«Для начала нужно просто подумать».
Паника никогда ничего не решала.
Я подхватил на руки упавшую на пол Амелию.
Поднеся палец к ее носу, я убедился, что дыхание остается ровным.
Неужели ради показухи они использовали слабый, но быстродействующий яд?
Пока все шло строго по плану Кассиана: ведьма, упавшая без чувств от одного глотка святой воды.
— П-почему великая герцогиня упала?
— Только не говорите мне, что не великий герцог, а именно великая герцогиня — та самая...
— Боже правый, теперь все сходится! Помните слухи о том, что характер великого герцога резко изменился? Должно быть, эта лисица все время околдовывала его!
— Бедный великий герцог... Надо же было так влюбиться в подобную женщину!
Все подозрения толпы, в точности с замыслом Кассиана, тут же пали на Амелию.
Если просто стоять без дела, стражники немедленно утащат ее.
Даже этот ублюдок-кронпринц вряд ли желал ее смерти, так что ее, скорее всего, подлечили бы.
Я до сих пор не знал, что за яд поразил Амелию, и если бы действительно беспокоился о ее жизни, разумнее всего было бы не вмешиваться, но...
— Всем заткнуться.
Подобное стало бы лишь трусливой попыткой сбежать от реальности.
Укрепившись в своей мысли, я крепче прижал Амелию одной рукой, а другой выхватил висевший на поясе меч и с силой вонзил его прямо в пол.
Благодарить ли небеса за такую снисходительность? Поскольку великий герцог считался воином, мне позволили войти в банкетный зал с оружием.
Мраморный пол раскололся с оглушительным треском, и над залом повисла тяжелая тишина.
Растерянно перешептывавшиеся дворяне вздрогнули и попятились.
Я окинул их ледяным взглядом.
— Я думал, за несколько лет столица хоть немного изменилась, но, как вижу, ваша привычка чесать языками, поддаваясь первому встречному слуху, осталась прежней.
Мой голос звучал тихо, однако он, подобно ледяному клинку, проникал в каждый уголок зала.
И как мне теперь безопасно вытащить отсюда Амелию?
Пока в моей голове лихорадочно крутились мысли, Кассиан, даже глазом не моргнув, начал свое бесстыдное возражение:
— Великий герцог, я понимаю ваши чувства, но успокойтесь. Святая вода не лжет. Если она не осквернена темной магией, то как могла изрыгнуть кровь? Или, быть может... вы тоже попали под чары ведьмы и лишились рассудка?
В то же мгновение из толпы дворян раздался чей-то выкрик:
— Только ведьма или демон могут харкать кровью при соприкосновении со святой водой! Эта женщина затуманила взор и слух великого герцога, чтобы погубить Империю!
— Будь он в здравом уме, никогда не посмел бы обнажить меч и расколоть пол в этом священном дворце!
— Что вы стоите?! Кто-нибудь, немедленно оттащите эту ведьму от великого герцога и заприте в темнице! Сам великий герцог уже поглощен темной магией — обезоружьте его!
Оглядевшись, я заметил, что кричавшие были одеты так же, как и тот тип, что первым поднял шум при виде падающей Амелии.
Я прекрасно знал, что все это подстроил кронпринц, однако для любого неосведомленного человека атмосфера в зале складывалась так, что увлекала за собой всех без разбору.
Устроить потасовку с криками «Ты и есть настоящий виновник!» я тоже не мог.
Сжав кулаки, я продолжил спор с кронпринцем:
— Вы готовы понести ответственность за эти слова?
— Ответственность? Если Амелия Винтертайн не ведьма, то вы хотите сказать, что виновата святая вода?
— Мы не знаем этого наверняка, поэтому сначала следует провести расследование...
— Полно вам, расследование? Неужели храм посмел бы навредить великой герцогине? Или... вы хотите сказать, что вы, выпивший святую воду без вреда для себя, на самом деле не великий герцог?
Глаза Кассиана хищно блеснули.
Его расчет был предельно прост: бросить Амелию и выжить в одиночку либо стать ее сообщником и пасть вместе с ней.
Сделав шаг вперед и встав прямо предо мной, он повысил голос:
— Если подумать, разве это не странно? Давно ходят слухи, будто характер великого герцога полностью изменился после того, как он едва не погиб во время нашествия монстров. Он был слишком занят отражением атак чудовищ, чтобы показываться на людях бог весть сколько времени, и вот теперь он здесь, в столице, любезничает с ведьмой. Хм...
Среди дворян снова поднялся ропот.
Меня аж тошнило от того, насколько у этих людей отсутствовало собственное мнение.
— И правда, неужели он действительно великий герцог Болдрик?
— М-может, они оба уже во власти демонов...
Подозрение распространялось подобно лесному пожару.
Самое забавное заключалось в том, что их догадки оказались верны наполовину.
Возможно, именно поэтому даже Вивиан, которая могла бы вытащить меня из этой передряги, хранила молчание.
Обстановка становилась крайне скверной.
Почувствовав, что победа уже в кармане, Кассиан заговорил вновь, и в его голосе зазвучали почти торжествующие нотки:
— Что ж, в таком случае властью кронпринца я предоставлю вам шанс доказать свою невиновность.
Подперев подбородок рукой, Кассиан озвучил свое жестокое предложение:
— Болдрик Винтертайн, глава Севера и один из трех Мастеров Меча в Империи. Наверняка такой человек, как вы, сможет наглядно продемонстрировать нам это?
— Что именно показать?
— Ауру.
— Аура — это кристаллизованная душа, текущая по венам. Благородная сила, которую ни один монстр или демон никогда не сможет сымитировать.
При этих словах все взгляды устремились на зажатый в моей руке меч.
Кассиан выглядел абсолютно уверенным в том, что я не смогу высвободить Ауру.
«...Неужели храм навел его на эту мысль?»
О том, что я, скорее всего, не настоящий великий герцог.
Или же у парня просто разыгралась мания величия. Он наверняка вбил себе в голову, будто только демон мог околдовать «его драгоценную Амелию», или еще какой-нибудь подобный бред.
— Этого будет достаточно?
— Да. Если вы докажете, что действительно являетесь Болдриком Винтертайном, я немедленно прикажу начать расследование.
— П-подождите. Давайте сначала успокоимся...
— Хорошо, — опередив Вивиан, попытавшуюся вклиниться между нами, я покрепче перехватил рукоять меча.
Все вокруг были уверены, что я не способен использовать Ауру.
Что ж, вполне логично, если ты Вивиан, подобравшая меня в каком-то глухом переулке.
Но вот в чем загвоздка.
«Я сын того самого Мастера Меча, ублюдок».
Я медленно поднял меч.
Затем, пробудив холодную ману, дремавшую в глубине сердца, резко направил ее прямо в клинок.
Ослепительное сине-белое сияние вырвалось из лезвия.
— КЬЯ-А-А-АХ!..
Аура, пропитанная пронизывающим до костей холодом, пронеслась по залу подобно буре.
Висевшая в центре люстра с грохотом рухнула на пол и разлетелась вдребезги, а стоявшие ближе всех дворяне в ужасе закричали.
Улыбка Кассиана сменилась потрясением.
Люциус, молча наблюдавший за происходящим, резко вскочил со своего места.
— К-как?!
Разумеется, больше всех была ошеломлена Вивиан. Ведь я ни разу не говорил ей, что умею использовать Ауру.
Когда я впервые отправился на Север, мне не требовалась сила такого уровня, чтобы оставаться полезным. Поэтому я решил приберечь козырь до последнего. К тому же крыса из подворотни, владеющая Аурой, навлекла бы на себя лишь бесконечные неприятности.
«Да и как бы я вообще смог защитить Север без меча Ауры?»
Будь я действительно обычным внебрачным сыном с каплей недюжинной силы, я бы не продержался этот год.
Я продолжал разыгрывать из себя великого герцога еще и потому, что у меня имелся собственный план. Эту правду мне в любом случае пришлось бы рано или поздно раскрыть.
Я был просто рад, что сумел продемонстрировать ее в самый подходящий момент.
— Этого доказательства достаточно? Тогда, если позволите...
— Всем стоять!..
Двери зала распахнулись, и показались два знакомых лица.
— ...Дядя?
— Да, это я. И что это за меч? Ты ведь еще никого не убил? Я примчался сюда, предчувствуя, что может случится нечто подобное...
— Н-никто пока не умер.
Это были Родрик и его внук, Юрик.
Я тупо уставился на них, не в силах осмыслить происходящее, а Родрик тем временем достал из-за пазухи пачку потрепанных бумаг.
— Ваше Высочество кронпринц, это книга учета сделок. Датированная двумя днями ранее, проданным товаром значится снадобье, изготовленное из листьев белладонны.
— ...Это.
— Да. Крайне ядовитое растение: при контакте с кожей оно вызывает мгновенную рвоту кровью и обморок. Я шел сюда, не зная о случившемся, но, похоже, великая герцогиня приняла именно его, не так ли?
— П-подождите. Сэр Родрик. Минутку...
— И другой стороной в этой сделке, судя по записям, выступает некий травник, живущий вдали от столицы, и... храм.
Храм.
Стоило этому слову сорваться с его губ, как все взгляды в зале устремились на Кассиана.
Внешне он старался сохранять невозмутимость, однако в зале не было ни единой души, кто не знал бы, что его главным покровителем является Святой Престол.
Конечно, в отличие от ситуации со мной и Амелией, это не вызвало шепотков. Связать сейчас храм с кронпринцем означало бы перейти точку невозврата. Если люди хотели жить, им приходилось держать язык за зубами.
Закончив говорить, Родрик вложил книгу учета мне в руку и прошептал:
— Понятия не имею, сколько денег я угрохал, чтобы раздобыть это. В общем, берегите ее, великий герцог.
Этот сумасшедший старик. С чего вдруг такая поразительная преданность? Значит, стоило лишь заплатить ему как следует, и он готов был душу продать?
— Кхм, не смотри на меня с такой благодарностью. Я наткнулся на эту зацепку лишь потому, что не доверял тебе до конца и вел собственное расследование. А тут еще и мой внук притащился... Тц.
Если подумать, разве Юрик не должен был сегодня охранять Папу?
Судя по времени, он пришел сюда, будучи полностью готовым к увольнению со службы, лишь бы помочь мне.
Честно говоря, чем я вообще заслужил такое отношение?
Но сейчас это было не самым важным.
Оба они верили, что помогают Болдрику Винтертайну, однако побудил их к действию именно Дамиан Винтертайн.
Каким бы мошенником я ни был, этот факт оставался неизменным.
Я не мог позволить себе раскиснуть. Чувство вины могло подождать, ведь прямо сейчас нужно было действовать.
— П-подождите. Разве все это не слишком удачно складывается? Не может быть, чтобы все сошлось настолько идеально...
Глаза Кассиана лихорадочно бегали. Его лицо стало абсолютно белым. Куда подевалась невозмутимая ухмылка, что была у него мгновение назад, я понятия не имел.
— Кажется, доказательство исчерпывающее, Ваше Высочество кронпринц Кассиан Эдельгард.
Я стоял перед Кассианом с мечом, все еще искрящимся синим пламенем, готовый замахнуться им в любую секунду.
Он мог назвать это оскорблением императорской семьи, но, учитывая все произошедшее, я посчитал, что заслужил такое право.
Если он не хочет развязать войну с Севером, ему придется проглотить эту обиду. А если что-то не нравится, он всегда может отбросить титулы и решить все по-мужски.
— Начнем ли мы теперь расследование того, кто и с каким умыслом отравил мою жену?
Шах и мат, ублюдок.