— А если кто-нибудь услышит ваш громкий вскрик, великая герцогиня?
— …Замолчи.
В тот момент я со всей преданностью ухаживал за великой герцогиней.
Я массировал ступни женщине, которая на всякий случай трижды обернула нижнюю половину наших тел полотенцем — опасаясь, что я снова возбужусь.
Впрочем, ткань едва ли способна была скрыть ее будоражащие изгибы.
И все же Амелия вела себя настолько мило, что мои мысли не уносились совсем уж не в ту степь. Почти.
— Извращенец.
— Да, всё верно. Я зверь, извращенец и худший мерзавец на свете.
— Я… я ведь не говорила так грубо!
— Но ведь подумали, верно?
— …Скажи мне честно. Сколько женщин ты уже успел так соблазнить?
Подняв голову, я увидел, как Амелия обиженно надула губы.
Неужели она до сих пор считала меня искушенным обольстителем?
Поддерживать эту иллюзию было выгодно, но мне вдруг захотелось признаться. К тому же после того, как меня застали за подобным занятием в одиночестве и подняли шум, приукрашивать действительность не имело никакого смысла.
— У меня это впервые.
— Что?
— Раньше я молчал, потому что вы, кажется, ждали от меня чего-то эдакого. Но откуда взяться опыту у того, кто вырос в трущобах?
— То… тогда всё, что ты делал со мной до сих пор, было…
— Исключительно плодом воображения, подкрепленным теоретическими познаниями. В юности я прочитал немало любовных романов.
Тот факт, что сама Амелия была героиней подобного романа, разумеется, оставался тайной, которую нельзя раскрывать.
Герцогиня выглядела ошеломленной и смущенной, однако уголки ее губ упрямо ползли вверх.
В конце концов, разве это плохо — знать, что для твоего избранника всё происходит впервые?
— Ну надо же!.. А я-то думала, что, что бы я ни делала, такого искушенного мужчину, как Дамиан, ничем не удивить!
— Вовсе нет. Одного вашего дыхания было достаточно, чтобы кровь прихлынула к телу — совсем как сейчас.
— Это так несправедливо… Ужасно несправедливо… Кья-а?!
Потянув её за капризно извивающуюся ножку, я притянул Амелию ближе.
Без всякого злого умысла — просто пришло время переходить к массажу рук.
— Что… что ты опять задумал?!
— Это всего лишь лечение, великая герцогиня. Нам ведь ясно дали понять: нужно усердно растирать руки и ноги, чтобы снадобье впиталось через кожу.
На мое наглое оправдание Амелия лишь пробормотала себе под нос: «Ну да, разумеется».
Она выглядела настолько невероятно милой, что мне захотелось овладеть ею прямо здесь и сейчас, но я каким-то чудом совладал с собой.
К счастью, мы плотно обернули нижнюю часть тела полотенцами.
Иначе моё желание снова выставило бы меня с поличным.
Хотя… возможно, Амелия и так всё прекрасно понимала, просто позволяя этому происходить.
— …Дамиан.
— Да?
— Ты всё ещё трогаешь меня…
Вместо оправданий я прижался губами к ее затылку.
Похоже, никто из нас не был настолько благоразумным, чтобы ограничиться лишь одним разом.
— Вы великолепно справились, великая герцогиня. Похоже, от яда в вашем организме не осталось и следа.
За долгими и приятными утехами незаметно прошла ночь, и за окном уже забрезжил рассвет.
Не имея ни малейшего желания объяснять, чем мы занимались до столь позднего часа, мы тайком пробрались в свои покои.
Сразу после этого вызвали лекаря и разыграли спектакль, будто Амелия только что чудесным образом пришла в себя.
Для нас, двух опытных актеров, подобный утренний перформанс был детской забавой.
— Кхм, великий герцог…
— В чем дело?
— Нам пока неизвестно точное состояние великой герцогини, поэтому… возможно, стоит обращаться с ней немного… деликатнее.
Разумеется, шито-крыто провести всех не удалось.
Судя по тому, как горничные прятали улыбки, мы скрывали бурную ночь далеко не так умело, как казалось. Начать хотя бы с того, что на коже Амелии красовался далеко не один след от страстных поцелуев — служанкам пришлось замазывать их плотным слоем пудры.
Впрочем, то, что окружающие считали нас безумно влюбленной супружеской парой, играло нам на руку.
Я решил воспринимать ситуацию именно под этим углом.
— Великая герцогиня, сможете ли вы сегодня посетить имперский банкет?
— Да, я в полном порядке, так что не беспокойтесь.
И все же расслабляться было рано.
Поимка шпиона Первого принца в храме затянулась. Сегодня шел последний день имперского банкета, и оставалось лишь гадать, какие слухи успели распространиться за это время.
Впрочем, сам факт того, что Амелия жива и невредима, перекрывал все риски.
— О боже…
Я наклонился и поцеловал ее прямо в губы, пока горничные колдовали над ее нарядом.
Амелия уже привыкла к моим порывам и даже не удивилась, хотя ее щеки густо залил румянец.
— Я буду ждать тебя в экипаже, дорогая.
— …Я скоро выйду.
В карете мне, конечно, достался неодобрительный удар кулачком.
Но довольные улыбки сияли на лицах нас обоих.
Настроение не изменилось и по прибытии в банкетный зал.
— Приветствуем великого герцога и великую герцогиню! Болдрик Винтертайн, Зимнее солнце и Владыка Севера, и Амелия Винтертайн!
Как и несколько дней назад, все взгляды в зале мгновенно приковались к нам.
В них по-прежнему не было доброжелательности, но сейчас это не имело никакого значения.
Как ни крути, сегодня победителями выходили мы.
— Добро пожаловать.
— Щит Зимы приветствует Ее Высочество, принцессу Вивиан Эдельгард.
На императорском троне восседала Вивиан.
Официально объявлялось, будто Кассиан отсутствует из-за допроса пленивших храм жрецов, но на деле его просто выбросили на обочину вместе с его высокомерной свитой.
Вероятно, сейчас он ломал голову, планируя ответный удар.
Но пока это не входило в сферу моих забот, я выбросил лишние мысли из головы.
Что же касается Второго принца Люциуса… Что ж, его и прежде интересовал отнюдь не трон.
— Вы справились блестяще — даже лучше, чем я рассчитывала. Рада видеть великую герцогиню в добром здравии.
— Вы слишком добры, Ваше Высочество.
Если бы я оценивал свою работу, то поставил бы высший балл.
Я доказал собственную ценность, усадил Вивиан на трон — пусть пока и на один вечер, — заставил дворян считаться с нами и утер нос этому чертову главному герою.
Цели, ради которых я прибыл в столицу, были достигнуты.
Оставался последний штрих.
— Не желаете ли подарить мне танец, великий герцог?
— Прошу прощения, Ваше Высочество. Боюсь, мои скромные навыки не позволят мне угодить сразу двум прекрасным дамам.
— Тц-тц… Я так и знала. А ведь в последнее время всё больше молодых леди вздыхают по вам, заново открыв ваше очарование.
— Поистине прискорбно.
Вежливо поклонившись принцессе, я увидел, как она со смешком махнула рукой, признавая поражение.
Я взял Амелию за руку и увлек её к центру зала.
По правде говоря, с моими реальными умениями стоило отсиживаться в углу, но этот вечер принадлежал не мне.
— Можешь наступать мне на ноги сколько угодно, только не напрягайся так сильно!.. — обеспокоенно шепнула Амелия.
Моя любимая женщина. Моя главная героиня.
Мне хотелось, чтобы хотя бы сегодня она блистала в самом центре сцены.
Звучало пафосно и глупо, но иначе я чувствовать не мог.
Зазвучала знакомая мелодия, отзывавшаяся в памяти сотнями повторов.
Исполнение придворных оркестрантов давило особой торжественностью, но, как ни странно, я не чувствовал ни капли волнения.
Я плавно обнял Амелию за талию.
В такт музыке.
Шаг, еще шаг.
— О боже… взгляните на них.
— Как ни прискорбно признавать, они идеальная пара.
— Я слышала, великий герцог не умеет танцевать, но слухи явно врали…
Честно сказать, я и сам удивлялся собственной ловкости.
Возможно, я относился к той категории людей, у которых в экстремальных условиях все получается само собой. А может, оказавшись внутри романа, я просто подчинился законам его жанра.
— Ты танцуешь намного лучше, чем я думала.
— Только благодаря вам, великая герцогиня.
— Надо же, а я как раз собиралась сказать, что это твоя заслуга.
— Видишь? Мы по-настоящему едины.
— А разве когда-то было иначе?
Как бы там ни было, сейчас я ощущал абсолютное, непередаваемое счастье.
Каждый, кто смотрел на нас, видел лишь безупречный союз великого герцога и великой герцогини.
— Дамиан.
— Да?
— Я люблю тебя.
— И я очень люблю тебя, Амелия.
Наши чувства нежно растворялись в звуках вальса.
Так благополучно завершился последний день имперского банкета.
Мужчина с густой нечесаной бородой нес на плечах огромную охапку дров.
Простому человеку было бы тяжело поднять и пару таких поленьев, но он сносил их легко и молча, будто не чувствуя веса.
— Боже мой, я же говорила, что не стоит помогать!
— Неудобно сидеть без дела? Да брось ты, ничего страшного!
Мужчина лишь молча кивнул в ответ на суетливые причитания подбежавшей к нему полноватой женщины.
— Я кликнула сегодня Ханса, пусть заодно сбреет твою бороду. С тебя ни медяка не возьмут, так что не вздумай отказываться!
Несколько дней назад Фиона, как обычно, работала в поле и наткнулась на этого странника.
Его тело покрывали глубокие раны, а одет он был в роскошные, но истрепанные доспехи.
Любой разумный человек понял бы, что такой гость принесет одни беды, но излишне доброе сердце не позволило Фионе бросить его умирать.
Естественно, она и не подозревала, что приютит потерявшего память человека с темным прошлым.
— Память так и не вернулась?
— …Нет.
— Хм… По виду ты ровесник моего младшего брата. Да и сошел бы за какого-нибудь знатного господина или рыцаря.
Мужчина, который при первой встрече был скорее мертв, чем жив, спустя несколько дней заботливого ухода постепенно обретал человеческий облик.
Теперь оставалось лишь вернуть ему память.
Усадив его в комнате после тяжелой работы, Фиона приступила к расспросам.
— У тебя случаем нет с собой жетона? В нашем Княжестве каждый подданный носит такой при себе.
— …Жетона?
— Неужто ты даже не из Княжества? С Империи, что ли?
Бесполезно было ждать вразумительных ответов от того, кто ничего не помнил.
Впрочем, черные волосы и голубые глаза в Княжестве встречались редко, так что Фиона сходу сочла его имперцем.
Тяжело вздохнув, она обошла дом и принялась разбирать снятые с него доспехи.
В иной ситуации она бы и близко не подошла к дворянским вещам, боясь гнева знати, но жажда хоть какой-то определенности пересилила страх.
Среди помятой и пробитой брони её внимание привлек медальон.
В отличие от остальных вещей, он выглядел безупречно — словно его берегли пуще глаза.
— Ты только глянь…
Внутри находился миниатюрный портрет женщины.
Черты лица сильно стерлись, но по фасону платья легко угадывалась уроженка Княжества.
— Тц-тц… Так ты приперся в такую даль ради женщины?
Быстро связав одно с другим, Фиона положила медальон перед незнакомцем.
Тот, кто с момента спасения почти не размыкал губ, и сейчас остался безучастен. Лишь произнес ровным, тихим голосом:
— Любовь…
— А? Что ты сказал?
— Она… та, кого я любил.