— Вы что, переспали? Вы правда переспали? — вспомнил я фразочку из какой-то дешевой дорамы, увиденной давным-давно.
Именно такое выражение застыло сейчас на лицах стоявших передо мной аристократов.
Давайте посчитаем.
Во-первых, прошлой ночью Великий герцог и Великая герцогиня ушли спать в одну спальню.
Во-вторых, сегодня утром Великая герцогиня явилась на завтрак на руках у Великого герцога.
В-третьих, глаза Великого герцога слегка запали — хоть и от бессонницы, — в то время как Великая герцогиня буквально сияла свежестью.
В-четвертых, Великий герцог объявил, что желает насладиться медовым месяцем.
И какой вывод напрашивался сам собой?
Я только что самым изысканным слогом объявил всей родне, что мы провели вместе абсолютно безумную ночь.
Вдобавок ко всему я как бы невзначай обронил, что хочу повременить с наследниками, поскольку Великая герцогиня слишком драгоценна, чтобы торопить события.
Будь это сюжет какой-нибудь дешевой дорамы, мне бы уже влепили пощечину кочаном кимчи с криком: «Ты что, совсем с ума сошел?!»
Но...
«Раз уж так говорит сам Великий герцог, что вы мне сделаете?»
К их несчастью, по статусу в этой зале я превосходил абсолютно каждого.
Разумеется, если меня разоблачат, голову мне разрубят не на три части, а на все четыре. Но если бы я всерьез боялся обмана, то и вовсе не стал бы затевать этот фарс.
Единственное, что меня действительно беспокоило, — реакция Амелии.
Пусть я и выразился весьма деликатно, суть оставалась прежней: я во всеуслышание объявил, что прошлой ночью мы предавались страсти.
Она имела полное право спросить, о чем, черт возьми, я несу чушь, и мне было бы совершенно нечего ответить.
Я уже мысленно готовил щеки к сотне пощечин и лишь молил Божественную Матерь, чтобы Амелия сдержалась, пока мы не останемся наедине.
— Великая герцогиня, ваша спина уже не болит? — поинтересовалась одна из дам.
— ...Спина? Насколько помню, я подвернула лодыжку.
— Ах, да, конечно! Боже мой... Забыла совсем. Голова сегодня кругом идет, правда?
Амелия же с совершенно невозмутимым видом продолжала есть суп, будто ничего странного вокруг не происходило.
«Неужели она настолько глубоко вошла в роль?»
Нет, будь так, она бы хотя бы смущенно покраснела.
Она просто совершенно не поняла двусмысленных намеков.
И тут до меня дошло: еще пару месяцев назад Амелия считалась несовершеннолетней.
Между тем, если сложить годы моей прошлой и нынешней жизней, я окажусь даже старше прежнего Великого герцога.
Со стороны же всё выглядело так, будто я — зрелый мужчина, пылко влюбленный в юную девушку, едва ли не годящуюся мне в дочери.
О Боги, да я превратился в совершенно бесстыжего типа.
«Я ни за что и никогда не признаюсь ей, на что намекали те дамы. Даже на смертном одре».
Следовало поскорее сменить тему, пока Амелия не заподозрила неладное.
Для начала стоило заручиться подобием одобрения от Родрика — самого старшего мужчины среди присутствующих.
— Вас устраивает такое решение, дядя?
— Эх... ну что ж. Раз ты так решил, что я могу сказать? Пресвятая Матерь... Стоило дожить до моих лет, чтобы увидеть подобное.
К счастью, возражать Родрик не стал.
Это давало мне отсрочку минимум на год, а то и больше.
Но даже если расспросы возобновятся раньше, ничего страшного.
В конце концов, весь удар я принял на себя, обелив Амелию.
— Приношу свои искренние извинения присутствующим дамам за подобные речи, — произнес я.
— О, ну что вы, Ваша Светлость!
— Счастье Великого герцога — это счастье всего Севера. Видеть вас в таком согласии с супругой — величайшая отрада.
— И всё же смеем надеяться, что со временем нас осчастливит ещё более радостная весть?
— Разумеется, — улыбнулся я.
Реакция дам оказалась безупречной.
Впрочем, это были лишь те, кто изначально относился ко мне с симпатией.
Предстояло убедить ещё целую орду людей в убедительности нашей постановки: начиная от родичей из побочных ветвей, томившихся сейчас в гостевом крыле, заканчивая замковой прислугой, и самое главное — воинами и рыцарями Севера.
«А вот с рыцарями всё гораздо сложнее...»
Слуги и дальняя родня едва ли отчетливо помнили лицо прежнего правителя.
Тот человек вел жизнь, мало чем отличавшуюся от существования бездушного орудия войны.
Зато воины, сражавшиеся с ним плечом к плечу, знали каждую черточку его облика.
И особенно — личные рыцари.
Они способны уловить малейшее несоответствие в моих чертах при первом же взгляде.
— Кхм. Итак... Ваша Светлость, вы останетесь сегодня в замке?
— Нет. Мы с Великой герцогиней отправимся на небольшой осмотр владений.
— Осмотр?
— Именно. Негоже прикрываться ранением и вечно отлынивать от правительственных дел.
Поэтому я решил действовать на опережение.
Пришло время для рискованной игры.
Игры, где ставкой были наши с Амелией жизни.
— Дамы были так любезны, — произнесла Амелия, разглядывая проплывающий за окном кареты пейзаж. — А ведь поначалу я боялась, что они пришли загнать нас в ловушку...
— Не разыграй мы этот спектакль, сейчас бы уже просили милостыню на улице.
— Хи-хи, и то правда. Выходит, я снова перед тобой в долгу, Дамиан.
Прижав ладонь к груди, она шутливо наклонила голову.
Однако мгновение спустя, точно уплыв в собственные мысли, вновь посмотрела в окно.
— И всё же... мне не по себе.
— Переживаешь, что обман раскроется? Если так, то...
— Нет. Я переживаю за тебя, Дамиан.
Амелия нервно перебирала пальцами.
Взор её был прикован к стеклу, но кончики пальцев словно сами собой перебрались на тыльную сторону моей ладони, неощутимо поглаживая кожу.
Она будто искала способ утешить меня, пусть даже выходит это немного неуклюже.
— Жить чужой жизнью — тяжелая ноша. Заставлять себя занимать место, которое тебе никогда не принадлежало... Притворяться, будто всё в порядке, когда внутри всё рушится. А если нас раскроют, то загонят в угол, откуда не вырваться...
По правде говоря, её слова в равной степени касались нас обоих.
Не умри Великий герцог, Амелия влачила бы тоскливое существование в замке на правах лишь тени покойной первой жены.
Оказавшись пленницей брака без любви, где к ней относились бы исключительно как к сосуду для продолжения рода.
— Тебе вовсе не следовало так рисковать ради меня. Разве не проще было просто использовать меня в своих целях?
— Ну...
Хм.
А ведь в её словах есть доля правды.
Кем бы я её ни величал — мачехой или как-то иначе, — родственной крови между нами не было вовсе.
Будь во мне жажда власти, я мог бы лишить Амелию статуса и провозгласить себя истинным правителем, вместо того чтобы устраивать этот балаган.
Откровенно говоря, подобная участь всё равно стала бы для неё куда более милосердной, чем тот кошмар, который уготовал ей оригинальный роман.
— Не понимаю, зачем ты взваливаешь на себя такую тяжесть ради меня... И всё же я не хочу всё останавливать. Разве это не эгоистично с моей стороны?
— Тебе не стоит так думать... Эх.
Я и сам окончательно запутался.
Сожалений о содеянном я не испытывал — в этом я мог поклясться. Однако я и сам точно не понимал, что толкало меня вперед.
Сперва, должно быть, всё движилось обычной жалостью к её судьбе. А затем, незаметно для самого себя, это чувство переросло в нечто похожее на восхищение.
Впрочем, оба объяснения звучали одинаково примитивно.
— Мне не расплатиться с тобой за всю жизнь. И до чего же стыдно вспоминать, как тогда, при первой встрече, я приняла тебя за простолюдина...
— Значит ли это, что ты наконец признаешь во мне Винтертайна?
— Боже, да ты и так уже Великий герцог Винтертайн!
Смутившись излишней серьезности разговора, Амелия залилась румянцем.
И всё же её пальцы ни на миг не переставали ласково поглаживать тыльную сторону моей ладони.
Тот же пьянящий сладковатый аромат, что и вчера, и еле уловимое тепло, пробивающееся сквозь плотные ткани её платья.
Атмосфера становилась слишком двусмысленной.
Нужно было срочно отвлечься...
— Мы прибыли, Ваша Светлость, — раздался голос кучера.
— Понял, — спасенно отозвался я.
Карета вовремя остановилась возле рыцарских казарм.
Свежий морозный воздух мигом развеял неловкое напряжение.
Разумеется, подавая Амелии руку при выходе из кареты, я сохранял безупречные манеры. Чувства чувствами, а роли следовало отыгрывать безукоризненно.
— Постой минуту. Повязка съехала... — шепнула она, поправляя бинты на моём лице.
Я чуть склонил голову, поддаваясь её ласковым касаниям — со стороны всё выглядело невероятно естественно.
Оставалось лишь не сорвать личину.
Придется полностью положиться на свой актерский талант.
К счастью, прямо передо мной стояла отличная проверка на прочность.
«Так... как же их звали?»
— Рад видеть вас в здравии, Майк, сэр Джеффсон.
— ...! Ваша Светлость?!
— Вы живы! Слава Божественной Матери, вы целы!
Успех!
Я провел без сна всю ночь, заучивая имена воинов, и труды оправдали себя. Связать лица с именами я не мог, поэтому попросту вызубрил весь список дежурных на сегодня — и расчет оказался верным.
— Сэр Джерри... нынче в увольнении, не так ли?
— Так точно! Благодаря вашей доблести мы смогли сохранить график отпусков, как вы и обещали. Но... Неужели... Ваша Светлость...?
— Именно. Случись со мной что-то дурное, никто из вас не смог бы спокойно отдохнуть. Посему я и скрывал свое состояние. Хотя не думал, что молва о моей гибели зайдет настолько далеко.
— Поразительно...!
— Я до глубины души тронут вашей заботой, Ваша Светлость!..
Всё двигалось точно по разработанному мной плану.
Поскольку рыцари уходили в отпуск по очереди, домыслы будут постепенно сходить на нет, передаваясь из уст в уста.
Следовательно, и сомневаться в моем облике станет некому.
— Я лишь сдержал слово, так что благодарности излишни. Случилось ли что-нибудь из ряда вон в мое отсутствие?
— Никаких происшествий, сэр! Всё было спокойно! Но... эм... госпожа подле вас?..
— Олух! Как ты смеешь не узнавать Великую герцогиню?!
Впрочем, его замешательство вполне понятно.
Из-за гибели герцога даже сама Амелия толком не присутствовала на пышном торжестве, так что передовые рыцари едва ли знали её в лицо.
Скорее уж сэр Джеффсон проявил удивительную осведомленность.
Амелии приходилось скрывать гибель супруга, оттого она и избегала близости рыцарских казарм.
— Приветствую вас, — кротко произнесла Амелия. — Мне следовало гораздо раньше высказать благодарность вам, защитникам Севера. Простите за столь долгую задержку.
— Ч-что вы, Ваша Светлость!.. Для нас величайшая честь приветствовать вас!
— Честь для каждого из нас!
— Мне также очень приятно с вами познакомиться, — тепло улыбнулась она.
— Нечего морозиться на улице. Пройдемте внутрь и побеседуем там, — скомандовал я.
Большинство рыцарей сейчас отдыхали, так что в расположении оставалось не больше двух десятков воинов.
Майк и Джеффсон мигом созвали людей и выстроили их в шеренгу перед правителями.
— Приветствуем Солнце Севера! — в один голос рявкнули воины.
— Боже мой... — прошептала Амелия.
Наблюдая за их безупречным салютом, я невольно подумал: пожалуй, лишь настолько отъявленный и бесстыжий пройдоха, как я, мог решиться на подобную аферу.
— К чему эта излишняя строгость? У вас же увольнение.
— Но, Ваша Светлость!..
— Довольно. Это приказ. Неужто вы намерены потратить весь день на чинопочитание командира, которого не видели месяц?
Излишний официоз был мне ни к чему.
Мне хотелось лишь побыстрее уладить все дела и вернуться в замок.
К счастью, рыцари уловили мой тон и немного расслабились, перейдя к вопросам:
— Отчего же вы запретили любые посещения? Сотни воинов сходили с ума от тревоги за вашу жизнь!
— Я не желал никого видеть, пока шло восстановление. Вот и весь секрет.
— Неужто ранение... оказалось столь опасным?
— Разве я похож на немощного? По крайней мере, с движениями у меня полный порядок.
— Тогда почему же вы до сих пор с ног до головы сплошь забинтованы?
— По правде говоря, раны давным-давно зажили. Но...
Вот оно.
Именно этого вопроса я и поджидал.
Настал черед коронного удара.
Я плавно протянул руку и ласково сжал пальцы Амелии, которая скромно стояла подле меня.
А затем...
— Ласковая забота моей супруги оказалась столь пленительной, что у меня просто рука не поднялась избавиться от бинтов. Уверен, мужики, вы меня поймете.
Прижав её ладонь к своей щеке, я с невозмутимой миной сбросил на них эту словесную бомбу.