— Кунхоу! — Увидев девушку в водах глубокого омута, Хуаньцзун, не раздумывая, метнулся к поверхности и подхватил её за талию, вытаскивая из воды.
Девушка промерзла насквозь и казалась куском льда. Руки Хуаньцзуна, обнимавшие её, неудержимо дрожали, а с мертвенно-бледных губ сорвалось несколько капель крови. Стерев кровавый след, он дрожащими пальцами нащупал её пульс.
— Хуаньцзун… — Удар о воду при падении с такой высоты оказался слишком сильным, и Кунхоу потеряла сознание, едва оказавшись в омуте. В полубреду она почувствовала, как к ней приблизилось нечто очень тёплое. Открыв глаза, она увидела бледного как бумага Хуаньцзуна, который крепко прижимал её к себе. Его волосы, всегда идеально уложенные, растрепались, и несколько прядей упали на виски. Впрочем… это ничуть не умаляло его красоты, а скорее даже наоборот — делало его еще прекраснее.
Заметив, что Кунхоу пришла в себя, Хуаньцзун вдруг осознал, что его сердце, всё это время сжатое в тугой комок, лишь сейчас начало постепенно отпускать.
— Как ты? — Его голос звучал хрипло, дрожал и казался надломленным.
— Я в порядке. — Кунхоу приподнялась в объятиях Хуаньцзуна и смахнула с себя с десяток испорченных талисманных печатей. — Столько талисманов, и все впустую.
Спешно подоспевшие Линь Ху и ученики Павильона Благого Знамения лишь молча уставились на усеянную обрывками желтой бумаги землю у ног Кунхоу.
— Вы все целы, как же хорошо! — Увидев, что они стоят перед ней невредимые, Кунхоу с облегчением выдохнула. — Хуаньцзун, ты одолел того тёмного совершенствующегося?
— Зло не может победить добро, — Хуаньцзун достал из кольца-хранилища плащ и накинул ей на плечи. — Хоть ты и не получила серьёзных ран, твоя внутренняя энергия всё ещё нестабильна. Давай отдохнём здесь несколько часов. Как только дыхание придёт в норму, продолжим путь.
Он подбросил Золотой дворец. Тот, коснувшись земли, обернулся роскошным зданием. Взмахом рукава распахнув тяжелые двери, Хуаньцзун опустил взгляд и принялся завязывать тесёмки плаща на шее Кунхоу.
— Иди внутрь, приведи себя в порядок и переоденься.
Кунхоу неотрывно смотрела на его бледное, почти прозрачное лицо:
— Хуаньцзун, твой духовный алтарь в порядке?
— Всё хорошо. — Хуаньцзун хотел было протянуть руку и коснуться её нежной щеки, но лишь едва шевельнул кончиками пальцев. Он поймал себя на мысли, что его порыв кажется странным. Как бы сильно ему ни нравилась эта юная девушка, как бы он ни желал видеть её своей ученицей, ему не стоило позволять себе столь фривольных мыслей.
Достав платок, он бережно стёр капли воды с кончиков её волос и с помощью заклинания высушил её одежду:
— Пойдём внутрь.
— Тот тёмный совершенствующийся уже повержен? — спросила Кунхоу, идя впереди и не видя выражения лица Хуаньцзуна. — В повестях герои вечно отпускают злодеев, а те потом навлекают ещё большие беды. Это же просто поиск проблем на свою голову.
Линь Ху повернул голову, скользнув взглядом по Хуаньцзуну. Тот с невозмутимым лицом ответил:
— Ты права.
Тут уж и ученики Павильона Благого Знамения синхронно обернулись, чтобы посмотреть на Хуаньцзуна.
— Я так и знала, что ты не допустишь подобной оплошности. — Из-за чрезмерного расхода духовной силы Кунхоу всё ещё чувствовала слабость. Войдя во внутренний дворик, где останавливалась в прошлый раз, она обратилась к остальным: — Я пойду помедитирую немного.
— Хорошенько отдохни, — сказал Хуаньцзун. — Положи рядом ароматический шарик, который я подарил тебе в прошлый раз, он поможет быстрее восстановить силы.
— Угу. — Девушка кивнула. Пройдя несколько шагов, она обернулась и, заметив, что Хуаньцзун всё ещё стоит у ворот и смотрит ей вслед, озарила его широкой улыбкой.
Глядя на её лучезарную улыбку, Хуаньцзун тоже невольно приподнял уголки губ:
— Иди ложись.
— Ой! — Кунхоу подбежала обратно к Хуаньцзуну, сунула ему в руки флакон с пилюлями, лично созданными дядей-наставником Цинъюанем, и лишь после этого, в прекрасном расположении духа, упорхнула в комнату. Закрыв за собой дверь, она всё же почувствовала легкий укол сожаления. Раз Хуаньцзун смог убить столь могущественного тёмного совершенствующегося, его искусство меча должно быть невероятным! Какая досада, что у неё не было возможности хорошенько им полюбоваться.
Хуаньцзун посмотрел на флакон с лекарством в своих руках и высыпал на ладонь две пилюли. Пилюльный узор на них был чётким и напоминал благоприятные облака. Это были Пилюли восстановления истока высочайшего качества. Во всём мире самосовершенствования не набралось бы и десятка алхимиков, способных создать нечто подобное, и владыка пика Цинъюань из Врат Облачного сияния был одним из них.
Отправив пилюли в рот, Хуаньцзун вновь призвал Меч Драконьего Рева.
— Молодой господин? — Линь Ху удивился, увидев обнаженный клинок. — Зачем вам меч?
— Убивать. — Хуаньцзун бросил лишь одно короткое слово и, обратившись потоком света, исчез из Золотого дворца.
Линь Ху сделал пару шагов следом, но тут же отказался от затеи остановить молодого господина. Повернувшись к пятерым ученикам Павильона Благого Знамения, он невозмутимо произнёс:
— У нашего молодого господина всегда был прекрасный характер, просто он немного не любит, когда люди обсуждают его личные дела.
— Мы, младшие, ни словом не обмолвимся о том, что здесь произошло! — поспешно заверил юный младший брат-наставник. — Старший, можете быть уверены!
Гэцзинь закрыла ладонью рот соученика и подобострастно улыбнулась:
— Разве здесь что-то произошло? У нас, младших, слишком низкий уровень развития, мы ничего не заметили.
Линь Ху не стал с ними спорить, лишь едва заметно кивнул:
— Идите за мной, я покажу вам ваши комнаты.
Став свидетелями битвы Совершенного Хуаньцзуна со Старцем Без Страданий, ученики Павильона Благого Знамения обрели куда более ясное представление об уровне развития этого мечевого практика. Столь грозный противник, как Старец Без Страданий, оказался совершенно беспомощен перед его клинком. Каждый удар меча обрушивался с мощью рушащихся гор и перевернутых морей, заставляя трепетать сами небеса и землю.
Перед лицом истинно великого мастера покорное молчание — самый мудрый выбор. Тем более что мастер позволил себе лишь крошечную, безобидную ложь. Мастер с маленькими слабостями кажется более человечным. Они понимали это. Искренне понимали.
Да и в любом случае… даже если бы они этого не понимали, высказать подобное вслух у них бы не хватило смелости.
Старец Без Страданий был тяжело ранен, но не решался вернуться в мир тёмных совершенствующихся, а тем более показаться в людных местах. Скрывая свою личность, он стремительно бежал на запад, надеясь спрятаться в какой-нибудь глухой деревушке.
Небо начало темнеть. За всю дорогу ему не встретилось ни единого практика, и Старец Без Страданий с облегчением выдохнул — похоже, свою жизнь он сумел сберечь. Закинув в рот пару пилюль, он собирался было спуститься с облаков и найти благовидный предлог, чтобы заночевать в деревне у подножия горы, как вдруг за его спиной раздался драконий рёв.
В лице его не осталось ни кровинки. Он поспешно призвал свой жизненно связанный магический артефакт, крепко сжал его в руке и обернулся. Так и есть: Хуаньцзун настиг его. Лицо старца позеленело от злости. Ещё пару часов назад этому богу-убийце не было до него никакого дела! Почему он пустился в погоню?
От этой внезапной смены обретённой надежды на полное отчаяние Уку едва не утратил контроль над состоянием своего сердца.
— Никак не ожидал, что удостоюсь чести стать твоей жертвой, — злобно процедил Уку, выставляя перед собой Знамя призыва душ. — Пусть мой уровень развития ниже твоего, но раз ты не оставляешь мне выхода, я заберу тебя с собой в могилу!
Хуаньцзун проигнорировал его слова. Взмахнув клинком, он ринулся в атаку. Не прошло и двадцати ударов, как Уку уже сдавал позиции шаг за шагом. На его теле прибавилось несколько кровоточащих дыр, а Знамя призыва душ оказалось разрублено пополам.
— А-а-а! — Заревел Уку. Будучи Тёмным владыкой в мире тёмных совершенствующихся, он уже очень давно не подвергался подобному унижению. Понимая, что живым ему не уйти, он бросил вперёд свой жизненно связанный магический артефакт, чтобы заблокировать смертельный выпад Хуаньцзуна, а сам с силой ударил ладонью по собственному духовному алтарю, вытесняя Зарождающуюся Душу из тела.
Даже если ему суждено умереть, он так просто не отпустит этого бога-убийцу!
Заметив, что старец готов подорвать свою Зарождающуюся Душу, Хуаньцзун ударил с быстротой молнии. Прежде чем Уку успел раздавить свой исток, меч противника отсёк ему руку, а следующим, обратным взмахом уничтожил его духовный алтарь.
Наклонившись, Хуаньцзун поднял дрожащую Зарождающуюся Душу Уку и вонзил в неё нить духовного сознания. В одно мгновение Душа обратилась в прах. Упавший на землю Уку издал пронзительный вопль. Его кожа стремительно иссыхала, щеки покрылись густой сетью глубоких морщин, а волосы начали выпадать целыми прядями.
— Хр-р... — Мутные глаза Уку уставились на Хуаньцзуна, словно вопрошая, за что он так с ним.
— Я не люблю лгать, особенно младшим. — Хуаньцзун одним точным ударом пронзил горло старца. Глядя, как труп превращается в иссохшие кости, он равнодушно произнес: — То, что было обещано младшим, должно быть исполнено.
Вызвав нить эссенциального пламени, он сжег дотла оставшиеся от врага кольцо-хранилище, мешочек-хранилище и прочие вещи, после чего развернулся и ушел.
Спустя короткое время иссохшие кости на земле обратились в прах. Поднялся ночной ветер, и пепел бесследно растворился в горном лесу.
Выйдя из густой чащи, Хуаньцзун оперся о ствол дерева и зашелся тяжелым кашлем. Подняв взгляд на серп луны на горизонте, он достал пилюлю, изготовленную Безымянным старцем, проглотил её и, вскочив на летающий меч, поспешил обратно в Золотой дворец.
— Молодой господин. — Линь Ху, стоявший у дверей Золотого дворца, встретил его. Скользнув взглядом по бледному лицу Хуаньцзуна, он произнёс: — Вам не следовало сегодня идти.
— Я мечевой практик, — Хуаньцзун поднялся по ступеням и вошел во дворец, даже не обернувшись. — Мечевой практик, который не может обнажить клинок, ничем не отличается от мертвеца.
— Ваш сегодняшний поступок… вы не смогли отпустить свой меч или не смогли отпустить девушку по имени Кунхоу? — вопросом на вопрос ответил Линь Ху. — Вы сами-то понимаете, что творится в вашем сердце?
Хуаньцзун повернул голову и посмотрел на слугу. Во взгляде молодого господина не было ни капли эмоций.
Под этим ледяным взором лоб Линь Ху покрылся испариной.
Отведя взгляд и опустив веки, Хуаньцзун произнёс:
— Если бы Кунхоу уже не вступила во Врата Облачного сияния, я бы взял её в свои личные ученицы.
За всю свою жизнь он впервые встретил юного человека, который был бы ему настолько по душе. И хотя она уже принадлежала к другой школе, он не мог позволить ей чувствовать себя обиженной.
Стоило ему лишь представить, что в этих ясных глазах может промелькнуть разочарование или печаль, как в нём тут же просыпалось непреодолимое желание исполнить любое её желание. Как жаль… Как жаль, что в этой жизни ему не суждено стать её наставником. Иначе он сделал бы всё, чтобы она стала самой почитаемой ученицей среди всего молодого поколения мира самосовершенствования.
Глядя на абсолютно серьёзное лицо молодого господина, Линь Ху лишь едва заметно повёл бровью:
— Молодой господин, так Уку повержен?
— Во время нашей сегодняшней схватки он пал, — Хуаньцзун развернулся. — Отныне в мире тёмных совершенствующихся такого человека больше нет.
Линь Ху лишь безмолвно на него уставился.
Высшая ступень лжи — это, вероятно, заставить окружающих усомниться в собственной памяти.
Пообщавшись с хорошенькой молодой девушкой, их благородный господин всё-таки превратился в мужчину, способного врать не моргнув глазом.
На следующее утро Кунхоу поднялась с мягких подушек. Прошлым вечером она вроде бы медитировала и сама не заметила, как уснула. За ночь меридианы в её теле пришли в норму, однако последствия чрезмерного расхода духовной силы так просто не исчезали. Сейчас у неё болело всё — не ломило разве что волосы и ногти.
Лениво плюхнувшись обратно на подушки, Кунхоу взмахом руки притянула одеяло с кровати и укуталась в него. Ей до жути хотелось превратиться в маленький шарик, свернуться в клубочек и не шевелиться.
За дверью послышались тихие шаги. Кто-то постоял у порога и собрался было уйти.
Кунхоу с трудом разомкнула веки и крикнула:
— Это ты, Хуаньцзун?
Уже направившийся прочь мужчина услышал её голос и остановился:
— Ты проснулась?
Дверь отворилась, и девушка с растрепанными волосами, кутаясь в широкий халат, выглянула из-за косяка:
— Мы уже отправляемся в Павильон Благого Знамения?
Взгляд Хуаньцзуна упал на её обнаженную шею и едва виднеющиеся ключицы. Услышав шаги со стороны двора, он широким шагом подошёл к Кунхоу, втолкнул её обратно в комнату и плотно захлопнул за собой дверь.
Подошедшая к воротам дворика Хунлин застыла в оцепенении.
«Неужели мужчина, который только что прошмыгнул в комнату феи Кунхоу, это… Совершенный Хуаньцзун?»