Амелия вздрогнула.
Она вдруг осознала, что её пальцы слегка шевельнулись.
В голове промелькнул хаотичный ворох спутанных воспоминаний.
Вход в банкетный зал, встреча с кронпринцем, глоток из бокала, а затем...
«Ах...»
Она закашлялась кровью.
Горло пронзила жгучая боль, заставив её рухнуть прямо там, где она стояла.
«Неужели в бокале был яд?..»
Единственным, что смутно удержалось в памяти перед тем, как она потеряла сознание, был Дамиан, крепко прижимавший её к себе.
«Мне нужно пошевелиться...»
Как бы сильно она ни пыталась заставить тело подчиниться, оно отказывалось двигаться.
Ах, если бы она могла хотя бы приоткрыть веки и увидеть, что происходит вокруг!
Хотя, скорее всего, перед глазами был бы лишь потолок.
«Я... в безопасности?»
Каждая мышца казалась лишенной сил, словно тело совсем отказало, однако дикой боли, пронзившей горло при первом глотке яда, она больше не чувствовала.
Лежа на мягкой постели, Амелия ощущала себя в полной безопасности.
«Слава богу».
Ничего ужасного не случилось.
Не зная подробностей, она все же понимала: Дамиан обо всем позаботился.
Едва напряжение отступило, Амелия уловила знакомый голос служанки:
— Хм? Мне показалось, или великая герцогиня только что пошевелилась?
«Все верно. Я уже очнулась!»
Однако, как бы громко она ни кричала, голос не разносился дальше собственных мыслей.
— Хм... должно быть, показалось.
Быстро отбросив сомнения, служанка вернулась к своей работе.
Освежив губы Амелии платком, смоченным в теплой воде, она переодела ее в чистые одежды.
Когда с этим было покончено, послышались шаги еще одной подошедшей горничной:
— Дейзи, ты закончила?
— Еще нет. Врач сказал, что нужно хорошенько размять ей руки и ноги, чтобы мышцы не затекли. Поможешь? Ты ведь у нас сильная.
— М-м... ладно. Давай покончим с этим побыстрее.
Разделив обязанности, служанки принялись усердно массировать её тело.
Амелия хотела закричать, что уже пришла в себя, и потребовать немедленно прекратить эти смущающие манипуляции, но по-прежнему не могла совладать с собственными конечностями.
Совершенно не подозревая об этом, девушки завели непринужденную беседу:
— Разве это не удивительно? У нее такая прекрасная кожа, даже несмотря на жизнь на этом холодном Севере... Она похожа на ожившую куклу.
— Ну еще бы, учитывая, как предан ей великий герцог. Моя мама говорила, что он хоть и не был тираном, но и особой нежностью никогда не отличался.
— Честно говоря, будь у меня такой красивый и привлекательный муж, я бы вела себя точно так же. От одного взгляда на его лицо уже становишься счастливой.
Разумеется, Амелию не впервые называли красавицей, однако она всегда считала подобные слова лишь обычной лестью. Слыша похвалу в свой адрес в столь беспомощном состоянии, когда окружающие были уверены, что она ничерта не слышит, девушка испытывала глубокое смущение.
«Конечно, это куда лучше, чем выслушивать оскорбления...»
Вновь поймав себя на этой мысли, она осознала, как же сильно её любят.
И существовал еще один человек, чья любовь всегда превосходила все её ожидания.
Словно по сигналу, разговор служанок свернул именно в это русло:
— Кстати, почему великий герцог сегодня уехал? Уже почти вечер. Да еще и взял с собой целый отряд рыцарей.
— А ты как думаешь? Наверняка отправился карать ублюдков, отравивших великую герцогиню. И вот еще что — я слышала от одной хорошо осведомленной подруги... говорят, это Первый принц приказал подлить яд.
— Что?! Серьезно? Но зачем?
— Тс-с, тише ты! Никогда и никому не рассказывай об этом. Но разве это не очевидно? С какой стати храму точить зуб на великую герцогиню? Кто-то явно отдал им приказ.
Только тогда Амелия начала понимать, что произошло. Хотя она по-прежнему не имела ни малейшего представления, чем заслужила такую враждебность.
Было ли дело в той прошлой связи, о которой он упоминал? Из-за того, что она его не узнала? Или же это была простая попытка надавить на великого герцога?
— Как думаешь, Его Высочество недолюбливает семью Винтертайн? Что, если это навлечет на нас беду...
— Не переживай. Мы сейчас в столице, поэтому это не так заметно, но дом Винтертайн — не та сила, которой можно пренебречь. Великий герцог определенно вынесет ему суровое предупреждение.
— Но если он знал об этом, зачем вообще нацелился на великую герцогиню...
— Ой, да ладно тебе! Разве кто-то идет на преступление с мыслью, что его обязательно поймают?
— Да, тут ты права.
Последнее замечание больно укололо совесть Амелии.
Великий герцог, которого все так превозносили, на самом деле был совершенно другим человеком, разыгрывающим этот спектакль вместе с ней.
Всякий раз, когда эта мысль приходила ей в голову, она отчаянно желала увидеть лицо Дамиана.
«...Если подумать, мы впервые расстались».
С самой первой их встречи, когда они лишь огрызались друг на друга. С того момента, как он защитил её от убийцы. С тех пор, как она беспомощно краснела при виде его крепкого тела. С той минуты, когда она, глотая слезы, призналась ему в любви.
Этот мужчина всегда заполнял пустоту в её душе.
Разве даже сейчас, когда они были разлучены, он не действовал ради неё?
От этой мысли желание увидеть его становилось лишь сильнее.
— Дейзи! Аманда! Где вы обе? — как раз в этот момент из-за двери донесся голос старшей горничной. Похоже, она разыскивала их обеих.
А затем по коридору пронеслось:
— Великий герцог вернулся! Приготовиться к встрече!
— Да!
— Сейчас придем!
Неужели он появился в тот самый миг, когда она подумала о нем?
Поймав себя на подобном порыве, Амелия смущенно подумала, что Дамиан похож на принца на белом коне из сказок. Хотя эта мысль была слишком детской, чтобы она когда-либо осмелилась произнести её вслух.
— Ваша светлость, пожалуйста, сначала поешьте...
— Не нужно. Где великая герцогиня?
— Ах, она еще не пришла в себя, но ее здоровью ничего не угрожает.
— ...Я понял. Пока я не позову, никого не впускать.
В тишине раздался ритмичный, тяжелый шаг.
Внезапно Амелия осознала, что может узнать его по одному лишь звуку. Кто-то мог назвать это глупым самообманом, но его походка казалась маршем рыцаря, предназначенным только для нее.
От этого звука сердце бешено затрепетало.
— Моя леди...
Холодные, шершавые ладони сжали её руки, которые служанки так заботливо согревали.
От Дамиана слабо пахло смесью крови и пота, словно он бежал сюда без единой секунды передышки.
Амелия поймала себя на желании увидеть даже это измученное, нетерпеливое выражение его лица.
Однако тело, словно издеваясь, по-прежнему отказывалось повиноваться.
— Прости. Я хотел вернуться раньше, но они, должно быть, что-то заподозрили и попытались сбежать, поэтому все затянулось.
«Нет, все в порядке. Я просто рада, что ты вернулся целым и невредимым, Дамиан».
Оставив попытки пошевелиться, она решила ответить ему в глубине своего сердца, надеясь, что чувства хотя бы так смогут до него дойти.
Крепко сжимая её ладонь, Дамиан принялся пересказывать все, что произошло за день:
— Забрав кубок, я отправился в храм, где, предположительно, отравили святую воду. Там меня уже поджидали имперские рыцари. Видимо, думали, что даже Винтертайнам не позволено безнаказанно устраивать беспорядки в столице.
«И что же ты сделал? Ты ведь не... никого не убил?»
— Если ты переживаешь, я никого не убил. И вовсе не из милосердия — у меня просто было более чем достаточно сил, чтобы подчинить их и без кровопролития.
«Как странно... Мой голос точно не мог до него долететь, так почему же наш разговор продолжается столь естественно?»
Амелия почти воочию видела довольное лицо Дамиана. Вместе с этим пришло непреодолимое желание поцеловать его в щеку и сказать, что он отлично справился. Он бы наверняка замахал руками, протестуя, что испачкан кровью, но в итоге все равно бы улыбнулся и принял поцелуй.
— Мой дядя уложил всех на лопатки в редакции газеты. Он поклялся, что ни одна статья, порочащая имя Винтертайн, больше никогда не появится в столице.
«Спасибо тебе огромное. Вы так много трудились».
— Первый принц, должно быть, сейчас изо всех сил пытается замести следы. Он захочет уладить все до окончания банкета. Хотя... полагаю, в последний день блистать вместо него будет принцесса.
«...Ты ведь не сблизился с ней?»
— ...И почему я продолжаю оправдываться? Я общался с принцессой только посредством писем и даже не видел её лица! О, случилось кое-что еще, но об этом я расскажу тебе, когда ты проснешься.
Его голос звучал тихо и нежно.
Ей безумно нравилось прикосновение его прохладной руки, ласково касавшейся щеки. Особенно зная, что, в отличие от холодных пальцев, лицо Дамиана сейчас наверняка пылало.
Неужели он... собирался поцеловать её?
Воцарившаяся тишина вкупе с едва уловимо изменившейся атмосферой заставили Амелию замереть в предвкушении.
Однако прикасаться к лежащей без сознания девушке показалось ему неправильным, и его пальцы, задержавшись на мгновение у её губ, отстранились.
«С-сейчас было бы самое время моему телу пошевелиться...»
Ей хотелось сказать, что он вполне может поцеловать её. Что в этом такого между двумя любящими людьми? Все, что не заходит слишком далеко, вполне допустимо!
Вот что ей хотелось произнести.
Но тело безжалостно оставалось неподвижным. В этот момент в дверь постучали, и раздался голос управляющего:
— Ваша светлость, это Харт.
— ...Я выйду.
Его присутствие отдалилось. Сквозь приоткрытую дверь доносились обрывки приглушенного разговора. В какой-то момент показалось, что мужчины заговорили на повышенных тонах.
«...Нельзя доверить?»
Что это значит? Неужели он собирался передать её кому-то?
Мгновение спустя торопливые шаги вновь приблизились, и раздался голос Дамиана. Он звучал скорее растерянно, нежели сердито:
— Эм, моя леди... Прежде всего я должен сказать, что это абсолютно не входило в мои намерения...
— ...Угх. Втягивать в это больную...
Совсем рядом раздался глухой стук. Не успев даже предположить, что происходит, Амелия почувствовала, как её тело взмыло в воздух.
Похоже, Дамиан подхватил её на руки.
— Прости. Я правда не буду смотреть, обещаю.
Он понес её куда-то. Даже зная, что девушка не может его слышать, он все равно продолжал бормотать оправдания:
— В общем, дело в том, что я попросил управляющего достать целебные травы, выводящие яд. И он выполнил это поручение с чрезмерным усердием...
Дверь со скрипом отворилась, и помещение обдало волной теплого воздуха. Резкий, необычный аромат приятно защекотал ноздри.
И едва Амелия почувствовала, как её тело окутывает приятная истома — какова бы ни была её причина, — как руки Дамиана принялись стягивать с нее одежду.
— Так что, кхм-кхм... Судя по всему, лучший способ их использования — приготовить лечебную ванну и полностью погрузить в нее тело...
Даже после этого он продолжал без конца оправдываться, раз за разом уверяя, что вовсе не извращенец.
Однако Амелия отчетливо слышала, как тяжело он сглотнул, со сдавленным звуком напрягая горло.
Возможно, это было не столько объяснением для нее, сколько заклинанием, которое Дамиан накладывал на самого себя.