— Давно не виделись, Дамиан Винтертайн.
Принцесса сидела в гостиной в полном одиночестве, без единого слуги.
Я тоже вошел в комнату один, и за мной никто не следовал.
Так всегда поступали люди, которым было в чем себя винить.
— Итак, как же мне вас называть? Тайным бастардом рода Винтертайн или великим и славным герцогом Винтертайном?
— Подойдет любое обращение, Ваше Высочество, Вивиан Эдельгард.
— Хм, тогда остановимся на великом герцоге Винтертайне. Вы времени зря не теряли, пока я не видела, верно?
Сколько на самом деле знала принцесса?
...Безопаснее всего было предположить, что ей известно абсолютно все.
Но это не означало, что я должен пресмыкаться.
В конце концов, у нее не было причин раскрывать мою тайну первой.
— Просто так уж сложились обстоятельства.
— Я еще тогда это заметила — а вы довольно бесстыдны, не так ли? Вы хоть представляете, насколько сильно нарушили мои планы?
— Нарушил? Но разве не вы изначально пытались усадить меня на герцогский престол? Если уж на то пошло, я бы сказал, что облегчил Вашему Высочеству работу.
— ...Ха.
Честно говоря, сохранять подобную наглость перед лицом столь могущественной особы было по-настоящему жутко.
Я просто ставил собственную голову на кон, полагаясь на ее характер.
Принцесса могла использовать любые средства для достижения своих целей, но она не была лишена элементарной человечности.
Она не принадлежала к числу тех, кто избавляется от подчиненных лишь за то, что те говорят горькую правду.
В императорском дворце, кишащем разного рода ничтожествами, одного этого уже хватало, чтобы считать ее более чем достойной власти.
— Только не говори мне, что ты действительно доложил во дворец, будто великий герцог пал в бою?
— Слух о том, что он сгинул в самом сердце нашествия монстров, уже разошелся сам по себе. Разумеется, я был единственным, кто знал правду.
...Она перешла на «ты». Должно быть, Вивиан и впрямь была крайне недовольна.
Но если бы я сейчас струсил, то не смог бы защитить ровным счетом ничего.
Ни дом, который каким-то образом стал мне дорог, ни собственную шею, которая, казалось, уже висела на волоске.
И...
— Тогда это идеальный момент. На грядущем императорском банкете я покажу всем, что великий герцог жив и здоров.
— ...Ты действительно лишился ума? Как именно ты собираешься справляться с последствиями?
— Последствиями? Я всего лишь выполнил поручение, которое мне дала Ее Величество Императрица.
— Что?
— Императрица. Первая женщина-император в истории Империи, тайно назначившая бастарда Дамиана Винтертайна временным великим герцогом, дабы предотвратить хаос на Севере. Звучит как вполне убедительная история, не так ли?
Об этом плане я размышлял с самого начала всей этой затеи.
Вивиан Эдельгард.
Если бы я смог возвести ее на императорский престол, наш обман был бы стерт, словно его никогда и не существовало.
Точнее говоря, я имел в виду, что власть престола способна раздавить любого, кто посмеет возразить, но суть от этого не менялась.
А создание собственной опоры до тех пор было уже совсем другим делом.
Услышав мои слова, Вивиан глубоко задумалась.
Казалось, она лихорадочно просчитывала варианты в своей голове.
В конечном счете, это было предложением стать соучастницей моего обмана.
Обмана, в случае раскрытия которого даже принцессе не удалось бы выйти сухой из воды.
Однако я был уверен, что мое предложение покажется ей непреодолимо соблазнительным.
Оставался неоспоримый факт: среди всех претендентов на престолонаследие она занимала самое низкое положение.
— Сделать меня императором и использовать эту власть, чтобы обелить твою фальшивую личность? Это звучит не столько как сотрудничество, сколько как шантаж, не находишь, господин великий герцог? Что, если я откажусь и прикажу отрубить тебе голову прямо сейчас?
— Ваше Высочество не из тех, кто заключает невыгодные сделки.
— Ха. Любой, кто услышал бы это, подумал бы, что мы старые друзья.
Даже произнося эти слова, она явно колебалась, и я это видел.
Игнорируя выступивший на ладонях пот, я продолжил настолько спокойным голосом, насколько был способен:
— Очевидно, чье влияние будет иметь больший вес — великого герцога или его бастарда. Особенно когда упомянутый великий герцог Винтертайн до сих пор не проявлял ни малейшего интереса к политике.
Вивиан долго молчала.
В гостиной воцарилась тяжелая тишина, и я не мог понять, означает ли это молчание согласие или отказ, отчего у меня невольно перехватило дыхание.
Наконец она коротко, недоверчиво усмехнулась и склонила голову набок.
— ...Великий герцог Винтертайн. Нет — Дамиан.
Вивиан поднялась со своего места и медленно подошла ко мне.
Остановившись прямо передо мной, она протянула руку и резко дернула меня за воротник, словно хватая за горло.
— Ты... ты действительно безумен. За всю свою жизнь я не встречала никого, кто осмелился бы предложить провернуть столь масштабный обман против самой императорской семьи.
Ее золотистые глаза холодно блеснули.
Но в их глубине таился вовсе не гнев — то была странная смесь азарта и жажды.
— А если план провалится? Тогда все не ограничится одной лишь твоей головой. Весь Север будет охвачен пламенем мятежа, а я сама вполне могу оказаться на плахе.
— Этого не случится. Я этого не допущу.
— Пф-ф!..
Услышав мой наглый ответ, Вивиан наконец не выдержала и рассмеялась.
Однако ее лицо столь же быстро вновь приняло холодное выражение, и, отпустив мой воротник, она добавила:
— Не пойми неправильно. Я доверяю не тебе. Я верю в то, что твоего бесстыдства вполне может хватить, чтобы застать врасплох моих многоуважаемых братьев.
Она опустилась на диван в гостиной и постучала пальцем по виску.
На ее губах уже играла удовлетворенная улыбка.
— Ладно. Я с радостью приму участие в твоей авантюре. Но у меня есть условия.
— Назовите их.
— На грядущем императорском банкете я намерена лично увидеть, насколько хорошо ты справляешься со своей ролью. Если ты вызовешь хоть малейшее подозрение или если мне просто не понравится то, что я увижу...
Она провела пальцем по горлу, имитируя жест перерезания шеи.
— Я лично сниму с тебя голову. И объявлю, что великая и славная принцесса собственноручно покарала негодяя, посмевшего выдать себя за великого герцога Винтертайна.
Услышав это, я и сам не смог сдержать легкой усмешки.
И кто только указывал мне, как правильно играть роль.
Выполнить этот приказ было до смешного просто.
— Именно это я и надеялся услышать, Ваше Высочество.
«...Хочу спать».
Именно эта мысль пришла мне в голову после того, как я проводил Вивиан обратно во дворец.
«Хочу спать, хочу спать, хочу спать...»
Мне хотелось рухнуть в своей комнате бездыханным трупом, чтобы никто меня не беспокоил, и спать изо всех сил, не делая абсолютно ничего другого.
И дело было уже не в физической усталости.
На Севере происходило одно происшествие за другим, всю дорогу в карете я провел в нервных попытках разгадать настроение Амелии, а стоило мне прибыть сюда, как я тут же сошелся лицом к лицу с принцессой.
Конечно, винить в этом кого-то другого я не мог, ведь сам же и стал причиной всего происходящего.
Казалось, еще вчера я твердо решил, что высплюсь после смерти, но стоило преодолеть одну огромную преграду, как моя решимость уже начала таять.
Но неужели я действительно не заслужил хотя бы одного дня безмятежного, беспамятного сна?
— Принцесса уже вернулась во дворец?
— Да, дядя.
...Ну конечно.
О спокойном сне не могло быть и речи.
В течение того месяца, что мне предстояло провести в столице, мне также придется уделить время побочным ветвям семьи.
По крайней мере, раньше я мог непринужденно общаться с Амелией — вот только сам все испортил, не сумев совладать с собственным вожделением.
— ...Моя супруга хорошо отдыхает?
— Ты имеешь в виду великую герцогиню?
— Да.
Поэтому я надеялся, что если уж мне не суждено отдохнуть, то пусть это сделает хотя бы Амелия.
Здесь не было никакого скрытого умысла — я искренне желал, чтобы хоть кто-то из нас двоих набрался сил.
Правда, только и всего.
Но почему лицо этого человека вдруг приняло такое выражение?
— Хм-м...
Этот взгляд... он почему-то в точности напомнил мне то, как Родрик поддразнивал меня в день нашей первой встречи из-за покрасневших щек.
— Видеть, насколько глубоко супруги заботятся друг о друге, удивительно, но в то же время весьма отрадно.
— ...Прошу прощения?
— Великая герцогиня беспокоилась о тебе точно так же. Она велела горничным подготовить все необходимое, чтобы ты мог с комфортом отдохнуть сразу по возвращении.
Зачем она делает столь бессмысленные вещи?
— Она также добавила, что, зная твой характер, ты наверняка откажешься от отдыха и сразу же с головой уйдешь в дела. Поэтому она велела уложить тебя спать, даже если для этого придется применить силу.
— Это...
— Хотя сама великая герцогиня, говоря это, заперлась в кабинете и изучала какие-то бумаги, чтобы помочь тебе. Надо же, поразительно, насколько вы похожи.
Я сильно прикусил губу.
Ну как можно быть такой?
Такого отвратительного человека, как я, она могла бы просто оставить в покое, спал я или нет, и отдохнуть самой.
Но почему-то на душе у меня стало неспокойно.
— Дядя.
— Хм?
— Можете отдать мне две десятых вместо трех.
— Что?.. Пф-ха-ха! Ха-ха-ха! Ладно! Премного благодарен. Ну ступай, ступай, проведи время с женой.
Оставив раскатистый смех Родрика позади, я практически сбежал в сторону кабинета, где находилась Амелия.
Перед тем как открыть дверь, я постарался выровнять сбившееся дыхание.
Сейчас мое сердце колотилось куда сильнее, чем во время судьбоносных переговоров с принцессой.
Дверь подалась с тихим скрипом.
Осторожно приоткрыв ее, я увидел Амелию, которая сидела, зарывшись в возвышающиеся стопки книг, с пером в руке.
Не замечая моего присутствия, она сосредоточенно хмурилась и что-то яростно строчила на бумаге, пока наконец не почувствовала, что кто-то вошел, и резко вскинула голову.
— ...Ох?
— Великая герцогиня.
— П-почему вы здесь?.. Разве горничные вам не передали?
— А как же вы, великая герцогиня?
— Это...
Амелия на мгновение густо покраснела и растерялась, но быстро взяла себя в руки и мягко улыбнулась, словно пытаясь сгладить неловкость.
Затем она протянула мне исписанный лист бумаги.
— Хи-хи, у меня в голове была небольшая каша, поэтому я просто систематизировала свои мысли. Побочные родственники наверняка скоро навестят вас в городском особняке, так что...
Ее губы мягко шевелились, пока она давала объяснения.
Ее волосы естественно рассыпались по плечам, когда она кончиком пера указывала на важный раздел.
И вместе с этим движением до меня донесся ее сладкий аромат.
— Милорд Дамиан.
— Да.
— Простите, что вела себя так неловко в последние дни. Вы сейчас в таком возрасте, когда... ну, подобные вещи вполне естественны, и мне следовало проявить больше понимания. Но теперь я действительно оставила все это в прошлом! Ведь нам предстоит так много совместной работы, верно?
— Все верно.
Она утверждала, что совершенно забыла об этом, однако ее лицо залилось краской, став пунцовым, точно спелый томат.
Ее маленькая, мягкая и белая ладонь потянулась вперед и сжала мою руку.
— Давайте усердно трудиться вместе.
— ...Да.
Теперь я больше не мог этого отрицать.
Я лучше кого бы то ни было понимал, насколько безумно то, что я испытываю.
Но Амелия, так тепло улыбавшаяся мне, была просто невыносимо прелестна — и я чувствовал, что больше не в силах сдерживаться.