— Почему вы обе вечно хотите гулять именно по ночам? Это ведь опасно.
— Всё хорошо, ведь с нами братик!
— Днем ты слишком занят, братик. Если уж мы хотим покапризничать, нужно выбирать правильное время.
— Хе-хе, а юные леди весьма мудры.
Держа Мию и Тиа за руки, мы вместе с Амелией отправились на ночную прогулку.
Глядя на смеющиеся лица сестер, я поймал себя на мысли: пожалуй, пришло время признать очевидное.
Человек, называвший себя моим отцом, был настоящим подонком.
— ...Что вы сегодня ели на полдник?
— Морковный торт!
— Миа капризничала и не хотела его есть из-за моркови, так что я всё равно заставила её всё съесть.
— А вот и нет! Я отлично всё ем!
Мы всего лишь гуляли, держась за руки, но у меня во рту пересохло от подступившего чувства вины.
Если ты так сильно кого-то любил, тебе вообще не следовало заводить детей от другой женщины.
Ладно я, я мог смириться со своей участью, но чем, скажите на милость, заслужили такое отношение Миа и Тиа?
«Кем же была наша мать, раз он инсценировал собственную смерть и сбежал вот так...»
Как минимум, она явно была той, кого семья Винтертайн не могла просто забрать силой.
Должно быть, она являлась по меньшей мере какой-нибудь провинциальной аристократкой.
Болдрик Винтертайн был элитным воином — он не казался человеком, который стал бы развлекаться с кем попало.
— Братик!
— М-м?
— О чем ты так напряженно думаешь?
— М-м, секрет.
— Угх, опять секреты.
Честно говоря, мои воспоминания о матери были совершенно смутными.
И это казалось странным, учитывая, что я помнил до мельчайших подробностей сюжет романа, прочитанного еще до перерождения в этом мире.
Возможно... сам того не осознавая, я просто стер из памяти те детские годы, которые не принесли мне ничего, кроме боли.
Вероятно, какая-то часть меня в детстве намеренно избавилась от этих воспоминаний.
Что ж, если бы я этого не сделал, то, скорее всего, превратился бы в трудного подростка и сгинул в каком-нибудь темном переулке, оставшись незамеченным.
«Лучше не ворошить прошлое. Будет правильнее, если мы продолжим жить дальше, навсегда забыв друг о друге».
Я уже сбился со счета, сколько раз ловил себя на этой мысли.
Если он инсценировал собственную смерть ради великой истории любви, то ему вообще не следовало возвращаться.
Но почему же я так сильно тревожился?
Мне хотелось приказать себе перестать волноваться по пустякам, однако совершивший грех человек никогда не сможет спать спокойно.
К тому же рядом со мной находились дети, которым это могло принести куда больше боли, чем мне.
«Если отец действительно вернется...»
Я даже представить не мог, насколько сильно это ранит их души, которые только-только начали исцеляться.
Нет, простое замешательство еще можно было бы счесть благословением.
Но в тот миг, когда они осознают, что отец бросил их, пути назад уже не будет.
Говоря как человек, которого тоже когда-то бросили, мертвый родитель в сотни раз лучше того, кто ушел по собственной воле.
По крайней мере, тогда ты хотя бы не винишь во всем себя.
И одного этого уже было достаточно, но существовала вероятность куда более пугающая.
Что, если Болдрик вернется и потребует вернуть ему титул северного великого герцога?
У такого бастарда и самозванца, как я, не было ни единого шанса выстоять против него.
Меня бы просто раздавили, лишив всякой надежды.
Так что, если у великого герцога осталась хоть капля совести, ему не стоит возвращаться.
Раз уж он решил проявить безответственность, то пусть идет с этим до самого конца.
— Тиа.
— Да, братик?
Моя голова раскалывалась от мыслей.
Желая сменить тему и отвлечься, я задал державшим меня за руки девочкам вопрос:
— Вы всё еще плачете по ночам, потому что скучаете по отцу?
— ...Я не плачу, ясно?
— Правда?
— Да! Честно. Вместо этого в последнее время я... м-м-м!
— Я же просила тебя молчать.
Неужели это правда?
Впрочем, поскольку в последнее время она больше не пыталась притворяться веселой через силу, я поверил в её искренность.
Хотя казалось, что её тревожило что-то еще.
— В последнее время ты что?
— Н-ничего!
— Сестрица хочет младшего братика или сестренку!
— Эй!
Ах. Точно.
Мне определенно не стоило спрашивать.
Стоило Мие начать говорить, как она принималась болтать без умолку.
И откуда только берется эта детская непосредственность?
— Я бы хотела младшую сестренку, но сестрица хочет братика.
— ...Вот как.
— Не переживай об этом, братик. Мы знаем, что это очень трудно устроить.
— Нет же! Братик велел нам всегда говорить то, что мы думаем на самом деле! И ты сама сказала, что было бы здорово иметь еще одного братика или сестренку!
— Ах, ха-ха. Ну вы даете, девочки...
К тому же я был не один — Амелия шла прямо рядом с нами, принимая полноценное участие в прогулке.
Я понимал, что в их словах не было злого умысла, но всё же.
— И что же нам делать, великая герцогиня?
— Ч-что? В каком смысле «что делать»?
— Миа и Тиа говорят, что хотят младшую сестренку... ой.
— Ой! Великая герцогиня ударила братика!
— Всё в порядке. В прошлый раз она сделала то же самое, так что я расспросил одну из горничных, и, судя по всему, она просто так выражает свою привязанность.
— Э-это вовсе НЕ так?!
Глядя на то, как густо покрасневшая Амелия пытается оправдаться перед детьми, я внезапно задумался.
Дети. Амелия. И я.
Ради всех нас я обязан защитить этот покой.
Проще говоря, на самом деле мне хотелось наплевать на чужое мнение и нарожать с Амелией целую футбольную команду детей, но, так или иначе, сейчас речь шла о другом.
Чтобы осуществить это, мне требовалось укрепить свою решимость.
Какое бы испытание ни выпало на мою долю — даже если по какой-то злой иронии судьбы Болдрик Винтертайн действительно вернется живым и потребует свой титул назад...
Я ни за что ничего не отдам.
Ни власть. Ни любимого человека.
— Великая герцогиня.
— Да. Слушаю.
И тогда я решил немного изменить ход своих мыслей.
До сих пор я полагал, что займусь этим вопросом, когда уляжется весь хаос, но, возможно, именно сейчас настал идеальный момент.
Если по какому-то невероятному совпадению мой отец действительно вернется на Север и потребует свое место, я хотел иметь возможность заявить ему, что вмешиваться ему больше некуда.
А потому...
— Может, нам и правда стоит завести собственного ребенка?
У меня было более чем достаточно оправданий.
До сих пор я лишь откладывал это дело под предлогом наслаждения молодоженством, но кто вообще посмеет возразить великому герцогу, пожелавшему обзавестись наследниками?
Конечно... при условии, что они знали меня исключительно как великого герцога.
— Молодой господин?.. Ох, кхм, право слово, я даже не знаю, что сказать на это...
Первым делом я поговорил с главным управляющим.
От моих слов о желании завести ребенка он, казалось, постарел лет на десять прямо на глазах.
Неужели при таком раскладе он и впрямь решит уйти на покой?
По крайней мере, он уже смирился с тем, что между мной и Амелией завязались определенные отношения.
Хотя, полагаю, это была проблема совершенно иного масштаба.
— Вы уверены в этом, молодой господин?
— Да. Я принял это решение после долгих размышлений.
— Ха-а-ах...
Этот тяжелый вздох словно вопрошал: «Да когда это вы вообще хоть что-то обдумывали?», но да ладно.
В конечном счете, его положение не оставляло ему иного выбора, кроме как подчиниться приказу.
— Если принять во внимание сроки вынашивания ребенка, то планировать беременность сейчас и впрямь самое подходящее время.
— Правда ведь? Вот и я о том же.
— ...Да.
Ответ прозвучал довольно прохладно, но я в любом случае счел его за согласие.
Следующим был Юрик.
Я вовсе не собирался объявлять об этом на всю округу, но он входил в число тех немногих, кто знал мою тайну, поэтому мне хотелось услышать его совет.
Он был мудрым человеком, и если бы он искренне попытался меня отговорить, я бы, по крайней мере, задумался над его словами.
Однако, к моему удивлению, он не выказал ни малейшего протеста.
— Если великий герцог планирует подобное, то мне, разумеется, остается лишь поздравить вас.
— И ты даже не попытаешься меня остановить?
— Хм, честно говоря, я в какой-то степени ожидал этого. Скорее уж удивительно, что вы не решились на это раньше...
Должно быть, я и впрямь частенько вел себя перед Юриком как безумно влюбленный дурак.
Даже после похорон мы провели немало времени вместе, разыскивая хоть какие-то следы моего отца, так что неудивительно, что он всё заметил.
Но он, разумеется, даже не догадывался.
О том, что с моей стороны это было своего рода... возмездием.
— Как продвигаются дела с леди Мейрин?
— Кхм!.. С-с чего вдруг вы заговорили об этом так внезапно...
— Строго говоря, я ведь тоже влюблен в жену собственного отца, так что я подумал, раз уж мы оказались в схожих обстоятельствах, возможно, я мог бы чем-то помочь.
— Ах, н-нет. Всё в порядке, не стоит.
Мейрин тем временем временно уехала в столицу.
Насколько я слышал, она наотрез отказалась встречаться с Юриком, пока тот не разорвет ее помолвку со Вторым принцем.
Поэтому она решила отправиться прямиком в столицу и при необходимости пригрозить Люциусу, чтобы добиться окончательного ответа.
В обычных обстоятельствах открытое объявление войны члену императорской семьи со стороны простой аристократки должно было вызвать серьезные опасения, но... почему-то я верил, что она прекрасно справится сама.
— Намерен ли ты принять её чувства?
— ...Даже если это вышло случайно, я совершил ошибку, не уклонившись от поцелуя. Как рыцарь, я считаю своим долгом проявить должное почтение к даме.
— М-м... Понимаю.
Подобный образ мыслей я понять не мог, но, поскольку его чувства не были направлены на Амелию, мне, в общем-то, было всё равно.
Получив ответ от Юрика, я поспешил удалиться.
И, наконец, я отправился на встречу с последним человеком.
Честно говоря, именно этот человек обещал стать самым непреодолимым препятствием.
Потому что...
— Великая герцогиня, ты, часом, всё еще злишься на меня?
— ...Я? Хм. Понятия не имею, о чем ты говоришь.
Почему-то с того самого мгновения Амелия, казалось, затаила на меня обиду.
Жизнь в Княжестве весьма приятна, но единственный недостаток заключается в том, что письма доходят до вас на далекий Север слишком уж долго.
Случилось ли что-нибудь за это время?
Я так сильно переживаю.
Знаешь, я ведь всегда беспокоилась о тебе.
Ты без умолку болтаешь обо всем на свете, но никогда не рассказываешь о том, что творится у тебя на душе.
(пропущено)
Мы с мужем скоро приедем к вам в гости.
Знаешь, ведь у меня самой даже не было нормального медового месяца.
Поговорим лично при встрече.
Моей любимой младшей сестре.
От твоей старшей сестры.