Комнату окутала тишина.
Одинокая капля вина, повисшая на кончиках ресниц Дамиана, с тихим стуком сорвалась на пол.
Его рубашка, промокшая насквозь, словно пропитанная кровью, уже была безнадежно испорчена, а в воздухе густо повис кисло-сладкий виноградный аромат.
— В каком смысле «что»? Великая герцогиня, что всё это...
Дамиан начал шаг за шагом прокручивать в голове произошедшее.
Ему нужно было понять, стоит ли бить тревогу или же просить прощения.
Вот только зацепок оказалось не так уж и много.
Он всего-навсего пытался поддержать разговор с Амелией.
Принесенное ею вино? На это он согласился, ведь о некоторых вещах говорить на трезвую голову было слишком тяжело.
Напейся она просто и закати истерику, он бы еще понял, но Амелия до краев наполнила бокал и попросту плеснула его содержимое ему прямо в лицо, отчего ситуация становилась лишь запутаннее.
— Я... сделал что-то не так?
— Что? А, нет! Вовсе нет! Просто я...!
По правде говоря, Амелия попросту упустила нужный момент.
Выплеснув вино, она должна была сразу же переходить к следующему этапу.
Девушка прокручивала этот сценарий в голове десятки раз, однако вид промокшего от вина мужчины оказался куда более притягательным, чем она могла себе представить.
Густо покраснев, она уставилась на Дамиана глазами, полными подступающих слез.
«Сестра... что же мне теперь делать?..»
Каким-то нелепым образом, вместо того чтобы соблазнить его, она превратилась в сумасшедшую, плескающую людям в лица алкоголь.
Осознание этого факта заставило ее почувствовать себя еще более жалкой.
Как ей теперь быть?
Даже отчаянно пытаясь спасти ситуацию, Амелия не могла заставить себя признаться, что сделала всё это ради соблазнения.
— П-прости меня, Дамиан. Я просто, то есть... в Княжестве...
— А... это в Княжестве такой обычай приветствия?
— Вовсе нет. Просто моя сестра сказала... что имперские женщины всегда слишком пассивны и лишь ждут действий от мужчины... поэтому я подумала, что стоит попробовать выразить свои чувства чуточку смелее...
— Смелости тут точно не занимать. Кажется, мое зрение только что слегка пострадало.
Взяв лежащий неподалеку платок, Дамиан промокнул глаза.
На самом деле он едва сдерживал смех.
Он всё гадал, какая муха укусила Амелию, а причина оказалась до нелепого очаровательной.
Прикусив губу, он начал одну за другой расстегивать пуговицы на своей насквозь промокшей рубашке.
— Д-Дамиан? Что ты...?!
— Моя одежда промокла, разве не так? Мне нужно переодеться. И, великая герцогиня, думаю, вам больше не стоит прислушиваться к советам вашей сестры.
Когда пуговицы поддались, и из-под мокрой ткани показалась его крепкая грудь, Амелия издала сдавленный писк и закрыла лицо обеими руками.
Вот только сквозь щелки между пальцами на него уже вовсю поглядывали горящие любопытством глаза.
— Хотя теперь мне даже любопытно. Что я должен делать дальше?
— Это, то есть...
Не успела Амелия и глазом моргнуть, как Дамиан перехватил ее запястье и потянул прямо к своему лицу.
— Не собираетесь же вы облить человека вином и просто уйти, верно? Может, великая герцогиня намерена слизать его?
— Ого, я, конечно, подозревал нечто подобное, но, похоже, попал прямо в яблочко.
— ...Не дразни меня.
— Я и не дразню.
Дамиан наклонил голову и с тихим влажным звуком прижался губами к ключице Амелии.
Вместе с мягким прикосновением его губ в воздух поднялся сладковатый аромат вина.
— И чему же вас научила сестра? Велела слизывать его утонченно? Или орудовать языком словно дикое животное? Честно говоря, окажись я на вашем месте, вряд ли смог бы сдержать свои звериные инстинкты.
— Великая герцогиня, вам вовсе не обязательно прибегать к столь откровенным методам, чтобы я осознал ваши чувства.
— Я... я тоже это знаю...
Амелия уныло опустила голову.
Она мысленно корила себя за столь жалкий поступок.
Разумеется, Дамиан добивался совершенно иного, а потому принялся ласково гладить ее по волосам, пытаясь утешить.
— Я ведь не отказываюсь. Просто хочу сказать, что всегда буду готов сделать шаг навстречу, когда бы вы того ни пожелали, так что не стоит принуждать себя.
— Н-но... у тебя ведь тоже есть потребности, Дамиан, и если ты не в настроении, то именно я должна брать инициативу в свои руки...
— Постойте-ка... я не в настроении?
Недоверчиво посмотрев на нее, Дамиан выразительно указал взглядом вниз.
— Сомневаюсь, что вам стоит забивать голову столь бессмысленными переживаниями.
— П-подожди, с каких это пор он...?!
— Признаться честно, я тот еще извращенец, так что подобные выходки великой герцогини как раз в моем вкусе.
Бросив это таким тоном, будто говорил о сущих пустяках, он принялся до краев наполнять стоящий рядом бокал вином, а затем добавил:
— В следующий раз просто скажите мне. Велите хорошенько вымыться и лечь в кровать — я в точности так и поступлю.
— Э-этот бокал, зачем...
— Этот? Ну как же. Для мести.
Естественно, импотентом он не был.
Осознание истинных мотивов ее поступка ничуть его не расстроило, однако он не был святым, способным безропотно снести подобное обращение и остаться в стороне.
Конечно же, он не собирался просто плескать вином ей в лицо, как это сделала Амелия; он намеревался действовать с предельной осторожностью.
Почувствовав это и смирившись со своей участью, девушка крепко зажмурилась и прошептала:
— П-пожалуйста, будь нежен...
— Не волнуйтесь.
Я принял решение.
Больше никогда, ни при каких обстоятельствах я не стану ввязываться в игры с вином.
Или, по крайней мере, буду использовать вино с меньшим содержанием сахара.
Оно слишком быстро становилось липким, а из-за перепачканной одежды, залитого пола и вездесущего приторно-сладкого запаха продолжать начатое было попросту невозможно.
— Т-так что? Ты всё рассказал Тии и Мии?
И всё же один плюс в этом был.
После всего случившегося мы смогли как ни в чем не бывало вместе принять ванну.
Сидя позади Амелии и обнимая ее за тонкую талию, я пересказывал недавний разговор с младшими сестрами.
— Да. Я подумал, что если и дальше откладывать этот разговор в долгий ящик, недопонимание будет только расти, однако девочки оказались куда более непредвзятыми, чем я ожидал.
Скорее, даже чересчур непредвзятыми, — и именно в этом заключалась проблема.
Но Амелию, похоже, тревожило нечто совершенно иное.
— Ю-юные леди на меня не обиделись? Я так боялась, что они решат, будто я украла у них сердце Дамиана...
— Как раз наоборот. Они едва ли не пинками выгнали нас, велев поторопиться и завести ребенка.
— Что?!
От неожиданности Амелия резко вскинула голову.
— Р-ребенка... Это ведь пока...
— Знаю. Сомневаюсь, что Миа и Тиа говорили об этом всерьез. Судя по всему, они искренне верят, что дети появляются, когда двое любящих друг друга людей просто спят, держась за руки.
— ...Тогда у нас уже должна быть тройня.
— Ха, полагаю, так и есть.
Небрежно бросил я, украдкой наблюдая за реакцией Амелии.
Почему-то ее лицо казалось обеспокоенным; она глубоко задумалась.
Видимо, тема детей была не из тех, от которых можно просто отмахнуться шуткой.
Рано или поздно нам в любом случае пришлось бы серьезно об этом поговорить.
Ласково поглаживая живот Амелии, я решил прощупать почву.
— Насчет ребенка... Не думаю, что отговорка про «наслаждение медовым месяцем» будет работать вечно, не так ли?
В эту эпоху рождение ребенка не было простым плодом любви.
Как бы холодно это ни звучало, дети скорее являлись политическим инструментом, отягощенным постоянным вмешательством посторонних.
И раз уж я решил пустить глубокие корни на Севере, избежать этой участи было решительно невозможно.
Но прежде всего...
Если у меня и родится ребенок, то его матерью должна стать именно Амелия.
Разве могли быть какие-то другие варианты?
Как бы хаотично ни складывались обстоятельства, это был единственный пункт, в котором я не собирался идти ни на какие компромиссы.
— Великая герцогиня.
— Да.
— Отбросим всё остальное. Нет, с остальными проблемами я как-нибудь разберусь, так что... согласитесь ли вы когда-нибудь родить мне ребенка?
Я предпочел сказать всё прямо, не ходя вокруг да около.
Наверное, мне просто хотелось услышать честный ответ.
Даже если она откажет... нет, ее отказ бы меня искренне опечалил, но...
Амелия промолчала.
Однако ее густо покрасневшие щеки ясно давали понять, что мое предложение не вызвало у нее полного отторжения.
Мы просидели так несколько минут.
И когда некогда горячая вода в ванне остыла, став чуть теплой, девушка наконец разомкнула губы.
— Хорошо.
— Честно говоря, я... даже представить не могу рядом с собой другого мужчину, кроме тебя, Дамиан. Конечно, заводить ребенка прямо сейчас, совершенно не обдумав это, было бы... ик!
— Спасибо вам, великая герцогиня.
Не в силах сдержать нахлынувшую радость, я крепко прижал Амелию к себе.
Сплетясь в объятиях, мы делили на двоих наше тепло и биение сердец.
Уткнувшись лицом в ее плечо, я тихо прошептал:
— ...Теперь вы ни за что не сможете взять свои слова обратно.
— В-взять обратно? Да ты хоть представляешь, как долго я всё обдумывала, прежде чем ответить... ммм.
Амелия попыталась надуться, но было уже слишком поздно.
Я больше не мог сдерживаться.
Одной рукой крепко придерживая ее за талию, а другой бережно обхватив за затылок, я жадно поцеловал ее прямо там.
Вкус недавно выпитого вина уже давно исчез.
Осталось лишь слияние нашей слюны и горячего дыхания, порождающее туманное, дурманящее чувство жара.
— Ха-а, Дамиан, подожди секунду...
Когда наши губы на мгновение разомкнулись, Амелия рвано выдохнула и уперлась руками мне в грудь.
Вот только в этом жесте не было ни капли силы.
Скорее, казалось, будто ее ладони ласково скользят по моей груди, лишь еще сильнее разжигая мое желание.
— М-мы ведь только что помылись...
— Не имеет значения. Так разве не лучше? Здесь нам хотя бы не придется переживать, что мы испачкаем пол.
— П-подожди минуточку...!
Ага, как же, подождать.
В тот же миг, когда я подался вперед, тело Амелии резко вздрогнуло, а вода в ванне дико забурлила.
Плевать, если сейчас я выгляжу как дикое животное.
Отрицать этот факт я всё равно не собирался.
— Мм, и правда...!
Разумеется, мысли о реальности наводили лишь мрачную тоску.
Особенно теперь, когда появилась вероятность, что мой отец всё еще жив.
Но, что ж.
Бросив собственного ребенка на произвол судьбы, на что он вообще рассчитывал? Кем должно было вырасти его дитя?
Заявись он сейчас ко мне с подобным бесстыдством, я, честно говоря, даже не могу предсказать собственную реакцию.
И всё же, где-то в глубине моей души еще теплились жалкие остатки родственных чувств, и мне оставалось лишь надеяться, что, где бы он сейчас ни находился, он жив и счастлив.
Болдрик Винтертайн, мой отец, — в том числе.
Как и моя мать, чьего имени я даже не знал.
— Надеюсь, вы пребываете в добром здравии, Ваше Высочество.
— Да.
Княжество вступало в эпоху мира и процветания.
Десятилетия назад, отколовшись от Империи, обе стороны какое-то время рвали друг друга на части словно заклятые враги, однако в наши дни отношения улучшились настолько, что брачные союзы между Империей и Княжеством стали обычным делом.
— Приказать немедленно подать вам ужин?
— Да.
Но всё это касалось лишь настоящего времени.
Для тех же, кто пережил тяготы прошлого, как бы сильно ни изменилась эпоха, по-настоящему не поменялось абсолютно ничего.
— ...Его Величество желает поговорить с вами после трапезы. Вы не против?
— Да.
В королевском дворце Княжества жила сломленная принцесса.
Одни называли ее красивейшей женщиной во всем Княжестве.
Другие клеймили обузой, мертвым грузом висящей на шее Его Величества, ведь она так и не обручилась даже после того, как ей перевалило за сорок.
Однако те, кому была известна ее истинная история, в один голос твердили совершенно иное.
— Эм... как насчет того, чтобы прогуляться с горничными? В последнее время стоит такая чудесная, теплая погода.
— Да.
Что она была всего-навсего несчастной женщиной, потерявшей всё.