— Ммм...
Ариане снился сон.
Во сне она шла по заснеженной горе.
Снег лежал настолько глубокий, что с каждым шагом ее нога утопала в нем, но, как ни странно, холода она совсем не чувствовала.
Напротив, ей было так тепло и уютно, что захотелось свернуться калачиком прямо в сугробе.
И потому, повинуясь течению собственного сознания, Ариана осторожно опустилась на снежный нанос и закрыла глаза.
Когда она снова открыла глаза во сне, то почувствовала, как к ее коже прикоснулось что-то влажное.
Волки.
Три волка, каждый из которых казался вдвое больше ее собственного тела, окружили ее со всех сторон.
Все они были покрыты чистейшей белой шерстью, словно сошли прямо со снежных вершин и предстали перед ней.
Была и еще одна странность.
Все трое держали в пасти по одной розе.
Перед онемевшей от изумления Арианой волки осторожно опустили принесенные розы и уселись на задние лапы.
Это выглядело как истинное выражение покорности.
И как раз в тот момент, когда она, не в силах осмыслить происходящее, собиралась спросить, что все это значит...
— Доброе утро, дорогая.
Ариана проснулась.
Она поспешно осмотрела свою руку, но розы там не оказалось.
Лишь один-единственный синий лепесток остался зажатым в ее ладони.
— Почему он здесь...
— Хм? Должно быть, принесло ветром из вазы, что стоит рядом. Как странно.
«Что, в самом деле, мог означать этот сон?»
Первой, кто пришел ей на ум, была ее младшая сестра, Амелия.
Ведь когда она думала о снеге, в голове сразу же возникал Север.
Теплая, уютная атмосфера.
Загадочный предмет, оставшийся в ее руке.
Сложив все это воедино, она пришла к выводу...
— Ах...!
— ...? Что случилось?
Потрясенная Ариана резко выпрямилась в постели.
И в то же мгновение, сама толком не понимая зачем, она вцепилась в своего мужа, сидевшего рядом в полном недоумении.
— М-муж мой, нет, мой господин...
— Успокойся, дорогая. Тебе приснился кошмар?
— Нам... Нам нужно немедленно отправиться на Север...!
Она крепко сжала кулаки.
Если ее подозрения были верны, то с ее младшей сестрой случилось нечто ужасное.
Кем бы ни был тот бесстыдник, что сотворил подобное с Амелией, ей следовало немедленно призвать его к ответу.
Кем бы он ни оказался.
— Фух... пронесло. Нас чуть не поймали, да?
— И не говори... Теперь, когда все позади, я сама не понимаю, что на меня нашло, раз я решилась на такое.
К сожалению, мы не могли долго нежиться в послевкусии нашей первой ночи.
За окном уже начинало вставать солнце, а мы оба выглядели просто ужасно растрепанными.
Посадив Амелию себе на спину, я бежал как сумасшедший.
Любой наблюдатель наверняка назвал бы это недостойным поведением, но, честно говоря, мы оба получили от этого огромное удовольствие.
А ведь только это и имело значение, верно?
— ...... Хватит трогать мой живот.
— Это просто удивительно.
— Что именно?
— Ну... вообще все? Удивительно, что здесь будет расти наш ребенок, и то, какая ты все еще стройная, хотя...
— Н-н-гх, ни слова больше...!
Она пугающе быстро научилась понимать, когда я собираюсь ее подразнить.
Но что ж, она велела мне лишь замолчать, а не убирать руку.
Стоило мне слегка надавить чуть выше ее пупка, как ее лицо мгновенно вспыхнуло пунцовым румянцем.
Затем, сжав кулачки, она принялась колотить меня по спине снова и снова.
— Ой, а вот это было действительно больно.
— Вовсе не больно! Получай еще!
Неужели это была та самая девушка, которая еще совсем недавно сводила меня с ума?
Поразительно, как легко она менялась, словно по щелчку выключателя.
С другой стороны, возможно, та давешняя смелость потребовала от нее всех запасов храбрости.
Если я слишком привыкну к этому, и мои подколки однажды перестанут действовать, не останусь ли я сам в разочаровании?
И потому я поцеловал ее.
Наполовину с легкой тоской, наполовину с предвкушением того, что ждало нас впереди.
— ...... Ты ведь не думаешь повторить это прямо сейчас? Кажется, теперь я буду нервничать при каждом твоем поцелуе, Дамиан.
— Я не настолько дикий зверь, лишенный всякого самообладания. Как минимум, я дождусь, пока зайдет солнце.
— Значит, в конце концов ты все-таки собираешься...
— Хе-хе, пойдем позавтракаем. Ты, должно быть, проголодалась.
— Да.
Потратив столько сил, мы направлялись восполнить запасы энергии.
Похоже, нас двоих уже поджидал гость.
— О... дядя?
— Судя по вашим лицам, дела у вас идут неплохо.
— З-здравствуйте...!
При внезапном появлении Родрика Амелия вздрогнула, поспешно высвобождая свою руку, которую до этого держала под локоть с моей.
Если подумать, я ведь так и не рассказал старику.
О том, что мы с Амелией любим друг друга.
Начинать этот разговор на пустом месте казалось неловким, поэтому я тоже слегка отстранился, однако он лишь окинул нас взглядом с ног до головы и негромко усмехнулся.
— К чему эта неловкая дистанция? Я уже все услышал от своего внука.
— А.
— Честно говоря, вы принимаете меня за какого-то упрямого старого ископаемого? Расскажи вы мне раньше, я бы просто принял это как должное.
Не могу утверждать наверняка, но, похоже, Юрик объяснил ему суть наших отношений.
Зная его, он наверняка преподнес все в лучшем виде.
Из всех союзников, которых я здесь обрел, он, безусловно, оставался самым надежным.
Хотя был ли он столь же надежен перед лицом собственного деда — вопрос совершенно иной.
Судя по встревоженному выражению лица Родрика в данный момент, едва ли.
— ...Что-то случилось?
— Сам знаешь, как это бывает. В тихом омуте черти водятся — ума не приложу, где он откопал столь дерзкую барышню.
— А, вы имеете в виду леди Мейрин?
— Именно ее...! С такими темпами мы в итоге породнимся с этим проклятым семейством Эстбан!
Что ж, надо признать, для него это действительно была крайне волнительная ситуация.
Ведь даже при поддержке кронпринца семья Эстбан в глазах Родрика оставалась не более чем сбродом мошенников.
Но, честно говоря, я полагал, что беспокоиться особо не о чем.
Судя по его реакции, он явно еще не слышал последних новостей.
— Вам не стоит слишком сильно переживать из-за этого.
— ...Что ты имеешь в виду?
— Ваша дерзкая барышня прямо сейчас устраивает грандиозный переполох в столице.
— Что...?
Это были свежие вести, полученные мной буквально вчера.
Судя по всему, она пригрозила Второму принцу, Люциусу, заставив его полностью выйти из дела с Камнями маны, так что опасаться потери денег не стоило.
Принимая во внимание то, что она прислала весточку мне раньше, чем сообщила своему будущему мужу, она действительно оставалась деловой женщиной до мозга костей.
Учитывая время, необходимое письму, чтобы дойти из столицы на Север, суматоха в Императорском дворце, вероятно, уже утихла, и сейчас она наверняка наводила шороху в собственном поместье.
В конце концов, именно так заканчивалось ее письмо.
— Леди заявляет, что сама возглавит торговый дом Эстбан и явится свататься к семье Винтертайн с гордо поднятой головой.
— ...... Это правда?
— Да.
— Ха, похоже, вокруг тебя собираются исключительно тебе подобные.
— Приму это за комплимент.
С этими словами я взял стоявшую рядом Амелию за руку и крепко сжал ее ладонь.
Раз уж они все равно обо всем знали, не было причин сдерживаться или заботиться о приличиях.
Родрик лишь бросил на нас мимолетный взгляд и ничего больше не добавил.
Воцарилось недолгое молчание.
Мне потребовалось немало времени, чтобы понять: он пришел сюда вовсе не для того, чтобы просто проведать нас.
— Так что же привело вас сюда?
— Долго же ты собирался спросить.
Родрик бегло осмотрелся по сторонам.
Выражение его лица стремительно посуровело, словно принесенные им вести были достаточно серьезными, чтобы вызвать такую перемену.
И мое предчувствие меня не обмануло.
Потому что...
— Кажется, я выяснил, кто твоя мать.
— Что...?!
— ...... Что вы сказали?
— Болдрик.
— Да, Виола.
— Что... нам теперь делать?
— Что значит «что делать»?
Натянув одеяло на плечо лежащей рядом возлюбленной, Болдрик нежно погладил ее.
— Мы наконец-то снова вместе. Нам нужно просто жить счастливо вдвоем. Не волнуйся.
— ...... Твоя память ведь так и не вернулась, верно?
— ...Верно.
Это была ложь.
Разумеется, когда он только прибыл в Княжество, его воспоминания действительно наполовину стерлись.
В конце концов, он бросался на монстров так, словно пытался покончить с собой.
Будучи уже наполовину трупом и двигаясь лишь на чистом упрямстве, он каким-то образом добрался сюда — было бы странно, если бы он остался невредим.
Память вернулась к нему сразу после встречи с Виолой.
— ...... *Всхлип*.
— Почему ты опять плачешь? Женщина, которую я помню, не была такой хрупкой.
Но эти воспоминания были для него совершенно бесполезны.
Говоря начистоту, они служили лишь кандалами на его ногах.
Первая жена, которую он никогда не любил.
Та, что даже не смогла родить ему сына перед своей смертью.
Конечно, он прекрасно понимал, что дети ни в чем не виноваты, поэтому выполнял самый минимум своих обязанностей.
Но этим все и ограничивалось.
Десять лет, по его мнению, были более чем достаточным сроком, чтобы оставаться рядом с ними в качестве отца, а брать вторую жену, которую он тоже никогда не полюбит, он не мог себя заставить.
И потому он поступил так, как поступил.
— ...... Виола.
— Да, Болдрик.
— Мы больше никогда не расстанемся.
Он крепко прижал возлюбленную к своей груди.
Пусть его называют отребьем, если хотят.
Он лучше кого бы то ни было знал, что его поступок был ниже скотского.
Даже если после этого он попадет в преисподнюю и будет страдать вечность, он готов заплатить эту цену ради краткого мига сладости.
И потому он решил продолжать жить, притворяясь, будто его память все еще потеряна.
— Но знаешь, Болдрик.
— Да?
— ...... Мне нужно сказать тебе кое-что очень важное.
Но существовало одно обстоятельство, которое он упустил из виду.
То, что каждое действие человека оставляет след, и все эти следы собираются воедино, возвращаясь под именем кармы.
— ...Это действительно правда?
— Да. Это правда. Дамиан, наш ребенок. Если он все еще жив где-то сейчас... он был бы примерно того же возраста, что и мы тогда.