— Ха-а... Ладно, хорошо. Тогда скажи мне, Юрик Винтертайн. Тебе действительно нравится эта юная леди?
«Ха, да ни за что».
Это было слишком преждевременно.
Будь это описано в романе — возможно. Но так суетиться из-за смутного сна о беременности, как ни посмотри, было глупостью.
— Как рыцарь, я обязан взять на себя ответственность за...
— Да не обязанность, идиот! Я про твое сердце говорю!
— ...Почему ты продолжаешь спрашивать об этом? У меня тоже есть гордость. Конечно, у меня есть чувства, именно поэтому мое тело само бросилось вперед.
— О боже, сэр Юрик... я вам нравилась?
«...И почему она только сейчас решила прояснить вопрос с чувствами?»
«Свидания до брака — это уже изжитый штамп, так что теперь принято определяться со своими чувствами только после новости о беременности, что ли?»
— Я думала, вы во мне не заинтересованы, раз почти не отвечали на мои письма.
— Это... я слишком сильно нервничал. Я целую вечность мучился над тем, что написать. И к тому времени, когда я наконец выдавливал из себя несколько строк, ваше следующее письмо уже успевало прийти...
— М-м-хм.
Улыбка Мейрин была полна чистого удовлетворение.
Она выглядела так, словно вот-вот облизнется — или мне это просто показалось?
Как бы там ни было... удачи им.
Юрик не казался плохим человеком, так что я надеялся, что они во всем разберутся и поладят.
— Ха-а-а-а...
— Значит, ты благословишь нас, дедушка?
— Погоди...! Погоди секунду. Я хочу спросить еще кое-что...
— Мы готовы ко всему. Спрашивай сколько угодно.
Я тихонько положил руку на плечо стоявшей рядом Амелии.
— Великая герцогиня, думаю, нам больше не нужно беспокоиться о том, что происходит здесь. Может, вернемся к твоей сестре?
— Д-да...
Почему-то казалось, что, останься мы здесь подольше, мы бы только мешали.
Поэтому мы поднялись обратно наверх, чтобы закончить наш прерванный разговор, но картина там оказалась почти такой же.
«И почему люди так бесстыдно флиртуют в чужом доме?»
— Кхм...!
— Ой? В-великий герцог. Ха-ха, Амелия тоже здесь. Нет, это просто... мы тут разговаривали, и...
— Тебе не нужно ничего объяснять, сестра.
— М-м-м...
То, как Ариана в одну секунду выходила из себя, а в следующую краснела, словно девчонка — да, они с Амелией определенно были сестрами.
Честно говоря, мне хотелось оставить их наедине и уйти вместе с Амелией в нашу комнату, чтобы тоже насладиться обществом друг друга.
Но прямо сейчас мне нужно было расспросить эту парочку о целой горе вещей.
Откашлявшись, я первым делом повернулся к мужу Арианы, который устроился возле кровати.
— Если вы не против, могу я задать несколько вопросов? О моем отце.
— Кхм, кхм. Конечно. Должно быть, великий герцог хочет узнать очень многое.
— ...Честно говоря, я хочу спросить обо всем. Обо всем, что вы помните, ничего не упуская.
Так мы проговорили следующие несколько десятков минут.
Это была история, которую можно было назвать чудом или романтикой — смотря как на нее посмотреть.
По крайней мере, для двух вовлеченных в нее людей.
А затем... амнезия.
Ну да. Конечно.
Удобное оправдание.
Судя по всему, он потерял память и приполз в Княжество, не сохранив ничего, кроме всепоглощающего чувства любви — история, словно созданная для здешних людей, сходивших с ума по романтике.
— Понимаю... И где они оба сейчас?
— Как только принцесса пришла в себя, они, кажется, переехали на виллу, принадлежащую королевской семье.
— Значит, королевская семья Кроссиана тоже знает об этом?
— Полагаю, что да. Если бы я знал, что все так обернется, я бы подольше подержал их в нашем поместье...
— Нет-нет. Все в порядке.
Ладонью небо не закроешь.
Пока они оба живы и находятся там, слухи было не остановить. Поскольку родственники не стали бы сидеть сложа руки, пока вокруг принцессы роятся странные сплетни, я рассудил, что лучше просто принять тот факт, что те, кому нужно знать, уже все знают.
Все три пары глаз уставились на меня.
Я понимал их чувства, но находиться под прицелом столь обеспокоенных взглядов было не слишком приятно. И даже желай я сохранить невозмутимый вид, мое лицо все равно стремительно мрачнело.
Последовало недолгое молчание.
Нарушила его именно Амелия.
— Тогда... неужели они вдвоем ни разу не упомянули Дамиана? Хотя бы принцесса...
— А-Амелия...!
— Я знаю, сестра. Знаю, что это грубый вопрос. Но если я не скажу этого, Дамиан так и будет до самого конца твердить, что с ним все в порядке.
Я и заметить не успел, как на глазах Амелии выступили слезы.
Она действительно знала меня слишком хорошо.
И все же ей не стоило так из-за этого переживать.
Поглаживая её по спине, пока она шмыгала носом, я ответил ей:
— Ну... они, вероятно, обсуждали это между собой. К тому же они не знают нашей ситуации, так с чего бы им заводить об этом разговор без повода?
— Но все же...
— Мне правда все равно. Честно говоря, если бы они явились на север вместе с вами, заявляя, что ищут меня, это принесло бы куда больше головной боли.
Да. Это действительно была бы сплошная головная боль.
Договорив, я поднялся со своего места настолько непринужденно, насколько мог.
Мне нужно было выкроить немного времени, чтобы побыть одному.
— И все же... ничего, если я ненадолго отлучусь?
— ...Да, конечно.
— Великая герцогиня, пожалуйста, останься со своей сестрой. Брат, я ненадолго вверяю ее твоим заботам.
— Конечно.
— М-м... береги себя.
Амелия проводила меня взглядом, полным тревоги, словно ей не хотелось оставлять меня одного, но в конце концов останавливать не стала.
Что ж, это не было ложью — мне действительно требовалось побыть наедине с собой.
Выскользнув за ворота особняка, я первым делом направился туда, где располагались рыцари.
— Доброго дня, великий герцог!
— Да. Все спокойно?
— Так точно, господин!
Обменявшись дежурными приветствиями, я взял два меча.
— Я схожу на небольшую разведку.
— Вам нужно сопровождение?
— Какое еще сопровождение. Со мной все в порядке. Не идите за мной.
— Слушаюсь!
Забрав мечи, я молча пошел вперед.
Это не было бесцельным блужанием, рожденным смятением или чем-то подобным.
Я точно знал, куда направляюсь, и шел прямо к цели.
Когда я впервые это заметил?
Судя по присутствию, которое я ощутил рядом с мужем Арианы, другая сторона тоже осознала это не так давно.
«...Семейная интуиция?»
Угх, мне это совсем не нравится.
Мне куда приятнее было думать, что это просто два пользователя Ауры почувствовали энергию друг друга.
*Скрип...*
Судьба — действительно странная штука.
Из всех бесчисленных хижин он, конечно же, выбрал именно ту, в которой мы с Амелией когда-то оказались заперты.
По крайней мере, погода сейчас не предвещала схода лавины.
Мы могли выложиться на полную, не опасаясь устроить катастрофу.
— Где матушка?
— Я попросил ее ненадолго отойти.
— А.
Что ж, другая сторона, должно быть, чувствовала то же самое.
В конце концов, он не выглядел особо удивленным.
И одного взгляда в его глаза было достаточно, чтобы понять все, что требовалось.
— Амнезия была ложью, верно?
— ...Мой сын весьма сообразителен.
— Не будь я таким, я бы уже давно сдох и гнил в какой-нибудь сточной канаве.
— Каким чудесным взглядом ты меня одариваешь.
В своем случае я еще мог это понять, но...
Я понятия не имел, почему этот ублюдок так свирепо пялится на собственного сына.
Или, может, мое собственное лицо в обычном состоянии выглядит точно так же?
Он выглядел настолько жутко похожим на меня, что у меня едва не возникла иллюзия, будто я смотрюсь в зеркало.
— Прошу прощения за недостаток манер. Боюсь, меня некому было воспитывать.
— ...Все в порядке.
— Поговорим немного?
*Стук!*
Бросив один из мечей прямо перед ним, я сделал это почти небрежно.
Как он здесь оказался.
Зачем пришел.
Что намеревался делать.
Было множество вопросов, которые мне хотелось задать, но им придется подождать.
Сначала нужно было сделать кое-что другое.
— Давай проведем раунд, отец.
В первый раз, когда я назвал его этим именем, во рту остался горький привкус.
Честно говоря, я ожидал, что если у него осталась хоть капля совести, он поддастся мне в паре приемов.
Но мой отец, похоже, совершенно не собирался делать ничего подобного.
Стоило ему взять в руки меч, как он высвободил ужасающую Ауру и бросился на меня, не давая ни секунды на передышку.
*Лязг!*
Даже когда я сражался с монстрами, превосходящими меня размерами в три раза, ощущения были совсем другими.
Простое легкое столкновение клинков ощущалось так, словно я со всего размаху врезался головой в каменную стену.
Отступив на шаг, он на мгновение замер со странной, понимающей улыбкой.
— Ты говорил, что тебя никогда не обучали, но ты весьма хорош.
— А я-то гадал, в кого у меня такой характер — похоже, все-таки отцовские гены. Как и грязный стиль боя, судя по всему.
— Монстры не соблюдают рыцарский кодекс.
Как бы мне ни не хотелось этого признавать, наше с ним мастерство владения мечом было поразительно похожим.
У меня никогда не было возможности обучиться настоящему рыцарскому искусству, а мой отец провел всю жизнь, сражаясь с тварями, для которых рыцарство не значило ровным счетом ничего.
На этой тренировочной площадке не было ни намека на благородство или элегантность.
Только движения, направленные на то, чтобы убить противника и выжить самому.
Любому наблюдателю со стороны это, вероятно, показалось бы просто схваткой двух зверей, делящих территорию.
— Хочешь продолжить?
— Да.
С этими словами наши мечи снова со звоном столкнулись.
По ощущениям прошел, наверное, целый час, но ни на одном из нас не появилось ни царапины.
Что, впрочем, было вполне ожидаемо, ведь ни один из нас так и не задействовал свою Ауру.
Я ведь уже говорил ему об этом.
Я не пытался его убить — я просто хотел поговорить.
И я полагал, что он, скорее всего, преследовал ту же цель.
— Тебе следовало просто жить с ней долго и счастливо. На что тут смотреть, зачем было тащиться в такую даль, чтобы поглазеть на своего взрослого сына?
— Я и не хотел приходить. Я сделал это только потому, что твоя мать попросила меня.
— О, вот как. Как благородно с твоей стороны...!
Я намеренно сделал широкий замах мечом, симулируя раздражение.
Естественно, он уклонился от этого неуклюжего удара и в мгновение ока сократил дистанцию до расстояния, с которого мог бы с легкостью меня прикончить.
Мимолетное мгновение, когда малейшего усилия было бы достаточно, чтобы снести мне голову.
И этот момент был именно той лазейкой, которую я планировал использовать.
«Попался».
Разве не говорят, что в конечном счете ни один родитель не может по-настоящему победить своего ребенка?
Мой отец заколебался, а я — нет.
Именно в этот миг решился исход битвы.
*Свист!*
Алая кровь брызнула из его глаза, когда мое лезвие полоснуло прямо по нему.
Не издав ни единого крика в такой ситуации — этот человек действительно был закаленным бойцом.
Или, возможно, в глубине души он почувствовал облегчение от того, что все закончилось именно так.
— Отец.
Я небрежно швырнул меч на заснеженную землю.
Теперь, когда поединок окончен, проигравший подчиняется решению победителя.
Ни один из нас не произнес этого вслух, но именно в этом и заключался смысл нашей схватки.
Я сел, скрестив ноги, прямо перед ним.
Посмотрев на меня какое-то время, он тоже принял расслабленную позу.
— Болдрик Винтертайн.
— Да, сын.
К тому моменту кровотечение из правого глаза отца уже прекратилось.
В ту долю секунды он использовал свою Ауру, чтобы полностью прижечь рану.
Я прикинул, что он, скорее всего, больше никогда не сможет видеть этим глазом.
Что ж, проживет ли он остаток дней одноглазым, меня не особо заботило.
И все же, по крайней мере, теперь люди больше не смогут утверждать, будто отец и сын похожи как две капли воды.
Хороший результат, если подумать.
— Не то чтобы между нами была какая-то глубокая сыновняя связь, да и встретились мы толком впервые, но есть одна вещь, которую я хочу, чтобы ты сделал для меня, отец.
— ...И что же это?
Я размышлял об этом довольно долго.
С того самого момента, как впервые узнал, что мой отец жив.
Способ распутать этот грязный, извращенный клубок отношений и с гордостью предстать перед Амелией.
И этот способ заключался в следующем...
— Как насчет того, чтобы ты хотя бы раз попробовал сыграть роль моего отца?