— Когда я только приехала в столицу, все мои мысли были лишь о возвращении домой... но теперь, когда мы действительно уезжаем, тебе не кажется немного грустным покидать это место?
Успешно завершив нашу миссию, мы вернулись в особняк и подняли бокалы, празднуя этот скромный триумф.
Разумеется, напитки были слабоалкогольными.
Признаться честно, я ни капли не верил в свою способность сохранить рассудок рядом с пьяной Амелией.
— Твоя правда. И всё же на Севере предстоит еще столько всего сделать, да и по Миа и Тиа я тоже соскучилась...
Произнесла Амелия, слегка облокотившись на перила.
Ее голос затих, явно выдавая нежелание уезжать, однако, как она и заметила, мы не могли позволить себе просто бездельничать.
Назовите это покаянием или просто долгом за то, что я предстал перед всеми под маской лжи.
И именно Юрик, ко всеобщему удивлению, в итоге подтолкнул нас к выходу.
— Тебе не нужно чувствовать себя настолько виноватым.
— ...Прошу прощения?
Я изрядно вздрогнул от того, что подобные слова сорвались с его уст, а не из уст Родрика.
В конце концов, мне всё еще не удалось уладить с ним разногласия.
Праздновать вдвоем казалось неловким, поэтому я пригласил Родрика и Юрика — тех двоих, кто уже разделял нашу тайну.
Я ведь даже толком не извинился — как я вообще смел...
— Если ты собираешься извиниться передо мной, в этом нет необходимости.
— ...Откуда вы узнали?
Неужели вера в бога даровала еще и способность читать мысли?
Я застыл в замешательстве, но Юрик, ничуть не смутившись, просто продолжил.
— Дедушка рассказал мне обо всем, что ты делал всё это время. Похоже... тебе действительно пришлось нелегко.
— Тц, я же просил тебя не говорить, что это я тебе рассказал.
— ...Выслушав всю историю, первое, что меня поразило, был вовсе не факт твоего обмана, а то, насколько изнурительно, должно быть, было вынужденно лгать мне с самого начала.
Неужели всё обстояло именно так?
Пожалуй, сильнее любого благородного порыва я ощущал лишь простую мысль: что ж, как-нибудь прорвемся.
— Ты всегда ставишь других выше себя. Существовало бесчисленное множество более простых путей, и всё же ты выбрал самый трудный, и всё ради великой герцогини — человека, который на тот момент был для тебя абсолютно чужим.
— ...Всё верно. Он такой чуткий человек.
Амелия, в какой-то момент незаметно подошедшая ко мне, крепко сжала мою ладонь, лишь сгущая краски.
«Зачем они все так со мной?»
Конечно, это было куда лучше альтернативы, при которой все внезапно решили бы поднять шумиху и из-за какого-нибудь недоразумения разоблачить во мне фальшивого великого герцога. Подобный исход оказался бы гораздо хуже.
Но я искренне не знал, как назвать это чувство.
Смущение? Гордость? Вина?
Возможно, всё это смешалось воедино.
— Подводя итог: и я, и мой внук признаем тебя великим герцогом.
— Да. Твои поступки под именем Его Светлости не запятнали его чести — напротив, ты заставил ее сиять еще ярче. Разве этого недостаточно?
— Откровенно говоря, сейчас ты справляешься гораздо лучше, чем этот негодник Болдрик когда-либо справлялся.
Было время, когда я думал, что никогда не смогу раскрыть правду и мне придется вечно жить под чужим именем.
Я и представить не мог, что получу признание от других людей еще до того, как сам решусь сделать шаг вперед.
«Ах».
Именно тогда я наконец начал понимать, откуда бралось это странное чувство.
Я считал себя грешником, и всякий раз, когда выдавалась минута покоя, я подгонял себя еще сильнее.
Конечно, я и без того никогда не умел сидеть сложа руки, но теперь стало очевидно, что истинной причиной тому служило чувство вины.
Поэтому я полагал, что даже если мои деяния признают, вся похвала достанется лишь пустой оболочке, а не мне самому.
Но это...
Это ощущалось гораздо приятнее, чем я ожидал.
— ...Спасибо.
— Так что тебе стоит хорошенько отдохнуть! Ты это определенно заслужил!
Пока я растерянно бормотал слова благодарности, ладонь Родрика с легким хлопком опустилась мне на плечо.
Странно было осознавать, что я умудрился поладить с человеком, который в романе являлся злодеем.
Впрочем, в каком-то смысле я и сам был злодеем, так что в нашем взаимопонимании не было ничего удивительного.
— По пути попадется немало отличных мест. Позволь мне порекомендовать несколько уголков, в которых я частенько бывал в молодости.
— Ах, нет, дядя. Я искренне ценю вашу заботу, но у нас с Дамианом дела...
— Тц-тц, я уже говорил, но вы двое действительно одинаковы. На Севере вас ждет вовсе не орава детей. Какая разница, днем раньше или днем позже вы туда прибудете?
— Он прав, Ваша Светлость. Давайте устроим себе хотя бы один полноценный отпуск.
И то верно.
Людям ведь время от времени требовался отдых, верно?
А как только мы доберемся до Севера, отдых вполне может превратиться в непозволительную роскошь.
Возможно, я даже не смогу толком видеть лицо Амелии бог весть сколько времени.
— Ну, я право не знаю, стоит ли нам...
Продолжала сомневаться Амелия, однако она не могла скрыть того, как уголки ее губ приподнялись в едва сдерживаемом предвкушении.
И это вполне понятно: было бы странно, если бы у двадцатилетней девушки не возникло никаких возражений против жизни, состоящей из одной лишь работы.
Я рассудил, что это идеальный шанс наконец-то пригласить ее на настоящее свидание.
— Спасибо, дядя.
— Ха, прибереги благодарность для звонкой монеты.
Но в тот момент я совершенно позабыл об одном важнейшем факте.
Я ведь никому из них не говорил, что мы с Амелией состоим... в такого рода отношениях.
Таким образом, наш отъезд на Север отложили примерно на четыре дня.
Если говорить точнее, по указанию Юрика багаж отправили вперед, в то время как нам двоим предстояло насладиться несколькими днями отдыха, прежде чем двинуться следом.
И вот теперь я сидел на одной из загородных вилл Родрика.
В местечке, достаточно удаленном от столицы, где меня вряд ли кто-то мог узнать.
Солнечным днем я не торопясь резал омлет.
Это, без сомнения, являлось идеальным воплощением безупречного отдыха.
По крайней мере, должно было им быть.
— Вам нравится угощение?
— ...Всё превосходно.
Превосходно, черта с два.
Честно говоря, я даже не понимал, куда попадает еда — в нос или в рот.
Где именно всё пошло наперекосяк?
Для начала, главная проблема заключалась в том, что забота Родрика оказалась, ко всему прочему, чрезмерной.
— Только подумай, как это было утомительно — разыгрывать супружескую пару всё это время, когда ваши сердца даже не лежали к этому! Ни о чем сегодня не беспокойся, просто отдыхай!
Он выставил Амелию прямо за дверь.
Заявив, что он крайне редко открывает собственный кошелек, он велел ей тратить сколько душе угодно и отправляться за покупками, после чего выпроводил ее.
Он даже сократил число ее сопровождающих до самого минимума, опасаясь, что если поползут слухи о великой герцогине, это может вызвать осложнения.
Что касается ее титула на публике — они сошлись на каком-то обращении вроде «юной леди».
«Излишняя учтивость...»
Мне следовало просто придумать какой-нибудь предлог, чтобы пойти вместе с ней.
Да нет, если честно, я полностью ожидал, что Амелия сама попросит меня пойти с ней.
Но вместо этого, что же она сказала?
— Пожалуйста, отдохни сегодня как следует и вообще ничего не делай, Дамиан! Увидимся вечером!
Судя по всему, я остался единственным, кто испытывал сожаление.
Я был единственным, кто на самом деле хотел свидания.
Вспоминая образ весело машущей на прощание Амелии, я с излишним усилием проглотил последний кусок омлета.
— Ешь помедленнее, будь добр.
— Просто это слишком вкусно.
Почему этот старик до сих пор торчал рядом со мной, не сводя глаз?
Неужели он искренне переживал, что я попытаюсь сбежать работать вместо отдыха?
Он упоминал, что у него есть собственные дела и он уедет сегодня вечером, но всё же мне это совсем не нравилось.
Что ж, раз уж всё так сложилось, стоило спросить о том, что не давало мне покоя.
— Дядя.
— Что такое?
— Те дела, о которых вы упоминали... что это конкретно? Просто любопытно.
Родрик ответил не сразу.
Вместо этого он огляделся по сторонам, проверяя, не подслушивает ли кто, а затем наклонился и заговорил почти шепотом.
— ...Я собираюсь разыскать твою родную мать.
— Что?
С чего вдруг?
Я не мог скрыть своего замешательства из-за столь внезапной темы, возникшей в столь неподходящий момент.
Но, похоже, он уже всё для себя решил.
— Ты ведь не можешь вечно жить под чужим именем, верно? Даже ради того дня, когда ты наконец раскроешь правду, нам нужно заранее найти твою родную мать.
— Нет, но зачем...
— А ты как думаешь? Кем бы она ни была, нам нужно закрепить ее статус. Таким образом, когда ты официально займешь место великого герцога, никто не сможет возразить. Как минимум, ее нужно сделать дочерью какого-нибудь дворянина.
Этого довода я никак не ожидал.
Значит, в конечном счете, человеку с простонародной кровью было бы трудно с достоинством стать великим герцогом?
То, как он выразился, обещая «сделать» меня сыном дворянки, наводило на мысль, что Родрик намеревался каким-то образом сфальсифицировать мою родословную.
— ...Понимаю.
— Никто ничего не узнает. Клянусь именем Винтертайн.
Не то чтобы я вдруг затаил обиду на сословную систему на столь позднем этапе, но на душе всё равно остался горький осадок.
Больше всего удручало то, как буднично все предполагали, будто вторая половина моей крови непременно должна быть низкого происхождения.
Разумеется, будь моя мать благородных кровей, они бы просто поженились, и я вырос бы законным наследником, а не бастардом.
— Ха-а...
— ...? Что не так?
Одного вздоха хватило, чтобы прогнать эти лишние мысли.
И всё же благие намерения оставались благими намерениями.
В конце концов, он делал всё это ради меня.
Несмотря на горький привкус в сердце, за это действительно стоило быть благодарным.
Хотя от этого я скучал по Амелии еще сильнее.
— Я беспокоюсь о великой герцогине.
— Да ладно тебе, великая герцогиня — взрослая женщина. Относишься к ней как к какому-то ребенку...
— ...Ей всего двадцать.
Может, просто рассказать ему всю правду?
Что я настолько сильно люблю Амелию, что разлука с ней даже на один день заставляет меня чувствовать себя так, словно я вот-воз захлебнусь кровью и умру?
Нет, даже если отбросить это, я мог бы найти массу других оправданий.
Прежде всего, я понятия не имел, каким взглядом одарит меня Родрик, если я прямо сейчас заявлю ему, что люблю собственную мать.
— В столице может возникнуть какая-нибудь непредвиденная угроза...
— Какая еще угроза, чушь собачья. Меры безопасности усилили еще больше после окончания императорского банкета. Напротив, если за ней увяжется такой суровый детина, как ты, это привлечет лишь лишнее внимание.
— А если она заблудится?
— ...Насколько я помню, великая герцогиня родом из столицы.
— Я просто не могу перестать беспокоиться. Мне нужно идти.
Да уж.
Даже я вынужден был признать, что во всем этом не было ни капли логики.
Когда я поднялся и отодвинул стул, Родрик спросил меня с совершенно ошеломленным видом:
— Ты серьезно хочешь сказать, что вообще не собираешься отдыхать?
— Похоже, отдыхать умеют только те, у кого есть в этом опыт. По крайней мере, я намерен присматривать за ней поблизости, чтобы великая герцогиня могла спокойно наслаждаться покоем.
— Боже правый, ладно. Делай что хочешь. Я уезжаю сегодня вечером, так что увидимся позже.
— Да. Буду ждать вестей.
— Тц-тц... ты такой же трудоголик, как и этот негодник Болдрик.
Оставив его позади продолжать цокать языком, я выскользнул через заднюю дверь виллы.
Вероятно, я выглядел как сумасшедший, который даже не знает, как расслабиться, но поскольку вся суть заключалась в том, чтобы пойти на свидание с Амелией, мне было абсолютно всё равно.
«Что она сейчас делает...»
Человеческое сердце — действительно странная и противоречивая штука.
Одна моя часть желала, чтобы она отлично провела время и хорошо отдохнула даже без меня, а другая — хотела, чтобы ей было скучно и одиноко в мое отсутствие.
Если бы кто-то назвал меня за это психопатом, мне, честно говоря, не нашлось бы чего ответить в свое оправдание.
Да и вообще, каких «нормальных» мыслей можно ожидать от парня, который провел сорок с лишним лет в одиночестве с нулевым романтическим опытом?
— Добрый день, Ваша Свет...
— Одолжи мне ненадолго свою форму.
— ...Сэр?
Я просто забрал одежду у своего телохранителя, отдыхавшего неподалеку от виллы, и переоделся.
Как и говорил Родрик, моя внешность действительно привлекала слишком много внимания, так что это был мой способ замаскироваться.
Если вдруг она действительно прекрасно отдыхала без меня, я хотел позволить ей наслаждаться этим, не тревожа ее еще несколько часов.
Спустя примерно тридцать минут после начала моей одиночной разведывательной миссии я наконец отыскал Амелию.
Амелия легкой походкой прогуливалась по городской площади в сопровождении горничной.
Держась на расстоянии, я наблюдал за тем, как она заглядывает в одну лавку за другой вдоль торговой улицы.
Однако место, у которого шаги Амелии наконец затихли, не было ни роскошным салоном платьев, ни ювелирным бутиком.
Она задержалась там на довольно долгое время.
Проводя пальцами по выставленным перчаткам, она разглядывала блеск булавки для галстука и задумчиво хмурила брови.
«...Да ладно».
Не успел я опомниться, как уже переступил порог лавки.
Один из клерков заметил меня и направился навстречу, но я прижал палец к губам, призывая к молчанию.
Амелия, судя по всему, что-то объясняла другому продавцу.
— Он примерно... хм, вот такого роста, пожалуй.
— В таком случае, как насчет этого варианта? Думаю, вашему мужу он очень подойдет.
— М-мужу? Ах, ну... что-то вроде того, полагаю.
— О, прошу прощения. Значит, вы пока только помолвлены.
— ...Что-то вроде того.
«И что мне с ней делать?»
Она велела мне отдыхать и расслабляться, а сама тайком отправилась выбирать мне подарок. Что, черт возьми, мне делать с такой женщиной?
Меня охватило внезапное желание подбежать и поцеловать ее прямо на месте.
Но в данный момент я был одет как телохранитель, а Амелия вышла по делам под личиной «юной леди».
А значит, мне следовало сыграть свою роль.
К счастью, актерское мастерство всегда было одной из моих сильных сторон.
Приняв решение, я приблизился к прелестной юной леди, не на шутку терзавшейся выбором галстука, и обратился к ней.
— Я пришел сопроводить вас, миледи.