— Хуаньцзун? — Кунхоу смотрела, как он вошел в ее комнату и закрыл за собой дверь. Подумав, что он хочет сообщить ей какую-то тайну, она поспешно понизила голос и спросила: — Что-то случилось?
Только закрыв дверь, Хуаньцзун осознал, насколько абсурдным был его поступок. Его взгляд скользнул по шее Кунхоу и тут же поспешно метнулся в сторону:
— Ничего, я просто зашел проверить, как ты.
Кунхоу в мгновение ока все поняла: Хуаньцзун беспокоился о ее здоровье. Она наклонилась, сгребла одеяло с мягких подушек и бросила обратно на кровать:
— Я правда в порядке, просто немного перестаралась с использованием духовной силы.
— Угу, — Хуаньцзун наблюдал, как Кунхоу складывает одеяло, а затем поправляет волосы. Разум подсказывал ему, что сейчас самое время покинуть ее комнату, но ноги почему-то отказывались слушаться.
В комнате находился магический артефакт, автоматически накапливающий воду. Кунхоу умылась и прополоскала рот, а обернувшись, увидела, что Хуаньцзун стоит к ней спиной. Она не удержалась от улыбки:
— Как хорошо, что вчера ты был рядом.
— Возможно, если бы мы не путешествовали вместе, с тобой бы ничего подобного не приключилось.
С тех пор как Кунхоу встретила его, она только и делала, что помогала ему искать лекарство. Не встреть она его, возможно, нашла бы себе пару молодых, энергичных единомышленников и облетела бы с ними на летающих мечах тысячи гор и рек. Вместо того чтобы возиться с таким болезненным и скучным мечевым практиком, собирая по пути всевозможные неприятности.
— Нельзя так думать! Если бы не ты, меня бы давно уже обидели другие совершенствующие, — серьезно возразила Кунхоу. — А может, я бы так и не нашла возможности прорваться через состояние сердца и до сих пор бы торчала на узком месте Закладки Основы.
Хуаньцзун обернулся и увидел, что Кунхоу уже сидит за туалетным столиком. В голове внезапно промелькнула нелепая мысль: а будет ли спустя годы рядом с ней выдающийся совершенствующийся, который станет смотреть, как она прихорашивается, и рисовать ей брови?
Попытавшись представить на месте этого гипотетического спутника лицо любого из именитых учеников секты Лазурного сияния, Хуаньцзун пришел к выводу, что никто из них совершенно не достоин такой замечательной девушки, как Кунхоу.
— Хуаньцзун? Хуаньцзун? — Кунхоу спросила, как называется его меч, но, повернув голову, обнаружила, что он застыл, уставившись на ее туалетный столик. Она в недоумении опустила взгляд: на столешнице не было ничего, кроме румян, пудры да пары заколок. Что там могло так привлечь его внимание?
— Хуаньцзун, ты себя плохо чувствуешь? — Кунхоу забеспокоилась, что ему нездоровится, а он молчит. В прошлый раз, когда они убили того тёмного совершенствующегося на стадии Зарождающейся Души, внутреннее дыхание Хуаньцзуна сбилось. А Старец Без Страданий был наставником того злодея, его уровень развития был еще выше. Все ли в порядке с духовным алтарем Хуаньцзуна?
— Нет, — вспомнив, как в прошлый раз Кунхоу его игнорировала, он покачал головой. — Прости, я немного задумался. Не могла бы ты повторить?
— Точно всё нормально? — Кунхоу встала, подошла к нему и проверила его духовные жилы своей духовной силой. Убедившись, что никаких серьезных проблем нет, она вернулась к столику и продолжила расчесывать волосы. — Я хотела спросить, как зовут твой меч.
— Меч Драконьего Рева, — Хуаньцзун призвал клинок и погладил узор на ножнах. Вырезанный дракон казался живым, была отчетливо видна каждая чешуйка.
В руках Хуаньцзуна это оружие выглядело как невзрачный меч из чёрного золота-железа, но стоило ему покинуть ножны, как он вспыхивал нестерпимо ярким светом. Кунхоу ощущала исходящую от клинка странную ауру: величественную, но при этом непохожую на давление духовной силы.
«Неужели это и есть мечевое намерение?»
— У этого меча… уже открылся духовный разум? — спросила она. — Когда ты использовал его, я слышала драконий рев.
— При его ковке я взял дракона с жемчужиной, украшавшего императорский трон во дворце, и вплавил в чёрное золото-железо, — Хуаньцзун почувствовал, как Меч Драконьего Рева задрожал в его руке. Тот рвался из ножен, желая сражаться бок о бок со своим хозяином. — Возможно, металл впитал драконью ци правящего рода, поэтому в момент завершения ковки его окутали облака в форме драконов. Отсюда и название.
— Красивое имя, — Кунхоу тихонько покатала слово на языке. — Меч Драконьего Рева.
— Вы подходите друг другу.
Бессмертный герой в белых одеждах и меч из темного металла, разящий всех демонов в поднебесной. Кунхоу прислушалась к легкому гудению клинка.
— Я слышала, что когда мастерство мечевого практика достигает Небесного предела, он обретает телепатическую связь со своим оружием. Это правда?
— Не только мечевые практики, все совершенствующие могут достичь духовного единения со своим жизненно связанным магическим артефактом, — Хуаньцзун поднял глаза на девушку. — Я верю, что в будущем ты тоже этого добьешься.
Тоже?
Кунхоу вдруг осознала, что Хуаньцзун уже общается со своим мечом без слов.
— И какое у него сейчас настроение? — она указала на клинок в его руках.
— Отличное, — Хуаньцзун убрал Меч Драконьего Рева. — Он знает, что ты его хвалишь.
— Правда? — удивилась она. Кто бы мог подумать, что у мечей бывают эмоции.
— Разумеется, — заметив ее округлившиеся глаза, Хуаньцзун смягчился. — И ты ему тоже очень нравишься.
Кунхоу зажмурилась от смеха. Если даже клинкам приятна похвала, то это невероятно ее забавляло.
— Хуаньцзун, твое искусство владения мечом так поразительно, ты моложе Совершенного Чжунси и красивее его. Почему же все вокруг восхваляют только его? — Вспомнив, что Хуаньцзун был личным учеником секты Лазурного сияния и ни в чем не уступал Совершенному Чжунси, Кунхоу почувствовала непонятную обиду за него. Ведь люди возносили до небес лишь Чжунси.
Конечно, сам Совершенный Чжунси был тут ни при чем, да и не было у нее права осуждать человека, который рубил монстров на благо мира самосовершенствования. Но глядя на бледное, прекрасное лицо Хуаньцзуна, Кунхоу никак не могла проникнуться симпатией к его знаменитому собрату. Не будь Хуаньцзун так слаб здоровьем, он определенно превзошел бы Совершенного Чжунси, и мир не знал бы одного лишь Чжунси, забыв о Хуаньцзуне.
Хуаньцзун опешил. Глядя, как Кунхоу, подперев щеки руками, искренне возмущается за него, он не смог сдержать улыбку:
— Тебе не нравится Совершенный Чжунси?
— Дело не в этом, просто я считаю, что ты, Хуаньцзун, гораздо лучше, — Кунхоу воткнула заколку, в которую превратился Водный Иней, себе в прическу. — К тому же я всегда на стороне своих, а не на стороне справедливости. Каким бы замечательным ни был Совершенный Чжунси, ему с тобой не сравниться.
Обычно подобное девчоночье мировоззрение в духе «я считаю тебя хорошим, значит, ты лучший, а те, кто этого не понимают, просто слепцы» показалось бы ему наивным и нелепым. Но из уст Кунхоу это звучало невероятно мило.
— Глупая девочка, вообще-то я и есть…
— Госпожа Кунхоу, — раздался за дверью голос Линь Ху.
Хуаньцзун убедился, что Кунхоу одета подобающе, подошел к дверям и распахнул их. Снаружи во дворе стоял Линь Ху вместе с пятью учениками Павильона Благого Знамения. Хуаньцзун окинул их взглядом:
— В чем дело?
Линь Ху посмотрел на Хуаньцзуна, затем на комнату за его спиной:
— Ученики Павильона Благого Знамения переживают за здоровье госпожи Кунхоу, вот и пришли проведать.
«Но почему дверь открыл молодой господин?» — пронеслось в голове Линь Ху. И хотя в мире самосовершенствования не слишком строго относились к дистанции между мужчинами и женщинами, но все же — не слишком ли неуместно мужчине, которому несколько сотен лет, торчать с самого утра в комнате молоденькой девушки?
Когда Хунлин увидела, что Хуаньцзун вошел в комнату Кунхоу, она сначала решила, что накручивает себя, но затем всё же обеспокоилась. Поэтому она собрала остальных учеников и отыскала старшего Линя, чтобы под предлогом заботы о самочувствии феи Кунхоу попросить его проводить их к ней.
Увидев, что Хуаньцзун вышел полностью одетый и опрятный, Хунлин тайком вздохнула с облегчением. Похоже, она и впрямь надумала лишнего. Да и сколько лет фее Кунхоу? Совершенный Хуаньцзун — выходец из именитой секты, обладает высочайшим уровнем развития. Каких только женщин он не видел! Разве мог он оказаться похотливым негодяем?
— Вы уже проснулись? — Кунхоу выглянула из-за спины Хуаньцзуна. — Раз все готовы, давайте выдвигаться.
— С возвращением можно не торопиться. С нами Совершенный и вы, фея, так что о безопасности беспокоиться не стоит. Может, останемся здесь еще на пару дней, чтобы вы могли полностью оправиться? — предложила Гэцзинь, вспомнив удар ладонью в грудь, нанесенный Старцем Без Страданий. При одной мысли об этом ей становилось больно за Кунхоу.
— Пустяки, разве я не бодра и полна сил? — Кунхоу тревожило, что тёмные совершенствующие действовали без всяких правил, и ей будет спокойнее, если они доберутся до Павильона Благого Знамения как можно скорее.
Хунлин, молча стоявшая позади Гэцзинь, украдкой наблюдала за Хуаньцзуном. Она заметила, что взгляд Совершенного, казавшегося таким холодным и безразличным, почти всё время был прикован к фее Кунхоу. Даже когда её старшая сестра-наставница говорила, он ни разу не удостоил учеников Павильона Благого Знамения вниманием. Как будто их существование не имело для него ни малейшего значения, и не было никакой разницы, здесь они или нет.
Это был мужчина с от природы ледяным сердцем.
— Хуаньцзун, — Кунхоу потянула его за рукав. — Поехали прямо сейчас, а?
Хуаньцзун на мгновение замолчал.
— Хорошо.
Рядом с Кунхоу ему было очень трудно сказать «нет».
После вчерашних событий, вновь поднявшись на борт летучего дворца, Кунхоу потеряла всякий интерес к пейзажам. Она сидела на полу, скрестив ноги, держа в руках повесть, в которой не перевернула и пары страниц, и то и дело поглядывала наружу.
Там Хуаньцзун стоял, опершись на перила, а Линь Ху позади него передавал ему только что полученный талисман летучей вести.
Содержание послания было простым: адресат сообщал, что подарок получен, и просил впредь не покупать столь дорогие вещи за свой счет — секта может взять эти расходы на себя.
Хуаньцзун несколько раз просканировал талисман духовным сознанием, убеждаясь, что в нём не скрыто тайных посланий или скрытого смысла. Но ведь… разве Кунхоу в прошлый раз отправила не мешок сушёной соленой рыбы, которую лавочник никак не мог продать?
А тем временем в секте Врата Облачного сияния новые ученики, увидев на входе табличку с надписью «Сегодняшнее главное блюдо: двукрылая рыба», подумали, что у них помутилось в глазах или дяди-наставники из трапезной ошиблись. Учеников так много, а двукрылая рыба не только дорогая, но и редкая. Как ее можно подавать на горячее?
Однако, когда они выходили с подносами, то пребывали в полнейшем ошеломлении: это и впрямь была двукрылая рыба, да еще и целая огромная миска на каждого. Они невольно начали подозревать, уж не потому ли Врата Облачного сияния не входят в тройку лучших сект мира самосовершенствования, что слишком роскошно питаются и просто-напросто проедают все богатства секты?
Даже Гуйлинь, который обычно был весьма привередлив в еде, замолчал, увидев полную тарелку тушёной в соевом соусе сушёной соленой рыбы. Он поверить не мог, что изысканную двукрылую рыбу можно было превратить в такую уродливую сушеную соленую рыбу. Но еще поразительнее было то, что секта подавала такой деликатес в обычной трапезной, и даже новичкам доставались такие щедрые порции.
— Я всё разузнала! — проворная младшая сестра-наставница вернулась с миской в руках. — Один старший брат-наставник из Внутреннего двора сказал, что эту рыбу прислала с посланцем на летающем мече путешествующая тётя-наставница Кунхоу. Она специально наказала, чтобы угостили всех учеников!
— Тётя-наставница Кунхоу просто невероятна, — от всей души восхитился Гао Цзяньянь. Найти столько двукрылой рыбы и не пожалеть огромных денег, чтобы купить её для них — какая же это щедрость и забота!
Гуйлинь вспомнил прекрасную девушку, парящую в небесах в тот день, когда он впервые ступил за врата секты.
Проглотив кусочек рыбы, Гуйлинь почувствовал, что его отношение к Вратам Облачного сияния стало еще более противоречивым. Если окинуть взглядом весь мир самосовершенствования, найдется ли еще хоть одна секта, которая станет кормить всех без исключения учеников столь дорогими ингредиентами?
Разве их не следовало бы отдавать только личным ученикам или самым отличившимся, чтобы стимулировать остальных к развитию?
Значит, то, что все в секте сверху донизу такие ленивые и лишены амбиций, вовсе не безосновательно.
Войдя в пределы Фэнчэна, летучий дворец опустился за городскими стенами. Завидев знакомые ворота, ученики Павильона Благого Знамения едва могли сдержать волнение. Если бы не присутствие Кунхоу, Хуаньцзуна и остальных, они бы уже давно бросились бежать.
Пройдя через городские ворота, Кунхоу заметила, что многие прохожие на улице здоровались с этими учениками, а какие-то дядюшки и тетушки с рисом, лапшой, курами и рыбой в руках подходили к ним, прося погадать.
— Госпожа Гэцзинь, я потеряла заколку, которую подарил мне мой старик. Не поможешь предсказать, где она обронена?
— Госпожа Гэцзинь, будь добра, погадай, куда запропастилась моя заблудившаяся корова?
— Госпожа Гэцзинь…
Слушая эти непрекращающиеся возгласы со всех сторон, Кунхоу потянула Хуаньцзуна за рукав и резко отступила на несколько шагов, тихо шепнув ему:
— Боевая мощь народа безгранична. Давай-ка отойдем подальше.
«Кунхоу?» — Чэнъи, увидев стоящих в стороне от толпы Кунхоу и Хуаньцзуна, подумал, что у него начались галлюцинации.
Его милая, белокожая, невероятно послушная и целеустремленная младшая сестра-наставница только что дёрнула за рукав какого-то постороннего мужчину?!