Сегодня в поместье дома Винтертайн царила суета: слуги сбивались с ног, готовясь к приему гостей.
Семейное собрание рода Винтертайн.
Поначалу я думал, что это будет грандиозный, шумный прием с приглашениями, разосланными во все уголки света, однако на деле встреча оказалась закрытой — присутствовали лишь представители побочных ветвей рода со всей Империи.
До сих пор подобные встречи оставались обычными семейными совещаниями, где Родрик Винтертайн брал на себя инициативу и передавал новости, доставленные гонцами с Севера, но сегодняшний день отличался от прочих.
Причиной тому, разумеется, послужило мое появление.
К этому моменту большинство присутствующих наверняка уже собралось в зале, ожидая нашего совместного появления.
Главный герой всегда появляется последним — полагаю, здесь действовало именно это негласное правило.
Благодаря этому мне удалось на какое-то время укрыться в кабинете вместе с Амелией Винтертайн, коротая время за праздной беседой.
— Вчера было действительно забавно...
— Пожалуйста, прекратите надо мной подшучивать.
Похоже, Амелия вошла во вкус, поддразнивая меня.
Хотя обучать меня взялся самый знаменитый учитель танцев в столице, мои навыки никак не хотели улучшаться.
Если опустить тот факт, что в танце я терпеть не мог держать за руку кого-либо, кроме Амелии Винтертайн, я попросту не понимал и половины из того, что объяснял этот человек.
А ведь раньше я всегда был уверен в собственной ловкости и во всем, что касалось физических навыков.
— С тех пор как великий герцог дебютировал в обществе, прошло уже больше десяти лет, так что не будет ли разумнее просто слегка сымпровизировать? — улыбнулась Амелия. — Или мы могли бы сосредоточиться на репетиции менуэта, где вам, по сути, нужно лишь стоять на месте и отбивать такт.
Должно быть, она не на шутку встревожилась, раз даже Амелия заговорила в подобном ключе.
Но действительно ли это сойдет мне с рук?
Одно дело — ее снисходительный взгляд, но в глазах аристократов до мозга костей мои движения наверняка показались бы безнадежно топорными.
Хотя, пожалуй, во мне сейчас говорил обыкновенный комплекс неполноценности ублюдка из трущоб, если выражаться прямо.
— Честно говоря, мне было бы куда проще принять участие в турнире боевых искусств или состязании на мечах, сражаясь не на жизнь, а на смерть.
— Ха-ха, раз уж вы об этом заговорили, я ведь еще ни разу толком не видела, как вы держите меч, Дамиан. Думаю, вы смотрелись бы весьма эффектно.
— ...Это тоже вряд ли окажется красивым зрелищем.
В отличие от дворян, бравшихся за оружие ради показухи, я сжимал рукоять лишь ради того, чтобы спасти собственную шкуру.
Возможно, в этом отношении у нас с настоящим великим герцогом имелось кое-что общее.
Но даже с учетом этого моя техника владения мечом определенно была далека от изящества.
«Что там говорил тот парень из гильдии убийц?.. Что-то вроде дикого зверя?»
— В любом случае вам не стоит так сильно переживать, — продолжила Амелия. — Ваша репутация может слегка пострадать, но никто не станет открыто критиковать великого герцога, обнажавшего свой меч ради Севера, только из-за того, что он немного неуклюж в танце.
— Полагаю... это правда. Но принцесса ведь не лишит меня головы из-за того, что я не умею танцевать?
— ...М-может, порепетируем еще немного?
— Нет, я просто пошутил...
*Тук-тук.*
— Ваша Светлость, — раздался за дверью голос. — Я пришел, чтобы сопроводить вас.
— Войдите, — откликнулся я.
Получив мое краткое разрешение, главный управляющий поместья с величайшей учтивостью приоткрыл дверь кабинета.
«Неужели уже пора выходить?»
Мы с Амелией Винтертайн, до этого непринужденно беседовавшие, мгновенно переключились в режим актерской игры.
К настоящему моменту наша сыгранность стала настолько безупречной, что это даже пугало.
— Все гости уже собрались? — поинтересовалась Амелия.
— Да, великая герцогиня.
— Тогда идем.
Амелия Винтертайн привычным жестом взяла меня под локоть.
Предложение притвориться любящими супругами, пожалуй, стало лучшим решением в моей жизни.
Подумать только, я мог потакать собственным эгоистичным чувствам прямо во время работы.
Я изо всех сил пытался сдержать невольную улыбку, когда шедшая рядом со мной Амелия тихо зашептала:
— Ваша Светлость.
— Хм?
— Я не стала говорить об этом заранее, чтобы вы не волновались, но что бы мне сегодня ни сказали, пожалуйста, не принимайте это близко к сердцу.
«Я — великий герцог Севера, самый высокопоставленный человек на сегодняшнем приеме. Кто посмеет действовать мне на нервы? Будь это императорский банкет, еще куда ни шло, но здесь?..»
Честно говоря, первой моей мыслью было то, что она тревожится по пустякам, однако я все равно кивнул.
И предчувствие Амелии Винтертайн оправдалось с пугающей точностью.
Никто не произнес ни единого открыто грубого слова, но им каким-то образом удалось взвинтить меня до предела.
— Весьма прискорбно, что от великой герцогини до сих пор нет никаких добрых вестей.
Ублюдки из побочных ветвей рода, судя по всему, на этот раз подготовили четкую стратегию.
Каждая их нападка была нацелена не на меня, а на Амелию.
Уже пять разных человек успели поинтересоваться, не беременна ли она.
И всякий раз они непременно прикрывались словом «беспокойство».
Своим оправданием они, без сомнения, выставляли заботу о будущем Севера или тому подобную чушь.
— Не вредит ли холодный воздух Севера зачатию?
— Ах, в таком случае, раз уж вы прибыли в столицу, сейчас самое подходящее время, чтобы зачать молодого господина.
— Ха-ха... Я приложу все усилия, — с улыбкой ответила Амелия.
Произнося это, она крепко сжала мое предплечье.
Это означало: «Со мной все в порядке, так что не вмешивайтесь, просто пропустите мимо ушей».
«Верно. Разумеется.»
Да и что я вообще мог сказать в такой ситуации?
Устроить прямо на месте скандал в защиту женского достоинства, требуя ответа на вопрос, неужели единственное предназначение великой герцогини заключается в деторождении?
Хотя, положа руку на сердце, именно ради этого мы изначально и заключили брак, так что вечно избегать этой темы я бы не смог.
Прежде нас окружали лишь те, кто относился к нам с Амелией благосклонно, поэтому щит молодоженов исправно работал.
Однако злоупотребление этой отговоркой привело бы к слухам о том, что великий герцог настолько околдован недостойной женщиной, что позабыл о своем долге.
Даже я понимал, что терпение в данном случае — единственно верное решение.
— Мне довелось узнать об одной гадалке в столице, говорят, она весьма одаренная, — продолжал вещать очередной дворянин. — Не хотите ли, чтобы она предсказала, когда явится на свет молодой господин?
«Терпение.»
К сожалению, законы этого мира не предоставляли женщинам ровным счетом никакой защиты.
Вероятно, именно поэтому в оригинальном романе Амелия Винтертайн, потеряв мужа, оказалась обречена на жалкое существование и неминуемую гибель.
И то же самое проклятое правило возвысило меня до нынешнего положения, позволив встретить столь драгоценного человека, как Амелия.
— Мне знаком один лекарь с исключительным мастерством, — подал голос еще один гость. — Возможно, мне стоит попросить его осмотреть великую герцогиню в ближайшее время...
«Терпение.»
По сравнению с тем, что мне доводилось выслушивать в бытность сиротой из трущоб, подобные речи казались детским лепетом.
Тот факт, что мишенью вместо меня стала Амелия Винтертайн, не должен был ничего менять.
Мне просто нужно было стерпеть.
Еще немного терпения, и эта сцена благополучно завершилась бы...
— Я выслушал достаточно, и, честно говоря, у меня больше нет сил терпеть этот бред.
— ...Прошу прощения?
— Такова культура столицы? — процедил я, глядя на говорящего. — Каждое слово, слетающее с ваших губ, смердит гнилью... вам не кажется это отвратительным?
«Ах, черт возьми.»
Я не сумел сдержаться.
Атмосфера на банкете мгновенно заледенела от одной лишь моей фразы.
— П-почему вы так говорите, Ваша Светлость? Я ведь высказался исключительно из беспокойства о...
— Беспокойство? Ты только что посмел произнести слово «беспокойство» в моем присутствии?
Амелия Винтертайн, округлив глаза от удивления, вцепилась в мою руку, но я, не обращая на это внимания, сделал шаг вперед, оказавшись практически нос к носу с этим ублюдком из побочной ветви.
Я видел, как его взгляд лихорадочно метался из стороны в сторону, не в силах остановиться на чем-то одном.
Он не осмеливался возразить мне напрямую, но при этом без малейших колебаний изливал свой яд на ни в чем не повинную Амелию.
— Ах, вот оно что. Возможно, я слишком долго отсутствовал в светском обществе и отстал от новой моды. Неужели теперь достаточно прикрыть свои слова «беспокойством», чтобы нести любую чушь, какая взбредет в голову?
— Э-это... это...
Самым разумным решением в сложившихся обстоятельствах, вне всяких сомнений, было бы смолчать.
Будь я настоящим великим герцогом, никого бы не волновало мое вызывающее поведение, но сейчас нам было важно не плодить лишних врагов.
Никто не знал, где именно могут пустить корни семена сомнения, поэтому излишняя агрессия с рациональной точки зрения казалась ошибкой.
— Меня самого весьма беспокоит, останется ли твоя голова на плечах к сегодняшнему вечеру... проверим?
— Ик!.. Н-нет! Я лишь... я хотел сказать... нет, по собственной глупости и неосторожности я совершил ошибку!..
Впрочем, какая разница?
Если бы они нападали только на меня, я бы стерпел это и сотню, и тысячу раз.
Однако видеть, как из-за меня нападают на Амелию Винтертайн, которая не сделала ничего дурного, было выше моих сил.
— Проявите достоинство, великий герцог!
Не успел я об этом подумать, как расплата настигла меня незамедлительно.
Говорившим оказался Юстас Винтертайн.
Как и Родрик Винтертайн, он приходился дядей настоящему великому герцогу.
И в оригинальном романе он был одним из тех злодеев, что безжалостно изводили Амелию.
...Именно этот человек распустил слухи о моей кончине среди побочных ветвей рода.
Я и так собирался как следует рассмотреть его лицо, так что все сложилось как нельзя кстати.
— Достоинство, значит, — холодные слова сами сорвались с моих губ. — Мой дядя смеет говорить мне о достоинстве?
— Именно так! Если вы носите имя Винтертайн, то должны вести себя подобающим образом! И неважно, что вы являетесь главой рода...
— Ха. Ухмыляться, наблюдая за тем, как унижают супругу главы твоего рода — это, по-твоему, достоинство?
— Не смей произносить имя Винтертайн в моем присутствии, — я сделал шаг к нему. — Я всю жизнь зубами вырывал глотки и убивал любого — будь то человек или зверь, — кто осмеливался посягнуть на то, что принадлежит мне.
И это заявляли люди, которые лишь откупались деньгами, прикрываясь россказнями об опасности, чтобы сами ни за что не ступать на северные земли!
Было по-настоящему смешно, что о достоинстве и чести разглагольствовали те, кто не имел о них ни малейшего представления.
Разумеется, я и сам не был настоящим великим герцогом — всего лишь самозванцем, выдававшим себя за него.
Но я хотя бы пытался нести бремя обязанностей великого герцога вместе со всем остальным.
Стоило мне вернуться на Север, как я с головой погрузился бы в сражения с монстрами, надолго лишившись возможности даже мельком увидеть Амелию.
Эта мысль лишь сильнее разжигала мою ярость.
— Чем больше я об этом думаю, тем сильнее закипает моя кровь, — с угрозой произнес я. — Есть ли здесь сегодня хоть кто-то, кроме меня, кто обнажал меч ради защиты этой Империи?
— Но мы ведь регулярно отправляем средства!
— М-мы отправили своих любимых детей на Север!..
— Ха. Вы сослали на Север тех, кто оказался не нужен для продолжения вашего рода, выбросив их словно мусор, и ни разу не удосужились отправить им хотя бы короткое письмо?
То, что я высказал всё, что накипело на душе, принесло мне искреннее облегчение.
Ведь на самом деле на Севере служило немало рыцарей с похожей судьбой.
Неужели настоящий великий герцог безмолвно сносил подобную несправедливость, продолжая держать в руках меч?
«Положение обязывает»...
Ни прежде, ни теперь я не понимал этого чувства и вряд ли понял бы, проживи я хоть сотню жизней.
Я слишком дорожил собой. А теми, кого желал защитить, дорожил ничуть не меньше, если не больше.
Кто-то вроде этого человека, дрожащего сейчас передо мной с ног до головы, никогда бы этого не понял.
— На этом сегодняшнее собрание окончено, — отрезал я. — Я бы хотел, чтобы в этом доме остались лишь те, кто понимает истинное значение чести и достоинства.
— Но это же!..
— Идем, жена.
Даже когда я взял ее за запястье и повел наверх, Амелия Винтертайн не проронила ни слова.
Следом за нами никто не пошел.
Те, кто был склонен поддержать меня, вероятно, слишком усердно пытались угадать общую атмосферу, а мои недоброжелатели наверняка уже вовсю шептались о том, как сильно я одичал за время пребывания на Севере.
Ничто из этого меня не волновало.
Важно было совсем другое.
— Великая герцогиня.
Когда я посмотрел в глаза Амелии, молча за мной наблюдавшей, до меня наконец дошло, что именно я только что натворил.
«Сейчас меня будут ругать.»
Что ж, получить нагоняй от Амелии Винтертайн было не так уж и плохо.
Но в этот раз меня, скорее всего, ждал действительно серьезный выговор.
Мне наверняка пришлось бы выслушать как минимум часовую лекцию о том, о чем я вообще думал, совершая подобную глупость и не заботясь о последствиях.
В такие моменты... полагаю, оставалось лишь покорно просить прощения.
— Мне правда, правда, искренне жаль... мпх.
Договорить мне так и не удалось.
Амелия прижалась губами к моим, полностью заставив меня замолчать.
Похоже, я все-таки окончательно ее испортил.
Что ж.
Вот уж действительно, заразилась от меня самым безнадежным образом.