— Поцелуй.
— Да, поцелуй.
Наигранно выпятив губы, Амелия тут же смущенно втянула их обратно и расплылась в невинной улыбке.
— Вообще-то, до замужества я читала много популярных романов. Особенно любовных. Знаешь, когда героям приходится преодолеть множество испытаний и невзгод, а на самом пике происходит тот самый поцелуй... Мне всегда было любопытно, каково это на вкус.
— ...Вот как.
«И зачем я только это слушаю?»
Она ведь сама призналась, что пьяна, — я мог просто уложить её спать и дело с концом.
Но поддайся я сейчас собственным желаниям, как бы я потом смотрел Амелии в глаза?
— А ты уже целовался раньше, Дамиан?
— Да... приходилось.
Очередная ложь.
Я снова с горечью осознал, что ещё ни разу в жизни не сказал Амелии чистой правды.
Прекрасно понимая это умом, я тем не менее продолжал лгать.
— В книгах всё описывают таким... высокопарным слогом, верно? Колокольный звон, вся жизнь, проносящаяся перед глазами. По-моему, в этом нет абсолютно никакого смысла.
Я всё ещё оставался в безопасности.
Я всё ещё мог остановить это.
— Так почему бы тебе не показать мне?
— ...Это...
— Хм?
Глупо отрицать: мною двигали лишь эгоистичные желания.
Но, впрочем... какая разница?
В конце концов, она сама это начала.
Пусть позже меня назовут извращенцем, наглым мерзавцем или подонком — как угодно, — сейчас, по крайней мере, виноваты были оба.
— Показать?
— Да.
— Подобным вещам нужно учиться на практике, а не по теории.
— Что? Ох, если учить меня будешь ты, Дамиан... с тобой я согласна.
Понимала ли она вообще, что слетало с её губ?
Сколько искренности крылось в этом её «согласна»?
Впрочем, это уже не имело значения. Потакая собственным порывам, я не думал о последствиях.
— Великая герцогиня.
— Нет-нет, только не так.
— Раз уж мне суждено стать героиней любовного романа, я всегда хотела, чтобы меня называли ласковым именем.
Технически она и впрямь являлась героиней любовного романа.
Что ж, раз она этого желала, причин отказывать не находилось.
— У тебя есть какое-то имя на примете?
— Ну как я могу сама его придумать? — Амелия надула губы с напускной обидой. — Тот, кто тебя любит, должен сделать это сам, вложив в имя всю свою нежность.
Фантазией на имена я никогда особо не отличался.
— ...Ария?
— Хе-хе, мне нравится. А как же ты, Дамиан? Как мне называть тебя?
— Моего обычного имени вполне достаточно.
Позволь я себе зайти хоть немного дальше, и мне наверняка захотелось бы похитить эту женщину и запереть её где-нибудь.
Это был последний рубеж обороны, который я ещё мог удерживать.
Хотя толку от него оказалось немного.
— Дамиан.
Она всего лишь перехватила моё запястье и тихо произнесла моё имя — только и всего.
Однако моё сердце заколотилось так бешено, словно готово было выпрыгнуть из груди.
Теперь... я и сам уже ничего не соображал.
Медленно высвободив руку, я принялся нежно очерчивать пальцами её щеку.
— Ой, какая холодная...
— Мне убрать руку?
Амелия спешно качнула головой и, словно умоляя не останавливаться, сильнее прижала мою ладонь к своей щеке.
Затем прошептала:
— Хотя в прошлый раз твоё тело было таким горячим...
— Моё тело?
— Да. Когда ты пострадал под лавиной. Тогда ты весь так горел, а сейчас твои руки такие холодные — это даже удивительно.
— Ты всё это запомнила.
В тот момент она казалась настолько невозмутимой, что я счёл её заботу обычным проявлением вежливости.
Были ли мои нынешние мысли лишь сладкой иллюзией?
Или же — чем чёрт не шутит — она тоже видела во мне кого-то большего?
— Тебе неприятно?
— Вовсе нет.
— Хе-хе, тогда ладно.
Один шаг.
Амелия придвинулась ко мне почти вплотную.
— Тогда, эм... Можно мне попросить ещё об одной услуге?
— О какой?
— Обними меня... м-м.
Не дав ей закончить фразу, я резко притянул её к себе.
Стук моего сердца, казалось, сотрясал весь экипаж, но это не играло никакой роли.
Ведь она испытывала абсолютно то же самое.
Её руки, послушно обвившие мою спину, дарили невыносимо желанное тепло.
Уткнувшись мне в грудь, Амелия тихо зашептала:
— Помнишь, что ты говорил мне раньше? Что для любви нужно спокойное сердце. И что когда любят друг друга двое израненных людей, это лишь удваивает их боль.
— Да... я говорил это.
— Кажется, теперь я понимаю это чувство. Вот здесь — всё так трепещет и замирает, а эмоции настолько переполняют меня, что хочется поделиться ими.
Она подняла голову.
Её взгляд замер на моих губах.
— Поэтому мне кажется, что если я научусь этому прямо сейчас, то запомню на всю оставшуюся жизнь. В конце концов, для всего есть своё время...
— Не нужно лишних слов. Я тоже хочу поцеловать тебя.
— ...Правда?
— Да.
Стоило моему большому пальцу коснуться её губ, как она вздрогнула и крепко зажмурилась.
Неужели испугалась в самый последний момент?
Но отступать я не собирался.
Как только мы вернёмся в поместье, мне придётся первым делом отдать одежду в прачечную — но счёт за стирку я определённо выставлю ей.
Ни один из нас не спрашивал разрешения.
У меня тоже не было опыта, но в любовных романах в такие моменты никто никогда не просил позволения.
— М-м...
В тот миг, когда наши губы соприкоснулись, прикосновение показалось невероятно нежным и мягким. Но в то же время её губы обжигали словно огонь.
Каждый тихий вздох, срывающийся у Амелии, казался слишком драгоценным, чтобы упустить его, поэтому я продолжал целовать её снова и снова, с каждым разом всё более жадно.
— ...Ха-а.
На секунду отстранившись ради глотка воздуха, я взглянул на её лицо — зрелище оказалось поистине завораживающим.
Взгляд её затуманился ещё сильнее, чем когда она пьяной прижималась ко мне. Слегка приоткрыв рот и прерывисто дыша, она выглядела как настоящая искусительница.
Моё собственное лицо, должно быть, выглядело не лучше.
Оставалось лишь надеяться, что я не выглядел настолько порочно, чтобы испугать Амелию.
— Не задерживай дыхание.
— М-м... ох...
Амелия оказалась на редкость послушной ученицей.
Её тёплое дыхание, смешанное с ароматом шампанского, казалось, проникало в самые потаённые уголки моего разума.
Никогда этому не учившись, я инстинктивно проник языком в её рот.
Она лишь замерла с приоткрытым ртом, часто и мелко дыша, поэтому я отстранился, так ничего толком и не добившись.
Так прошло несколько минут.
Слово «самообладание» всплыло в моей голове лишь тогда, когда моя рука уже скользнула мимо её талии и поднялась выше.
— ...Ария.
Поддавшись неодолимому желанию, я тихо позвал её по новому имени.
— Дамиан...
Её лицо вспыхнуло густым румянцем, когда она прошептала моё имя в ответ, после чего в экипаже воцарилась тишина.
До самого поместья мы больше не проронили ни слова.
Однако на этот раз никто из нас не отводил глаз.
В тот день я понял, что порой один лишь взгляд способен выразить тысячи невысказанных чувств.
— Виноград на вчерашнем банкете был невероятно вкусным.
— Может, постараемся раздобыть немного перед возвращением на Север? Там-то мы сможем найти разве что сухофрукты.
— Хм... Интересно, позволит ли наш бюджет такие расходы.
— Если нет, я куплю его сам. У меня остались средства, которые одолжил дядя.
Прошла неделя.
Словно по молчаливому согласию, мы ни разу не упомянули о том, что произошло в карете.
Мы не искали глупых оправданий, уверяя друг друга, будто напрочь лишились памяти из-за выпитого алкоголя.
Мы не обменивались серьёзными, полными раскаяния взглядами, твердя, что этого не должно было случиться.
Прекрасно помня о случившемся, мы оба молчали, словно речь шла о чём-то строжайше запретном.
Впрочем, с учётом нашего положения это действительно находилось под табу.
— У тебя есть дела на сегодняшний вечер?
— Нет. Нам нужно куда-то поехать?
— Не совсем. Помнишь, нам пришлось отложить уроки танцев из-за всех этих событий? Если ты не против, я подумала, что сегодня мы могли бы пригласить известного столичного учителя...
— ...Тогда я действительно был сам не свой. Раз это необходимо, давай так и поступим.
И дело было вовсе не в том, что я один предавался иллюзиям.
Амелия явно испытывала ко мне какие-то чувства.
Возможно, это была простая привязанность, ведь я оставался единственным человеком, кому она могла довериться.
Или же, будучи персонажем любовного фэнтези, она банально влюбилась в моё лицо.
А может, я просто служил удобным объектом для удовлетворения любопытства двадцатилетней девушки.
Впрочем, мне было всё равно.
Вот только...
Что мне теперь со всем этим делать?
Бросить Север и сбежать в какое-нибудь далёкое княжество, чтобы жить там долго и счастливо?
Или разыгрывать несчастных влюблённых, умоляя позволить нам любить друг друга спокойно?
В ситуации, когда завтра мне могут отрубить голову из-за запущенного мной же заговора, романтика казалась непозволительной роскошью.
Должно быть, Амелия думала о чём-то похожем, а потому тоже старательно избегала этой темы.
— Ха-а...
— Работа утомляет, правда? Ты почти не спал последние несколько дней.
— Я справляюсь, более-менее...
Поэтому всю последнюю неделю я буквально безвылазно сидел в кабинете великого герцога.
Мне хотелось разгрести как можно больше дел, чтобы мы поскорее вернулись на Север.
Разумеется, к тому времени у монстров начнётся сезонная активность, и забот прибавится, пусть и другого рода, но там хотя бы будет меньше лишних глаз.
Там не будет кронпринцессы, мотающей всем нервы, не будет дальних родственников с их бессмысленной лестью и мелкими интригами... ах да.
Там ведь будут Миа и Тиа.
И что, чёрт возьми, я должен им сказать?
«Привет, похоже, твой брат и твоя мама нравятся друг другу, так что теперь мы попробуем любить друг друга по-настоящему, а не притворяться»?
От одной этой мысли мне самому становилось не по себе.
Должно быть, это и называют «беда не приходит одна».
— И всё же большая часть бумажной работы, кажется, завершена.
— ...Я уже давно об этом думаю, но ты поразительно умён, Дамиан. Я училась этому почти десять лет, но едва ли способна хоть чем-то помочь.
— Что ж, я жил в таком месте, где неумение быстро считать подвергало жизнь прямой угрозе.
— Ах...!
На самом деле это был лишь опыт работы из моей прошлой жизни.
Если рассматривать это как обычный бухгалтерский учёт, то не существовало задач, с которыми я бы не справился.
Настоящие трудности возникали тогда, когда дела приобретали политический подтекст.
И завтрашний банкет Винтертайнов относился именно к этой категории.
— Завтрашние проблемы за письменным столом не решить, так что очень прошу тебя о помощи.
— Не волнуйся! Мне кажется, я смогу сыграть роль великой герцогини даже во сне. Честно говоря, мы выглядим убедительнее, чем настоящая супружеская пара...
— ...убедитель...
Амелия выглядела так, словно готова была ударить себя по губам.
Мне тоже нечего было сказать, поэтому я лишь неопределённо усмехнулся.
Когда же наконец исчезнет эта неловкость?
Мне действительно нужно было покончить с этой работой как можно скорее.
Впрочем, за исключением императорского банкета, больше не предвиделось событий, требующих от меня столь сильного умственного напряжения. И это, по крайней мере, радовало.
Разумеется, подобная мысль оказалась полнейшим заблуждением.