— Это был день нашего рождения, помнишь? Мы вместе пошли в ту таверну неподалеку и поужинали. Помнишь это?
— Конечно. Их рыбный потаж был восхитителен.
— Т-тогда какой мой любимый цвет?
— Бледно-лавандовый. Сегодня он тебе тоже очень идет.
— ...Ик!
Обливаясь слезами, Виола бросилась в объятия Ривера — нет, Болдрика.
Наблюдая за этой сценой, Ариана почувствовала, как у нее кружится голова от противоречивых эмоций.
Она уже отослала всех остальных слуг, взяв с них клятву хранить всё в тайне.
Будь то в Княжестве или в Империи, если эта тайна разгласится, разразится скандал поистине катастрофических масштабов.
— Ах ты... чертов ублюдок. Ты хоть представляешь, сколько лет мне пришлось...
— Прости меня. Неужели я... пришел слишком поздно? Твое лицо все так же прекрасно, но голос звучит так печально, Виола.
— Ты хоть знаешь, через что мне пришлось пройти? Мой собственный брат...
Это было трогательное воссоединение.
Даже потеряв память, он проделал весь этот путь до далекого княжества в поисках любимой женщины.
И благодаря череде невероятных совпадений они наконец снова обрели друг друга.
Разве это само по себе не было чудом?
Муж Арианы со своей стороны мог лишь изумленно бормотать слова восхищения:
— Я человек не особо набожный, но не могу избавиться от мысли, что здесь приложил руку сам Верховный Бог, раз случилось подобное.
— ...Да. Похоже, так оно и есть.
Конечно, она тоже сочувствовала им обоим.
История, которую Виола, рыдая на груди у Болдрика, поведала ему, была поистине трагичной.
Ради женщины, страдающей в плену прошлого почти двадцать лет, Ариана хотела благословить их союз.
Но тогда... кем же был тот мужчина из писем Амелии?
Не мог же человек, который еще несколько дней назад флиртовал с ее младшей сестрой в столице, внезапно оказаться здесь.
Неужели где-то объявился самозванец?
Или Амелия, не в силах признаться в своих трудностях, просто выдумала историю о счастливой супружеской жизни?
В любом случае дело принимало серьезный оборот.
— Вы бледны, моя леди.
— Д-да?..
— Вас так опечалила их история? Я и представить не мог, что король способен на подобное.
— Ах, да. Верно. Это было... действительно ужасно с его стороны.
Все это происшествие было окутано сплошными загадками.
Но Ариана не могла говорить об этом открыто.
Должна быть причина, по которой Амелия так поступила.
То ли из гордости, то ли из-за угроз какого-то мошенника.
Она сильно прикусила губу и приняла решение.
«Амелия, на этот раз твоя сестра не станет закрывать на это глаза».
Она сама отправится на Север и во всем разберется.
— Великий герцог, говорите?
— Да.
В тот самый миг, когда меня пронзило подозрение, что смерть великого герцога могла быть вовсе не несчастным случаем, я сразу же отправился на поиски главного управляющего.
В конце концов, он должен был знать о каждом шаге великого герцога до мельчайших подробностей.
Он наверняка знал, чем именно занимался великий герцог в последние дни перед кончиной.
— Хм... насколько я помню, ничего необычного. Он всегда был человеком строгих привычек. К тому же, когда монстры свирепствовали сильнее всего, у него просто не оставалось времени ни на что другое.
— ...Даже какая-нибудь мелочь могла бы помочь. Неужели действительно не произошло ничего странного?
— Ну, раз уж вы спрашиваете с такой настойчивостью, молодой господин...
Погрузившись в размышления, главный управляющий наконец вспомнил кое-что:
— Пожалуй, сроки были несколько сдвинуты на более ранние, чем обычно.
— Более ранние?
— Да. Видите ли...
Его объяснение сводилось к следующему.
Обычно расходы на ремонт стен и домов, поврежденных за зиму, не подсчитывались до тех пор, пока у монстров не начинался период спячки.
Ведь ранние расчеты все равно не изменили бы масштабов ущерба, нанесенного чудовищами.
Однако в тот год великий герцог приказал начать подготовку почти на месяц раньше намеченного срока.
— Конечно, само по себе это не так уж странно. Мы не можем заранее знать масштабы разрушений, но в ранней подготовке нет ничего плохого. И... ну...
— Великая герцогиня в то время уже была здесь.
— Да, все верно.
На тот момент, если я правильно помнил, с момента свадьбы прошло от силы несколько часов.
Так или иначе, это означало, что у него появился человек, способный заменить его — тот, кто мог бы взять на себя обязанности дома Винтертайн в случае его исчезновения.
— ...Понимаю. Спасибо.
— Да, молодой господин. Что-то случилось с великим герцогом?
— Нет. Ничего важного. Пожалуйста, не беспокойтесь об этом.
Конечно, я понимал, что это колоссальная натяжка в логике.
То, что он начал подготовку немного раньше, вовсе не означало, что он готовился к смерти.
Для подобного вывода не имелось четких оснований.
На самом деле даже главный управляющий, находившийся к нему ближе всех, не питал ни малейших подозрений.
Но... что, если у него действительно была причина исчезнуть?
Я снова достал письмо.
— Этот почерк... вы случайно его не узнаете?
— Письмо? Хм... похоже на какой-то шифр. Хотя мне понадобился бы другой документ для сравнения...
— Вы когда-нибудь видели подобный шифр раньше?
— Хм, насколько я помню, нет. По крайней мере, моя старая память ничего такого не подсказывает.
Да, он был уже в годах, но все же оставался главным управляющим великого дома Винтертайн на Севере.
Если уж он этого не знал, значит, об этом действительно никто не ведал.
И тем не менее для меня письмо по-прежнему читалось предельно ясно.
Разговоры о любви, об ожидании — слова звучали в точности так, словно были адресованы возлюбленной.
И теперь я наконец понял, почему сумел его прочесть.
Потому что сам когда-то выучил его из первых уст.
— Дамиан, что ты будешь делать, если мы с мамочкой когда-нибудь разлучимся по какой-то неизбежной причине?
Тогда мама, должно быть, считала меня каким-то ребенком-гением.
Учитывая, что в теле трехлетнего ребенка скрывался двадцатилетний взрослый, это было не совсем безосновательно.
Но даже так — кто в здравом уме учит малыша секретному шифру?
— Я придумала его, когда ухаживала за твоим отцом. Так что ты имеешь полное право тоже его выучить, Дамиан. В конце концов, мы ведь семья.
Сказать такое, а потом так легко его бросить.
Понятия не имею, о чем отец думал, когда писал целое письмо, проклиная себя тем же самым шифром, и оставлял его где попало.
...Или, может, все было иначе?
Когда-то давно я и сам уверял себя, что у мамы наверняка были свои причины, что она непременно хотела вернуться, — я просто отрицал реальность, чтобы хоть как-то справиться с этим.
Наличие взрослого разума внутри ничуть не облегчало душевные муки.
Конечно, этот период не продлился и года.
Погружение в сентиментальность никогда не приносило ни крошки хлеба, так что не было никакого смысла продолжать в том же духе.
Но теперь, после всего произошедшего, мысль о том, что у моей матери тоже могла быть веская, неизбежная причина, продолжала настойчиво лезть в голову. Ну и неразбериха.
— Как жалко...
— Прошу прощения?
— Ничего. Спасибо за помощь, главный управляющий.
— Разумеется. Рад, что смог помочь, молодой господин.
После этого я обошел всех, собирая свидетельства то тут, то там: рыцарей, служанок, жителей этих земель.
Взятые по отдельности, эти крупицы информации казались сущим пустяком: просто великий герцог подготовился в тот год чуть более тщательно, чем обычно.
Но стоило узнать финал и начать разматывать клубок в обратном направлении, как обнаруживалось слишком много подозрительных деталей, которые невозможно было игнорировать.
В конце концов я смог прийти лишь к одному выводу: исчезновение великого герцога было не несчастным случаем, а спланированным шагом.
Это сделал не великий герцог Винтертайн, поднявший свой меч на защиту Севера, а человек, вынужденный инсценировать собственную смерть, чтобы просто жить под именем Болдрика.
Учитывая, что он даже бросил свой меч, его решимость была непоколебимой.
— Ты вернулся?
— Да...
Вернувшись в комнату, я поймал себя на том, что долго и пристально смотрю на Амелию — главную героиню романа «Мой муж умер через три дня после свадьбы».
Если бы я не вмешался, эта невинная женщина ужасно пострадала бы от рук великого герцога.
Конечно, теперь ничего подобного не произошло, да и сам великий герцог наверняка не предполагал, насколько далеко покатится этот снежный ком.
Скорее, именно благодаря его поступку я смог подняться со дна, превратившись из подзаборной крысы в того, кем являюсь сейчас, а главное — встретить Амелию.
— Ты говорил, что сегодня собираешься разузнать побольше о великом герцоге Болдрике Винтертайне.
— Ты пришел к какому-то выводу?
Если бы кто-то спросил меня прямо сейчас, затаил ли я обиду на собственного отца... что ж, честно говоря, я не знаю.
Учитывая, как все сложилось, возможно, я мог позволить себе простить его.
Я мог бы даже хладнокровно заявить, что раз уж я сам был самозванцем, игравшим роль великого герцога, то мы квиты.
Мои собственные чувства едва ли имели значение.
Если бы мне действительно стало грустно, я мог бы просто попросить Амелию поцеловать меня, чтобы все исправить.
— Похоже, мы были правы. Все указывает на то, что... великий герцог исчез по собственной воле.
— ...Я так и думала.
Амелия, конечно, чувствовала то же самое.
Скорее всего, она изначально не питала никакой обиды на великого герцога.
Я уже предотвратил все ужасные события, описанные в романе, так что оставалось ли место для подобной хандры?
Если что и беспокоило сейчас Амелию, так это мои собственные чувства.
— Ты... в порядке?
— Почему бы и нет? Благодаря всему этому я встретил великую герцогиню, и, честно говоря, одного этого достаточно, чтобы простить его. Вот только...
— ...Мы ведь думаем об одном и том же, верно?
Верно.
Сейчас было не время беспокоиться об Амелии или обо мне.
Существовали люди, от которых нельзя было просто так отмахнуться разговорами о «высшем благе».
— Вообще-то, еще совсем недавно они были со мной. Я сказала им, что мне нужно серьезно поговорить с тобой, Дамиан, и попросила их ненадолго выйти, но...
Легок на помине, как говорится.
Не успела Амелия закончить фразу, как дверь распахнулась настежь.
К счастью, они, похоже, не подслушали наш разговор, а их лица сияли радостью.
— Старший брат! Ты был занят в последнее время? Я так соскучилась по тебе...
— Мы ждали тебя вместе с великой герцогиней. Если ты не слишком занят, может, прогуляемся вместе?..
Ладно. Все это ладно.
Сколько бы лет тебе ни было, полагаю, ты все еще можешь пуститься в погоню за любовью и романтикой.
Но если честно...
Чем мои младшие сестры заслужили такое отношение, чертов ты ублюдок, а не отец?