— Эм, моя сестра вовсе не странная. Просто с самого детства мы привыкли делиться всем без остатка, так что...
— Да, я понимаю. У сестер такое бывает...
«Нет, на самом деле я не понимал этого от слова совсем. Неужели сестры действительно обсуждают подобное, какими бы близкими они ни были? Мне никогда не довелось расти с братом или сестрой, так откуда мне знать?»
— Мне нужно закончить кое-какие дела, так что...
— Да, конечно! Прости, что задерживаю тебя, когда ты так занят. Ступай!
Оставив позади Амелию, с чьих губ не сходила неловкая улыбка, я поспешно ретировался, даже не оглядываясь.
«Неужели мне это не понравилось? Разумеется, нет. Я ведь не евнух и, конечно, не раз представлял, как занимаюсь чем-то подобным с любимой женщиной. Проблема в том, что на пути стояло слишком много препятствий».
И самым первым, с чем следовало разобраться...
— Брат!
— ...Похоже, твои занятия сегодня затянулись.
— Да! У учительницы возникли дела, так что она пришла только к вечеру. О, а еще Мию только что похвалили за старания!
— Вот именно! Похвали меня!
...Было намерение рассказать младшим сестрам, что мы с Амелией, ну... вместе.
«Хотя погодите. Подходит ли вообще здесь слово "вместе"?»
Определить наши точные отношения с Амелией казалось задачей не из легких. Поддавшись моменту, мы зашли довольно далеко, пусть и не до самого конца, да и я, строго говоря... не спрашивал ее согласия заранее.
Насколько я помнил, в мое время не требовалось официально предлагать завязать отношения — по одной лишь атмосфере становилось понятно, вместе вы или нет. Но применима ли эта современная логика к здешним реалиям?
— Брат?
— А? Что?
— Ты словно витаешь в облаках. Миа уже дуется из-за того, что ты ее не слушаешь.
— Хмф!
Повернув голову, я и вправду увидел Мию, которая сердито смотрела на меня, надув щеки.
Но у меня имелись на то причины. Не мог же я напрямую выложить детям все, что крутилось в голове! К тому же события разворачивались совсем недавно, и я не мог просто отмахнуться, заявив, будто это их не касается.
В конце концов, решив, что безопаснее всего сменить тему, я заговорил о другом:
— Девочки, у вас все еще натянутые отношения с великой герцогиней?
— Э-э... м-м?..
— ...Что ты имеешь в виду? Нам обеим нравится великая герцогиня!
То, как их лица мгновенно выдали все эмоции, лишь доказало мне, что они пока оставались детьми.
В любом случае их сближение с Амелией требовалось как необходимый шаг, прежде чем я открою им нашу тайну. Поскольку это тоже имело значение, я отложил в сторону сложные переживания.
— Я вовсе не пытаюсь вас принуждать, но мне бы хотелось, чтобы рядом с великой герцогиней вы чувствовали себя так же непринужденно, как и со мной.
— Но... но-о-о...
— Или есть иная причина? Например, вы не принимаете ее, потому что она чужая?
— Это не так!
Услышав мои слова, близнецы переглянулись.
Неужели обсуждали это заранее?
Честно говоря, я не мог уразуметь, мыслят эти двое как дети или как взрослые. Порой они демонстрировали такую глубину суждений, что на их фоне я чувствовал себя совсем незрелым. Оставалось лишь надеяться, что все не закончится как в прошлый раз, когда они поспешили с выводами и начали отдаляться.
Присев, я молча ждал, пока девочки заговорят.
Первой подала голос Миа, нервно оглядывавшаяся по сторонам:
— С-сестра сказала, что нам не стоит слишком сближаться с великой герцогиней...
— ...Что?
Я так и обомлел. Неужели между ними успела зародиться неприязнь? Из-за того, что она мачеха?
В голове пронеслось множество мрачных сценариев, и я резко повернулся к старшей из сестер.
Однако Тиа, ничуть не смутившись, продолжила ровным и спокойным тоном:
— Что? Я никогда ничего подобного не говорила! Жить надоело?
— Тиа. Скажи прямо. Что ты имела в виду?
— Это недоразумение, брат. Я всего лишь пыталась объяснить, что нам следует оставить вас в покое, дабы вы могли побыть наедине.
Сказав это, Тиа принялась оглядываться по сторонам, словно проверяя, не затаился ли кто поблизости. Хотя вокруг не было ни души. Именно так ведут себя дети перед тем, как выдать грандиозный секрет.
Затем она наклонилась к самому моему уху и прошептала:
— Только это строжайшая тайна, хорошо?.. Мне кажется, великая герцогиня на самом деле тебя любит, брат.
«Ну, вообще-то... Здесь она права».
Но с чего мне начать объяснения?
Глядя на Тиа, сиявшую от гордости человека, только что разгадавшего тайну мирового масштаба, я почувствовал, как мысли окончательно путаются.
— Сестра... — пробормотала Амелия, лежа на кровати и адресуя сестре упреки, которых та никогда не услышит.
Княжество, насколько она помнила, славилось своими «современными женщинами» — прогрессивными и свободными во взглядах. Ариана и прежде отличалась прямотой, но, сойдясь с ними, похоже, переняла откровенность до такой степени, что Амелия краснела от одного взгляда на строки письма.
По сравнению с прочитанным недавний разговор с Дамианом казался вершиной невинности.
«Если я сделаю нечто подобное... Дамиан наверняка сочтет меня распутной».
Вещи, о которых сестра писала как об обычной практике среди женщин Княжества, смущали даже в мыслях.
Облить тело мужчины вином и слизать его.
Сорвать с его рубашки все пуговицы.
Или когда женщина первой оседлает мужчину, а затем...
«Нет, нет, нет!..»
Амелия яростно замотала головой.
Как вообще можно совершать столь непристойные и вульгарные поступки? Она искренне верила, что любящие люди способны выражать чувства без столь низменных ухищрений.
Однако в письме Арианы присутствовала одна строчка, бившая прямо в цель:
Амелия, а ты знала?
Если честно, все имперские женщины — набитые дуры.
Они сидят тихо и кротко ждут, пока мужчина сделает первый шаг.
Но стоит женщине проявить хоть какую-то инициативу, ее тут же клеймят соблазнительницей и распутницей.
«...Неужели это правда?»
Амелия глубоко задумалась.
Дамиан Винтертайн. Мужчина, которого она любила и который ответил ей взаимностью.
Пусть их путь начался гладко далеко не сразу, теперь каждое мгновение рядом с ним выжигалось в сердце с небывалой отчетливостью.
И все же, размышляя о том, кто именно делал первый шаг в ключевые моменты, она невольно засомневалась.
Их первый поцелуй.
Их первое признание.
И тот первый раз, когда они разделили близость...
Она не помнила деталей в мельчайших подробностях. Намного важнее конкретных действий для нее оставались чувства, которыми они делились в те секунды.
И именно поэтому тревога разгоралась сильнее. Ей въелась в голову мысль, что она и впрямь вела себя как одна из тех «глупых имперских женщин», о которых говорилось в письме.
Голос разума шептал, что слепо верить сестре не стоит, но, погрузившись в болото сомнений, выкарабкаться из него оказалось слишком сложно.
Так что не глупите.
Ходить вокруг да около, когда оба без ума друг от друга, — сущая глупость и трата времени.
Впрочем, судя по твоим прошлым письмам, у тебя и так все неплохо продвигается?
«Возможно, мне стоит... проявлять свои чувства более открыто».
В конце концов Амелия пришла именно к такому выводу.
Если любишь искренне, женщина тоже должна выражать свои порывы без утайки. Сама по себе мысль звучала правильно, а потому лишь легче отравляла ее разум.
Однако существовал один факт, который она совершенно упустила из виду.
Простая истина: тело не всегда подчиняется велениям разума.
— Хе-хе.
— Хе-хе-хе-хе!
— Перестаньте хихикать, дорогие сестренки...
В итоге я рассказал им абсолютно все.
Отложи я этот разговор на потом, недопонимание, учитывая детскую святую простоту Тии, разрослось бы до невероятных масштабов, и исправить его стало бы невозможно.
Само собой, я сгладил историю насколько мог, приспособив ее для детских ушей. К моему удивлению, ни Миа, ни Тиа не высказали ни единого возражения насчет того, как мачеха и пасынок могли воспылать чувствами друг к другу.
Вернее, их умы пока просто не дошли до понимания подобных тонкостей. В их возрасте суть таких отношений оставалась размытым пятном.
— Но я немного расстроена. Я ведь собиралась выйти замуж за брата...
— Дурочка. С чего бы брату жениться на нас?
— Но брат такой замечательный! Разве я не могу стать его второй женой?
— Если кто и станет, то ты будешь только третьей. Сначала сестра!
Вот в какое русло утекла их беседа.
Что ж, никакое воспитание не способно направить детскую логику в строго отведенные рамки.
«Если подумать, в этом плане Амелия не сильно от них отличалась. Возможно, она и впрямь считала меня каким-то невероятным джентльменом. Хотя на самом деле я сдерживался, стирая зубы в порошок, лишь потому, что знал: стоит мне сорваться — и желаниям не будет конца».
Однако близнецы не планировали останавливаться:
— Значит... у брата тоже будет ребенок от великой герцогини?
— А?!
— Служанки шептались, что раз вы так ладите, то почему до сих пор нет новостей о ребенке?
Я едва не лишился дара речи.
Порой детская невинность разит наповал не хуже тяжелого молота. Она способна с легкостью разнести в пух и прах любое самообладание.
А после неловкого инцидента с Амелией эти расспросы лишь подлили масла в огонь.
— Миа, это, ну...
— Но если вы этого хотите, мы не должны вам мешать, Миа! — вмешалась Тиа.
— Погоди, правда?!
— Да. Муж и жена должны держаться за руки и спать очень крепко, вообще без сновидений. А если кто-то позовет их посреди ночи, ребенок не появится!
Ладно. Пусть будет так.
Я сдался и бросил попытки развеять их заблуждения.
Единственным утешением стало то, что девочки, вознамерившись проявить «заботу» и дать нам уединение, дружно унеслись в свою комнату.
Что ж... Пора пойти и поговорить с Амелией.
Я сбежал к сестрам, надеясь избавиться от тревог, но лишь нажил новые. Теперь мне отчаянно требовался хоть кто-нибудь, с кем можно поговорить.
Что до того смущающего случая с Амелией, полагаю, я сумею загладить вину.
Или мне так казалось...
*Всплеск!*
Содержимое бокала с красным вином плеснуло мне прямо в лицо, залив и одежду.
Что за чертовщина?!
Ошеломленный, я уставился на человека, который ни с того ни с сего облил меня. Предо мной стояла Амелия. С на редкость торжествующим видом она запнулась:
— И... и как тебе?..
«Как мне?! Что это за вопрос?! Зачем она это сделала, черт возьми?.. Я что, успел натворить делов за сегодня?»