— Ривер.
— Да.
Ривером звали человека, потерявшего память, — это временное имя дал ему лорд. А всё потому, что нашли его на берегу реки. В конце концов, не могли же они вечно звать его «ты» или «тот мужчина».
— Ну как тебе? Работа не слишком тяжелая?
— Никаких проблем.
Чем дольше лорд наблюдал за ним, тем больше Ривер казался образцовым солдатом. Говорил он скупо, но действовал всегда с ювелирной точностью. Какую бы задачу ему ни поручали, он неизменно выполнял её, превосходя все ожидания.
Даже слуги, поначалу относившиеся к чужаку с опаской, теперь в один голос хвалили его.
Лорду было даже немного жаль, что рано или поздно, согласно обещанию, этого человека придется отпустить.
— Все поют тебе дифирамбы, твердя, насколько легче стала работа благодаря тебе. Не в глаза, конечно. Так что не нужно отгораживаться от людей. Вряд ли тебя всё еще стоит считать чужаком, верно?
— Я... не испытываю в этом необходимости.
— Тц, ладно. Не навязываюсь. В любом случае, раз уж дал слово, я его сдержу.
Исполнить обещание, впрочем, было отнюдь не просто. Женщина на портрете в кулоне действительно выглядела благородной дамой, но как прикажете искать человека, имея на руках лишь изображение её наряда?
Даже те немногие, кто узнал фасон платья, утверждали, что оно было в моде лет двадцать назад. Поистине задача, над которой поломали бы голову и духи.
Если говорить начистоту, лорд втайне надеялся, что Ривер сдастся и останется у него слугой. Однако упрямый и прямолинейный мужчина, стоявший перед ним, мгновенно отправился бы восвояси, сорвись подобное предложение с губ хозяина.
— Ты думал о том, как её найти? Я имею в виду женщину с кулона.
— Не особо.
— Хм...
Честно говоря, возникали сомнения даже в том, существовала ли эта женщина на самом деле. Но даже если предположить, что она была реальной, главная проблема заключалась в другом: шансов остаться в живых к сегодняшнему дню у неё почти не оставалось.
Ведь единственным местом, где имперский солдат и леди из Княжества могли встретиться двадцать лет назад, было поле битвы. Пожалуй, то, что сам Ривер пережил подобную связь, уже граничило с чудом.
«Нет, погодите. Разве не логичнее предположить, что Ривер — не тот самый мужчина, а его ученик или сын?»
Возможно, потеряв память, он по привычке продолжил поиски. Гораздо правдоподобнее выглядело то, что изначально он отправился искать возлюбленную своего покровителя или отца.
Но и эта теория с трудом укладывалась в голове. В поведении Ривера чувствовалась странная тяжесть, невяжущаяся с обликом двадцатилетнего юноши.
Какова бы ни была правда, за всем этим явно скрывалась какая-то глубокая драма.
— Информации слишком мало...
— Прошу прощения.
— Твоей вины тут нет. И всё же рассказывай обо всем, что всплывет в памяти, каким бы незначительным оно ни казалось.
— Сущая мелочь, но... я вспомнил кое-что из слов женщины с кулона.
— О? И что же?
Ривер, ненадолго задумавшись, заговорил спокойным, ровным голосом. Услышав его ответ, лорд пришел к весьма однозначному выводу.
— Она сказала, что будет ждать здесь завтра. И если я действительно люблю её, то должен прийти.
«И это всё? Да это же ни о чем!»
— Состояние принцессы всё такое же?
— Да, Ваше Величество. Мы отвели её в цветочный сад, который она когда-то так любила, но... Простите. Возможно, нам следовало удерживать её чуть усерднее...
— Нет. В конце концов, это я сам предложил.
Едва за последние несколько месяцев её состояние, казалось, пошло на поправку, принцесса снова сломалась — совершенно внезапно.
Её ответ всегда оставался неизменным:
— Да.
Она исполняла всё, что ей велели, но мыслями витала далеко отсюда, уставившись в пустоту. Не будь принцесса королевской крови, её давно признали бы одержимой и отправили на плаху.
То, что она избежала такой участи, казалось удачей, но ирония судьбы заключалась в том, что именно титул, спасший ей жизнь, и довел её до безумия.
— Сестра.
— Да.
Любовь губит людей.
Он видел слишком много дворян, сломавших жизнь из-за чувства к мужчине или женщине. Именно поэтому он считал верхом глупости ставить на кон судьбу государства или собственную жизнь ради чего-то столь мимолетного.
Таково было убеждение Виндета Кроссиана, короля Княжества.
— Тебе понравился обед?
— Да.
Но если существовали люди вроде Виндета, то находились и те, кому судьбой предназначалось жить вопреки любой логике. Его младшая сестра была из их числа.
Даже посреди войны, когда жизнь изо дня в день висела на волоске, она позволила любви пустить корни.
— Какой сегодня прекрасный день.
— Да.
В ответе, слетевшем с её губ чисто механически, не чувствовалось ни эмоций, ни воли. Её расфокусированный взгляд скользил мимо цветов в саду, застыв на одном-единственном дне двадцатилетней давности.
— Ты всё еще таишь обиду на брата?
— ...Да.
В юности он презирал сестру за глупую слабость. А потому решил пресечь её блажь, заперев во дворце.
В глубине души Виндет хотел убить и того мужчину, но сестра прознала про его умысел и замкнулась в молчании, из-за чего задумка провалилась.
Даже сейчас он не считал тот выбор ошибкой. Для венценосных особ, ответственных за целый народ, любовь не может быть просто личным делом.
И всё же, глядя на то, во что превратилась сестра, он порой думал: быть может, следовало закрыть глаза и позволить той юношеской страсти сгореть самой по себе?
— Ха-а... Отдыхай. Я ухожу.
— Да.
Нет. Это лишь слабость, порожденная покоем. Подобные сожаления он мог позволить себе только теперь, когда в страну пришел мир и появилось время думать о глупостях.
Мысленно усмехнувшись, Виндет попытался найти в этом хоть какое-то оправдание. Оставив сестру в саду, король развернулся и направился к советнику.
— Ну что, нашли его?
— Пока нет, Ваше Величество.
Реальность требовала действий.
В те годы, когда сестра бежала в южную Империю, спасаясь от неволи... лишь недавно выяснилось, что она родила ребенка.
— Если бы мы только нашли этого мальчишку и привели к ней... возможно, ей стало бы легче.
— Я направлю на поиски дополнительные силы.
— Любые ресурсы в твоем распоряжении. Сделай всё возможное, я рассчитываю на тебя.
Но ведь прошло больше двадцати лет. Выжил ли ребенок, брошенный матерью в каком-нибудь глухом переулке? А если и выжил, то наверняка питает лишь лютую ненависть к той, кто его оставила.
Виндет понимал это, пусть и заставлял себя верить в лучшее.
— И-итак, война между Княжеством и Империей подошла к концу...
Я стоял за спинами Мии и Тии, слушая их урок истории. Формально я присутствовал, чтобы следить за ходом занятий, но на деле готовился к грядущим событиям.
Прошлое великого герцога не описывалось в романе подробно, так что о многом я даже не догадывался. Как выяснилось сегодня, человек, который, по моему мнению, умел лишь кромсать монстров, успел отправить на тот свет и немало людей.
— Погодите, значит, отец тоже воевал? Прямо мечом всех разил?
— Да...! Разумеется. Подвиги лорда Болдрика Винтертайна навечно вписаны в историю Империи...
— Кхм. Давайте обойдемся без лишних подробностей на детском уроке. Девочкам и так хватает впечатлений. В любом случае, война — это трагедия, и лучше бы её никогда не было.
— Ах, п-простите!..
Я подумал, что школьную программу по истории не мешало бы подкорректировать. Девочки и без того росли слишком смышлеными, и если они начнут впитывать кровь и жестокость без фильтра, то повзрослеют раньше времени.
Дети должны оставаться детьми — в этом я был убежден твердо.
Занятие закончилось. Едва девочки унеслись на кухню за перекусом, мы с учительницей остались наедине.
— Спасибо, что присутствовали на уроке, Ваша Светлость.
— Вы отлично справились. Дорога из столицы наверняка была утомительной, так что отдохните перед отъездом.
— Что вы, вовсе нет! Для меня огромная честь встретить человека, о котором я так много слышала!
Я списал это на обычную вежливость, но учительница с жаром принялась расхваливать подвиги великого герцога. Я же попросил не делать этого при детях — решила отыграться на мне?
Пропуская её трескотню мимо ушей, я мысленно анализировал услышанное.
Итак, отсчитаем время назад.
Двадцать четыре года назад поле битвы, где сражался великий герцог Болдрик Винтертайн, находилось на западном фронте Империи — как раз на границе с Княжеством.
И... именно тогда я и был зачат.
— Хм...
— Что-то не так, Ваша Светлость?
— Нет, ничего.
Иными словами, образцовый воин и герой войны, которого так восторженно восхваляла преподавательница, в те годы воспылал к кому-то страстью. И всё зашло настолько далеко, что на свет появился я — Дамиан Винтертайн.
А потом, не желая брать на себя ответственность, он бросил трехлетнего ребенка в подворотне... Нет, стоп. Великий герцог не мог быть законченным мерзавцем.
— День выдался... утомительным. Гостевая комната на втором этаже. Если что-то понадобится, обратитесь к главному управляющему. Всего доброго.
— Да, конечно. Отдыхайте, Ваша Светлость.
Наверняка вмешались обстоятельства, от него не зависевшие. Судя по смутным воспоминаниям из раннего детства, мать воспитывала меня одна. Значит, Болдрик Винтертайн мог вовсе не знать о моем рождении.
Впрочем, все эти догадки ничего не меняли. Никакие причины не оправдывали того, что ребенка бросили.
Навязываться этой чужой семье теперь — значит стать лишь незваным гостем. Было бы куда лучше, если бы он никогда меня не искал, и мы просто жили каждый своей жизнью.
И зачем нужно было создавать столько проблем, даже не оставив после себя тела? Жив ли он вообще?
— В-Ваша Светлость!..
— Что стряслось?
— Тут... только что доставили письмо...
В тот момент всё и началось.
Главный управляющий, чьи нервы из-за наших строптивых замашек и без того трещали по швам, явился ко мне более бледный, чем саван. Весть, которую он принес, аккурат касалась незваного гостя, державшего путь на Север.
— ...Имперский принц, говорите?
Этим ублюдкам тут на Севере медом намазано, что ли? Какого черта они с завидным постоянством припираются сюда, я искренне не понимал.