— О-ох, не подходи ближе! Ах ты, наглец!..
Амелия, казалось, совершенно позабыла о том, что должна играть роль великой герцогини, раз так раскричалась.
Ладно, перепады настроения случаются у каждого.
Но если нас раскусят, нам обоим конец.
— Амелия Винтертайн, держи себя в руках.
Этим оккликом я попытался напомнить ей: неужели она забыла, чем мы оба сейчас занимаемся?
Только тогда Амелия замерла на месте.
А затем, словно осознав, что только что натворила, густо покраснела.
— ...Прошу прощения, великий герцог.
Определенно что-то произошло.
Убедившись, что поблизости нет никого, кто мог бы нас подслушать, я осторожно спросил:
— Что-то случилось? Эти дамы тебе как-то угрожали?
— Н-нет, ничего не случилось. Кстати, не мог бы ты держаться немного поодаль...
Дело было явно не в этом.
Что-то точно стряслось, я был в этом абсолютно уверен.
Судя по тому, как она вздрогнула при одном моем виде, она, должно быть, наслушалась обо мне каких-то сплетен.
Может, что-то вроде: «Бедная крошка, выйти замуж за такого старика»?
Ее излишне чуткая совесть, вероятно, теперь не давала ей покоя.
— Что бы ты там ни услышала, какая разница? Я все равно не настоящий великий герцог. Давай покончим с этим поскорее и пойдем спать.
— С-спать?
— ...Да. От попыток напрягать мозги, которыми я не шевелил больше двадцати лет, у меня голова раскалывается.
— Ах... Т-точно! Поспешим!
С этими словами она с наигранной поспешностью удалилась.
«Может, расспросить тех дам?»
Впрочем, я еще не набрался достаточно опыта, чтобы обмениваться колкостями с мастерами светского красноречия.
Конечно, все это оказалось лишь моими напрасными тревогами.
— Не желаете ли попробовать вот это, великая герцогиня?
— Мы привезли много фруктов с Востока.
Почему-то знатные дамы вовсю суетились вокруг Амелии, окружая ее заботой.
Разве они не должны были враждовать?
Я ведь был уверен, что между ними развернется хоть какая-то скрытая борьба за влияние, столь привычная для аристократок.
Я наклонился и прошептал Родрику, который сидел рядом и резал стейк из лосося:
— ...Почему они так себя ведут, дядя?
К слову, я попросил его отбросить формальности в общении со мной.
Отчасти потому, что мои похороненные глубоко внутри конфуцианские инстинкты не выносили этого, а отчасти потому, что не было никакого смысла выставлять его преданность напоказ перед остальными.
— Я отослал всех, кто мог затаить на тебя обиду, в городскую таверну. Теперь, когда они убедились, что ты жив, неужели ты думаешь, что они не захотят снова произвести хорошее впечатление?
Ах, вот оно что.
Если подумать, толпа поредела почти наполовину по сравнению с тем, что было раньше.
И хотя его рассуждения звучали грубовато, они были абсолютно верными, так что возразить мне было нечего.
Но даже так, неужели все это действительно необходимо?
— Клубника очень свежая, великая герцогиня.
— Я... я уже достаточно съела.
Это выглядело точь-в-точь как тетушки, закармливающие племянницу, приехавшую в гости на праздники.
Что ж, надо признать, разница в возрасте вполне соответствовала этой картине.
Любая благородная дама без особых изъянов выходила замуж, едва достигнув совершеннолетия, так что в наличии дочерей возраста Амелии не было ничего удивительного.
Просто само ощущение казалось немного странным.
Видеть, как эти женщины, которые при обычных обстоятельствах проклинали бы ее как ведьму, погубившую великого герцога, вместо этого относились к ней так просто и обыденно.
Окружение формирует людей — сколько бы правды ни крылось в этом утверждении.
«Ну, что хорошо, то хорошо».
В конце концов, в том, что побочные ветви семьи ладили с Амелией, не было ничего плохого.
С теми же, кто затаил обиду, я мог разобраться и сам.
Тем временем я тут трудился не покладая рук, а она лишь закричала, едва завидев мое лицо.
Почувствовав себя почему-то уязвленным, я обратился к ней, пока она проглатывала очередную порцию клубники:
— Рад видеть, что великая герцогиня и дамы так прекрасно ладят. Полагаю, вы довольны их гостеприимством?
— М-м-м...
— Хо-хо, пустяки.
— Она была так любезна с нами. И если подумать, учитывая, что великий герцог обладает столь крепким телосложением, возможно, нам стоит больше беспокоиться о здоровье великой герцогини...
— Д-довольно!..
Амелия целиком проглотила клубнику, даже не разжевав, и зажала женщине рот ладонями.
Ее лицо вспыхнуло пунцовым цветом, выражая крайнее отчаяние, но дамы лишь рассмеялись, сочтя ее реакцию невероятно милой.
Я снова спросил Родрика, почему они так себя ведут.
— Джентльмену не пристало лезть в разговоры дам, великий герцог. Атмосфера ведь вполне приятная, не так ли? — произнес он, одарив меня взглядом, полным жалости.
Он даже зашел так далеко, что добавил:
— Тц-тц, у тебя совершенно нет такта. Вот почему я без конца твердил тебе: когда не воюешь, спускайся к нам и хоть изредка показывайся в обществе.
— И это говорит человек, который сам не показывался на Севере двенадцать лет?
— Кхм, ну, я все же вносил наибольший вклад в финансирование!
Это только потому, что сумма исчислялась в процентах от твоего состояния.
Честно говоря, о некоторых вещах мне действительно лучше было не знать.
Как и говорил Родрик, Амелия была лишь слегка растеряна — обстановка не казалась плохой.
Но... такова уж натура парня из трущоб.
Он не станет терпеть, когда его игнорируют.
— Это приказ, дядя.
— ...Какой еще приказ?
— Расскажи мне в точности, что только что обсуждали эти дамы. По всем правилам репортажа: кто, что, где, когда, почему и как. В мельчайших подробностях.
— Хех... Ты правда хочешь это услышать? Серьезно? — переспросил Родрик, выглядя совершенно сбитым с толку.
Но я не намеревался отступать.
Как они смеют так веселиться без меня?
И кто знает...
Может, они втайне насмехались над Амелией за ее спиной.
— Ну, это довольно неловко, но...
Цокнув языком, Родрик принялся нашептывать мне на ухо.
Точно так, как я и просил. Со всеми подробностями.
В мельчайших деталях.
Только тогда я наконец понял, почему Амелия закричала при виде меня.
Даже я напрочь забыл об этом.
Причина, по которой она изначально приехала на Север, заключалась в желании увидеть внуков.
И теперь, когда они убедились, что великий герцог жив, их главный интерес, естественно, тут же вернулся к этой теме.
Неудивительно, что их глаза так странно блестели.
Чертовы статисты из любовного фэнтези.
— Ха-ха-ха, я дожил до того дня, когда увидел, как ты краснеешь.
Родрик разразился раскатистым смехом, но, поймав мой ледяной взгляд, поспешно поднес к губам чашку чая, чтобы скрыть ухмылку.
Разумеется, это ничуть не помешало ему продолжить болтовню.
— М-м, я просто дразню тебя. Но для старейшины рода разве не естественно ждать хороших новостей?
Удивительно, что даже при всем этом никто ничего не заподозрил.
Полагаю, настоящий великий герцог тоже не отличался особым пристрастием к женщинам.
Затем дамы, переводя взгляд с меня на Амелию, принялись вставлять свои замечания.
— Пу-ху... как чудесно, что супруги так похожи характерами.
— Какое облегчение, что великий герцог сохранил столь юношеский задор. Совсем не так, как утверждают клеветники дома Винтертайн, будто великий герцог — какое-то чудовище, лишенное человеческих чувств.
— М-м, действительно. Если повезет, мы услышим добрые вести еще до конца года.
Прости, дядя, но этому не бывать никогда в жизни.
К тому же я вообще-то девственник.
В прошлой жизни мое лицо было слишком уродливым. В этой жизни я был сиротой из трущоб.
Единственная женская рука, которую я когда-либо держал, принадлежала моей матери... ах.
Амелия ведь тоже моя мать.
«Проклятье...»
Терпение.
Даже будучи родственниками из побочных ветвей, все они являлись старейшинами рода Винтертайн и были старше великого герцога.
Они вовсе не насмехались над нами — с точки зрения людей, пекующихся о будущем семьи, их слова звучали вполне разумно.
Более того, если бы я сейчас разозлился, это лишь вызвало бы закономерный вопрос: «Тогда зачем он вообще женился на ней ради продолжения рода?»
Амелия смотрела на меня взглядом, в котором смешались обида и злорадное торжество.
Выражение ее лица словно говорило: «Теперь-то ты понимаешь мои страдания?»
Мне нужно было как-то замять это дело.
Я просил ее не называть меня так, но теперь ничего не поделаешь.
Требовалось найти предлог — такой, который не породил бы странных слухов, — объясняющий, почему у нас пока не предвидится наследника.
И вот какой способ я придумал:
— Моя супруга родом не с Севера. Даже цветку нужно время, чтобы прижиться при пересадке в другую почву. Пожалуйста, проявите еще немного терпения к нам.
...Операция «Милый молодой великий герцог».
— Т-ты же обещал защищать меня!..
Первое, что сделала Амелия, войдя в комнату, — скрестила руки на груди.
— Я не хотела этого говорить, но... Я... я твоя м!..
— Кхм, великая герцогиня.
— Да?
К сожалению, мой план сработал безупречно.
Ну, точнее, реакция была в духе: «Раз уж великий герцог так говорит, что мы можем поделать? Хотя и немного жаль...» Но все же...
Так или иначе, главное, что все обошлось без каких-либо подозрений.
Однако настоящая проблема возникла позже.
— Значит, мы изображаем любящую пару, а спать будем порознь? Что, если поползут слухи, будто великий герцог держится на расстоянии, потому что великой герцогине не хватает очарования? Что ты тогда будешь делать?
После того как я сыграл роль столь нежного великого герцога, спать раздельно действительно выглядело бы странно.
Если бы я воздвиг слишком прочную стену между нами, вина неизбежно пала бы на саму Амелию.
Какой бы прекрасной ни была сегодняшняя атмосфера, я прекрасно понимал: великая герцогиня, лишенная любви мужа, не имела для них никакой ценности.
— Я... понимаю. А я-то подумала совсем о другом.
Услышав мои слова, Амелия смутилась.
Обычно она столь проницательна, но в подобных вопросах ее мыслительные цепочки словно давали сбой.
Возможно, это тоже своего рода бонус главного героя.
— Тогда я лягу на диван. Дамиан, ты ложись на кровать.
— Разве в таких ситуациях на кровати обычно спит не женщина?
— Ты видишь во мне женщину?
— ...? Нет.
— Хм.
Если ее так ужасает мысль о том, что я могу видеть в ней женщину, к чему тогда было так волноваться?
Как бы то ни было, Амелия бросила мне комплект постельного белья, предоставив устраиваться самостоятельно.
...И, конечно же, оно оказалось более мягким и пушистым.
В итоге я устроился на диване, а Амелия — на кровати.
— Обманывать людей... действительно ужасно. У меня прямо сердце ноет, — произнесла она, тяжело вздохнув.
— Тебе придется привыкнуть. Завтра нам предстоит выдержать еще один день.
— Неужели завтра все действительно закончится?.. Говорят, единожды начатая ложь никогда не прекращается.
Скорее всего, нет.
Я уже велел Родрику пока держать нашу встречу в тайне, позволив слухам о моей кончине распространяться дальше, чтобы понаблюдать за развитием событий.
Конечно, у меня имелся запасной план на случай, если нас раскроют.
Просто это была слишком рискованная игра, чтобы озвучивать ее вслух.
— Ты молчишь. Расценивать это как согласие?
— Я не слишком силен во лжи.
— Ха, ну конечно...
На несколько минут воцарилось молчание, окрашенное легкой самоиронией.
Едва я заставил себя закрыть глаза, пытаясь отогнать бесконечные лишние мысли, как до меня снова донесся голос Амелии:
— Послушай... Дамиан.
— Да.
— Ты спишь?
— Нет.
Должно быть, ей тоже не спалось от тревоги.
Головы у обоих были забиты путаными мыслями.
Я решил, что могу составить ей компанию и немного поговорить.
И мы, не вставая с постелей, начали беседу.
— Раз уж все так легко поверили, вы с великим герцогом и правда должны быть невероятно похожи.
— Пожалуй. Я и сам удивился.
— С таким лицом жить в трущобах, должно быть, было непросто, верно? У тебя ведь... весьма мужественная внешность.
С чего вдруг посыпались эти комплименты моей внешности?
В трущобах я вечно ходил грязным и взъерошенным, так что, насколько я помнил, с женщинами дела вообще не имел.
Хотя, если подумать...
— Было лишь... несколько девчонок, которые немного докучали мне.
— Если это сокращенная версия, значит, женщины, должно быть, выстраивались к тебе в очередь.
Признаю.
Говорить об этом честно было слишком неловко.
— Так вот, раз уж зашел разговор.
— Да.
Что она так отчаянно пыталась набраться смелости сказать?
Желая расслышать получше, я слегка повернулся в сторону кровати.
Амелия тоже лежала, уставившись прямо на меня.
Почему-то кончики ее ушей густо покраснели.
Мне стало жутко интересно, какой же вопрос она так сильно хочет задать...
— Когда с кем-то встречаешься... ты знаешь, каково это?
«Какого черта ты спрашиваешь меня об этом, безумная женщина?»