Главные герои в любовных фэнтези-романах обычно делятся на три типа.
Первый — «северный великий герцог». Мужчины этого типа скупы на эмоции и обычно слывут тиранами, однако, встретив ту самую единственную, меняются до неузнаваемости. Как правило, они брюнеты — и именно эту роль я сейчас и исполнял.
Во-вторых, тип «преданного рыцаря». Проще говоря, эти парни подобны верным псам: смотрят лишь на одного хозяина и обычно остаются на вторых ролях.
В-третьих, тип «хитроумного интригана». И вот эти мерзавцы — самые худшие. Казалось бы, если тебе кто-то мил, относись к человеку по-человечески. Но нет: при первом же удобном случае они устраивают похищения и заточения, а самые отбитые и вовсе подрезают любимым сухожилия на ногах.
Я никогда не понимал, чем подобные персонажи привлекают женщин. Не понимал тогда, не понимаю и сейчас.
— Как подданный другого государства смеет столь бесцеремонно обращаться к кронпринцу Империи? Впрочем, мне так общаться гораздо удобнее.
— Хм, ну, если великому герцогу так удобнее...
И этот мерзавец Кассиан являлся хрестоматийным примером третьего типа. Без преувеличения, именно он стоял за каждым заговором в этой истории. В оригинальном романе он даже взошел на трон, отчего обрел ничем не ограниченную власть.
Я ни за что не позволю этому повториться.
«Да здравствует Императрица Вивиан Эдельгард».
Хм, от одной этой мысли на душе стало значительно легче. Я собирался возвести на престол Вивиан — которая в любом случае не проявила бы к Амелии романтического интереса, — а сам планировал вернуться на Север и спокойно растить... ну, скажем, целую футбольную команду ребятишек.
Пока я предавался этим приятным мечтам, стоящая рядом Амелия поклонилась человеку, возникшему перед нами.
— Приветствую вас, Ваше Высочество.
— О, полно тебе! Неужели и со мной ты будешь держаться столь официально? Вышла замуж — и наши общие воспоминания тут же испарились? Как ранимо моё сердце.
Погодите, что этот мерзавец вообще себе позволяет?
Впрочем, чего-то подобного я и ожидал. Как и полагается главному герою, Кассиан обладал идеальной зацепкой, позволявшей ему липнуть к Амелии.
— Ах, прошу прощения, великий герцог. Видите ли, нас с великой герцогиней связывает общее прошлое.
Штамп «друга детства». Ведь кормилицей кронпринца в свое время была мать Амелии.
Разумеется, никакой особой связи между ними никогда не было — мельком пересекались от силы пару раз. Но именно такими притянутыми за уши деталями и питаются главные герои любовных романов.
— Да. Я в курсе.
— Ах, вот как! Тогда вы наверняка не станете возражать, если старые друзья немного поболтают о былом?
Кассиан произнес это с самым невинным видом. В этом-то и кроется главный подвох статуса «друга детства». Любые грязные мотивы легко прикрываются простым словом «дружба». И кто посмеет ответить отказом, когда сам кронпринц Империи всего лишь просит уделить минуту давней знакомой?
— Я против.
Именно так. Я посмел.
— ...Прошу прощения?
Изогнутые в улыбке брови Кассиана едва заметно дрогнули. Разумеется, он никак не ожидал от меня подобного отпора.
Я же, сделав ещё более невозмутимый вид, продолжил с совершеннейшей естественностью:
— Видите ли, я невероятно ревнив, если речь идет о моей жене. У меня начинают дрожать руки и перехватывает дыхание каждый раз, когда она разговаривает с посторонними мужчинами. Так что, боюсь, я не могу этого позволить.
В конце концов, я и сам исполнял роль северного великого герцога. А значит, пока рядом нет Вивиан, знающей мою истинную личность, у меня нет ни единой причины робеть перед Кассианом, принимающим меня за настоящего правителя Севера.
К тому же гордости, которую следовало бы беречь, у меня и так не водилось. В этом словесном поединке победа изначально была за мной.
— Ах... ха-ха, вот как. До меня доходили слухи, будто великий герцог искренне дорожит своей супругой, но не думал, что они настолько правдивы.
— Да. Я считаю встречу с ней огромным благословением, поэтому берегу её как зеницу ока.
— Ох, прошу вас, не говорите так! Это вы стали для меня благословением, Ваша Светлость.
Амелия, до этого смотревшая на меня с немым вопросом «почему он так себя ведет?», быстро сообразила и вовремя подыграла. Наша сыгранность поистине поражала.
Благодаря этому наигранная улыбка мгновенно сошла с лица Кассиана. Не знаю, что именно он замышлял, но его задумка с треском провалилась.
— Мы, пожалуй, пойдем, Ваше Высочество.
— ...Что ж, хорошо.
Вежливо поклонившись, я взял Амелию за руку, и мы направились в отведённые нам покои.
На этом дело явно не закончится. Покои, выделенные нам, располагались в крыле этого мерзавца, так что новых встреч избежать не удастся. К тому же открыто действовать против кронпринца Империи я пока не мог, а значит, следовало проявлять предельную осторожность.
Амелия задумчиво наблюдала за мной. Наверное, решила, что я веду себя нелепо? ..Или дело в ином?
Создавалось впечатление, будто её гложет какая-то собственная тревога. Учитывая обстоятельства, единственное, что могло ее беспокоить... Хотя нет, не может быть.
Ощутив укол беспокойства, едва мы переступили порог комнаты, я притянул Амелию к себе и спросил напрямую:
— О чем ты так напряженно думаешь?
— Ах... Ну...
— Из-за слов кронпринца?
— И из-за этого тоже, но……
Видя ее замешательство, я снова ощутил укол ревности. Всё-таки сюжетная судьба — штука упрямая, верно?
Будь перед нами рядовой статист — полбеды, но мужчины, сюжетно связанные с Амелией, всегда обладали особым притяжением. В голову закралась мыслишка: как бы я ни старался, непреодолимая сила канона может всё перечеркнуть. Однако...
— Как бы я ни пыталась вспомнить, у меня ничего не выходит...
— ...Что?
— Кронпринц вел себя так, словно мы были близки, да? И ты упомянул, что знал об этом, Дамиан. Но, честно говоря, я вообще ничего подобного не помню. Вдруг это что-то важное? Может, мне стоит постараться и вспомнить?..
— Ха-ха-ха!
Я не сдержался и расхохотался.
«Вел себя так, словно мы были близки», — надо же!
Какими бы воспоминаниями этот мерзавец ни тешил свою болезненную одержимость, для Амелии они являлись лишь проявлением чужой навязчивости.
— П-почему ты смеешься?!
— Да так, ничего. Просто кое-что смешное вспомнил.
— Ну Дамиан, что именно?!
Поняв, насколько бессмысленными были мои переживания, я никак не мог успокоиться. Ведь Амелия, стоящая передо мной, отличалась от героини романа. Мысль о том, будто она может влюбиться в кого-то другого, казалась нелепой.
Впрочем, чувства, возникшие у противоположной стороны, — совсем иное дело.
— Великая герцогиня.
— Да?
— Тебе запрещено любить кого-либо, кроме меня.
— ...Что?
— И влюблять в себя других тоже запрещаю.
— Ч-что?!
Я не умел читать мысли и не мог помешать остальным главным героям влюбиться в Амелию. К тому же большинство из них принадлежали к категории безумцев, готовых убить меня ради её расположения. Так что моё беспокойство вполне обоснованно.
Амелия же, не подозревая о моих мыслительных виражах, лишь озадаченно хлопала глазами.
— Ты... не ревнуешь случайно?
— Ревную. И очень сильно.
Смысла отрицать не было. Собственной гордостью я не дорожил, а хождение вокруг да около ради сохранения лица лишь измотало бы нас обоих.
— Но я ведь его даже не помню...
— Зато кронпринц всё прекрасно помнит.
— Ты серьезно ревнуешь собственную жену?
— Да.
— Ого, как несправедливо! Думаешь, ты один такой?
— ...Прошу прощения?
Возмущенная Амелия принялась наперебой высказывать претензии:
— Ты хоть представляешь, сколько молодых леди глазеют на тебя на каждом банкете?! Благо еще разнеслись слухи о «жестоком великом герцоге», иначе всё было бы куда хуже!
— Правда... глазеют?
Я и не подозревал. Впрочем, где бы мы ни появлялись, мне было не до посторонних. Я слишком пристально смотрел на девушку под боком, чтобы замечать чужие взгляды.
Но... секундочку, разве окружающие не считают меня великим герцогом Винтертайном?
— Но герцогу ведь должно быть далеко за сорок?
— Какая разница, если выглядишь ты едва на двадцать? Для многих аристократок это вовсе идеальный расклад: наслаждаться молодым красавцем-мужем, который умрет на двадцать лет раньше и оставит колоссальное состояние!
Мрак. Всё-таки любовное фэнтези — жуткий жанр. Вот о чем, оказывается, сплетничают в кулуарах. Искренняя любовь без оглядки на выгоду — привилегия, доступная лишь главным героям.
Как бы то ни было, Амелия всё еще дулась из-за моих упреков.
— Знаешь, я ведь тоже часто тревожусь...
То ли она стала доверчивее, то ли ласка всегда была в её характере. Амелия уткнулась щекой мне в грудь, точь-и-точь как ластящийся котёнок.
— Честно говоря, я места себе не находила, когда ты тайком встречался с принцессой. Обидно знать, что у вас есть общий секрет, недоступный мне. Разумеется, я понимаю — речь шла о наших жизнях, и всё же...
— Я испытывал ровно то же самое. К тому же принцессу не интересует ничего, кроме престола.
— Ты абсолютно не знаешь женщин. Откуда ты ведаешь — вдруг однажды она захочет сделать тебя принцем-консортом?
— ...Что? Нет, это уж черур.
А я-то считал себя единственным ревнивцем. Оказалось, мы стоим друг друга — парочка сапог под стать. Это открытие принесло удивительное облегчение.
— ...В любом случае, давай пообещаем не сомневаться друг в друге.
— Сомневаться-то я не сомневаюсь, но тревога всё равно остается.
— Тогда давай так: каждый раз, возвращаясь со встреч, мы будем крепко обниматься. Чтобы всякие сомнения сразу улетучивались.
— И это поможет?
— Поможет. Так что обними меня крепче, Дамиан.
— Слушаюсь.
Верно. Изводить себя беспочвенными страхами глупо. В конце концов, она искренне меня любит. Стоит лишь поскорее распутать этот клубок проблем и сбежать обратно на Север — и ни один ухажёр не успеет вмешаться.
Так я думал.
Я правда так думал... пока не наступил следующий день.
— Приветствую Зимнее солнце. Надеюсь, Ваша Светлость пребывает в добром здравии.
— ...Давно не виделись.
Черт бы всё побрал.
Откуда здесь взялось СТОЛЬКО главных героев?!