанося всего по одному-два удара за раз.
Пока Ланви постепенно выбивался из сил от пульсирующей боли в ступнях, ногах и лице, Палач по ходу боя, казалось, только набирал обороты.
— Ик!..
Тогда Ланви принялся кататься своим тучным телом по саду. Его замысел заключался в том, чтобы раздавить противника, сбить с ног, а затем поднять и содрать кожу вместе с мясом.
*Бум-бум-бум...*
— И-и-ик! Ик! И-и-ик!
Но в ужасе верещал лишь Дорен. Пока громадная туша крушила сад, снося все на своем пути, Палач ловко ускользнул под своды коридора, чтобы переждать буйство...
И едва Ланви замер, воин снова выскочил наружу и взмахнул двуручным мечом. На этот раз он оттолкнулся от земли, вложив в рубящий выпад весь вес своего тела и набранную инерцию.
*Хрясь!*
— Гх-х-х!..
Ланви с трудом подавил вопль, отчаянно пытаясь сохранить самообладание.
Если он потерпит поражение, всему настанет конец. Он обязан выжить во что бы то ни стало, чтобы снять [проклятие], тяготеющее над Барышней, и еще раз отплатить за ее доброту.
Всего один-единственный раз.
Увидеть Барышню хотя бы мельком — этого было бы довольно.
Он безумно тосковал по ее кроткой улыбке и мягкому голосу. Даже если бы ему предложили весь мир, тот не стоил бы и крупицы ее взгляда.
Именно поэтому Ланви отказывался уступать.
Ради маленькой Барышни, которая единственная во всем замке относилась к нему по-человечески, он должен был упрямо цепляться за жизнь и терпеть...
*Хрясь!*
Но двуручный меч Палача разил без передышки. Лишенное и тени жалости, мастерски направленное тяжелое лезвие раз за разом дробило кости, плоть и мышцы Ланви.
— Прекрати!..
Садовник протяжно завыл, беспорядочно рассекая воздух руками. Любой из этих ударов мог разорвать врага в клочья даже от малейшего касания.
— Перестань кувыркаться! Да что же ты твори-и-ишь!
Казалось, после столь отчаянных взмахов хоть одна атака была обязана зацепить верткую цель.
Увы, Палач не получил ни единой царапины и уже хладнокровно готовился к новому выпаду. Удары, не сумевшие задеть даже краешек алого шарфа, порождали в душе Ланви гнетущее чувство бессилия.
— Этого... этого просто не может быть...
Неужели он не способен сокрушить этого плюгавого Смертного даже с мерзким проклятием, бурлящим в жилах? После стольких принесенных жертв... Он должен оставаться рядом с Барышней, пока она вновь не вернется к жизни.
— Игры кончились! Ты... ты и пальцем ее не тронешь!
Выкатив глаза из орбит, он ринулся в погоню за обидчиком. Ланви отчаянно замахал гигантскими ручищами, пытаясь ухватить юркого воина.
Это сводило с ума. Казалось, жертва вот-вот окажется в когтях, но Палач неизменно уходил в безупречный перекат и ускользал из смертоносной хватки.
— Сдохни! Сдохни!
Даже былая одержимость созданием цветов ради облегчения участи госпожи отошла на второй план. Теперь схватка переросла в неприкрытую дуэль не на жизнь, а на смерть.
Если он проиграет, впереди останется лишь забвение. Даже те, кто одарен вечной жизнью, не способны пережить удары клинков Смертных, затянутых из внешнего мира.
Разумеется, самой смерти он не боялся.
Ланви вырвал человеческое сердце из груди в тот самый день, когда Барышня обратилась в бутон. В тот миг горбатый садовник Ланви умер — остался лишь монстр, высекающий цветы из человеческой плоти.
Быть может, он и был ходячим мертвецом. Жалким безумцем, который гротескно извратил свое ремесло и создавал бутоны из людских тел, чтобы усыпать ими покой Барышни.
— Сдохни же! Сдохни! Я кому сказал — сдохни!
*Бабах! Бабах! Грохот!*
И все же Ланви отчаянно пытался избежать погибели.
Если он погибнет, некому будет поливать Барышню.
— Ик, кхе... кхе...
Ланви с трудом сдерживал мутные, грязные слезы, смешивавшиеся с сочившейся со лба кровью. Сегодня образ Барышни казался особенно...
Нет, по правде говоря, он уже едва помнил ее лицо. Насколько прекрасной она была и как кротко говорила даже с низкородными рабами вроде него.
Теперь лишь аромат роз, которые так обожала благословенная Барышня, наполнял воздух сада.
Благоухание, столь густое, что оно вытесняло запах гари во всех залитых кровью покоях цитадели.
— Сдохни! Это ты должен сдохнуть! Я ни за что не умру!
Ланви предпринял последнюю, отчаянную попытку. Голос его окончательно сорвался на сиплый вопль.
Пусть он и превратил бесчисленное множество людей — жителей бывших владений — в цветы для украшения сада, заставив их захлебываться в криках, но перед лицом собственного конца Ланви явил до омерзения жалкое зрелище.
Его кулаки молотили без остановки. Непрерывная дрожь от ударов превращала уцелевшие клумбы в руины.
Он должен крушить все вокруг, пока Смертный не испустит дух. Пусть наглец катается по земле, избегая выпадов, но сотни летящих кулаков пережить невозможно.
Так должно было случиться.
...Иначе это было бы слишком несправедливо, верно?
*Вжух!*
Но Смертный вновь стремительно вынырнул сквозь багровую взвесь пыли.
Он все еще был жив.
Непостижимо живучее создание. Словно безумный шут, он крутил перекаты во все стороны, после чего играючи вскинул двуручный меч размером с собственный рост и ринулся на чудовище.
*Свист!*
Ланви увидел перед собой не сталь клинка, а развевающийся красный шарф Палача.
В этом багрянце, пылавшем ярче любых роз, ему явилась сама смерть...
*Вжик!*
***
Переводил и редактировал — Afmos
Телеграм-канал (выход новых глав, новости): https://t.me/+jYXxwTXNepkwZTIy
Читать новые главы раньше всех тут: https://t.me/AfmosNovels_bot