— Я выхожу замуж.
— Дорогой. Твое лицо, посмотри на свое лицо…!
Я знал.
И в этот момент я даже не пытался сдерживать свои эмоции.
Однако Тиа, глядя на меня в таком состоянии, даже глазом не моргнула, сохраняя абсолютно невозмутимый вид.
И где только она набралась подобного?
— Итак, как зовут этого парня, что стоит рядом с тобой?
— Не «этого парня», а господина Джейка. Разве вы еще не знакомы, великий герцог? Он капитан гильдии наемников, прибывший на Север год назад.
— Я что, похож на человека, который спрашивает от незнания? И вообще, я обращался напрямую к нему.
— Эм, великий герцог…
— Помолчи, дорогой. Я сама разберусь с отцом.
— Хах.
«Погодите, "дорогой"?»
Как ни посмотри, решение впустить этих двоих на Север в прошлом году изначально было ошибкой.
Рыцари тогда массово ушли в отставку, и я, обеспокоенный нехваткой рабочих рук, привез наемников из столицы.
Следовало платить им меньше.
Не заботься я так сильно об их условиях, они бы не обосновались здесь и не украли мою дочь.
Нет, на самом деле все из-за того, что я с самого начала воспитывал детей слишком мягко.
Прошло уже десять лет с тех пор, как я официально стал великим герцогом.
Злился ли я на них за все это время хоть раз по-настоящему?
— Тиа Винтертайн. Я глубоко в тебе разочарован.
— В чем именно? Разве меня поймали целующейся с парнем перед дверью твоей спальни в семнадцать лет, как Миа? Я, по крайней мере, дождалась совершеннолетия и пришла, чтобы как положено попросить твоего благословения.
Да уж, в тот раз я действительно разозлился.
Не на Миа, а на того вороватого ублюдка.
— Ха, ладно. Я тоже пойду на небольшой компромисс. Вместо того чтобы сразу играть свадьбу, позволишь ли ты нам встречаться с прицелом на брак?
— Разве это не одно и то же?
— Это значит, что если мне что-то сильно не понравится, я все еще смогу бросить его до свадьбы. Хотя, конечно, этого не случится.
— Тиа, ты просто невыносима…!
— А что? Мама тоже вышла замуж и забеременела в двадцать лет! Почему мне нельзя сделать то же самое?
Бить фактами — как же это подло.
Что ж, старые поговорки никогда не лгут: в тихом омуте черти водятся.
Посмотрев вбок, я мысленно взмолился о помощи, однако Амелия лишь с искренним весельем наблюдала за происходящим.
— Великая герцогиня, скажи же хоть что-нибудь.
— Ну… может, все-таки сначала сыграем свадьбу, а уже потом будем планировать детей?
— Хорошо. Я учту это, мама.
— Дорогая…!
— Это бесполезно, отец. К тому же мама уже обо всем знала. Примерно три месяца назад… я ей тогда все рассказала.
Что?
Предательство, отчаяние и все сопутствующие чувства разом нахлынули на меня.
Я уставился на Амелию, и на моем лице отразилась целая буря эмоций.
Я все гадал, как им удавалось встречаться прямо у меня под носом все это время, но мне и в голову не могло прийти, что меня предаст сама Амелия.
— Ну, это просто… женские секреты, сам понимаешь…
— Как ты могла так поступить со мной, великая герцогиня?
— Ох, прости меня. Тиа сейчас в том возрасте, когда она тоже заслуживает страстной любви, совсем как у нас с тобой, верно?
Крепко обхватив мою дрожащую руку, Амелия прижалась головой к моему плечу.
Наблюдая за этим, Тиа победно улыбнулась, словно уже выиграла эту битву.
Неужели она думала, будто я все еще тот самый безумно влюбленный дурак, готовый уступить в ту же секунду, стоит его жене состроить милую рожицу?
Какое заблуждение.
Я женат уже десять лет, и пусть прямо передо мной стоит воришка мирового масштаба, пытающийся украсть мою дочь, как бы сильно я ни любил Амелию…
— …Ладно, пусть будет по-вашему. Раз уж все равно собираетесь встречаться, делайте это серьезно.
— Да!
— С-спасибо, великий герцог!
«Проклятье. Да что со мной вообще такое?»
Проводив Тиа и этого негодяя, мы ехали в экипаже к месту назначения.
Амелия все еще прижималась к моей руке.
— Все еще расстроен?
Я не был расстроен.
Просто… наверное, на меня нахлынула легкая сентиментальность.
Возможно, когда переваливает за тридцать, в организме начинают бушевать какие-то невидимые бури.
Или, может, дело в том, что в нашем доме живут одни только женщины.
— Если ты так переживаешь из-за Тиа, то что будешь делать дальше? Мужчина с пятью дочерьми…
— Хах… хотя я радовался, когда они рождались девочками.
Первая и вторая — близнецы Тиа и Миа. Сейчас им по двадцать.
Третья — Сирия Винтертайн. Ей сейчас девять.
Четвертая — Оливия Винтертайн. Ей сейчас восемь.
Пятая — Ноа Винтертайн. Ей сейчас четыре.
Какая бы божественная шутка это ни была, абсолютно все мои дети родились девочками.
Не то чтобы я питал какую-то глубокую слабость к сыновьям — да и, честно говоря, все дочки пошли в мать, обладая настолько ослепительной внешностью, что невозможно было выбрать лучшую, — но я действительно никогда не предполагал, что возникнет именно эта проблема.
— Ха-а-ах……
— Не переживай так сильно. Я сама поговорила с избранником Тиа, и он показался мне вполне достойным человеком. Разве ты и сам когда-то не хвалил его?
— Это было потому, что он ответственен и искусен во владении мечом. Но человек ведь состоит не только из этого…
Хм.
Однако, если он собирается жениться на Тиа, то это, по сути, самое главное, не так ли?
Тиа уже практически утверждена в качестве наследницы титула главы дома Винтертайн, поскольку Миа заявила, что ее подобные вещи не интересуют, и в прошлом году уехала учиться за границу в Княжество.
У нас есть и деньги, и престиж, так что все, что действительно требуется от мужчины — это прилежание и достойный характер.
Учитывая, что в своем возрасте он уже стал капитаном гильдии наемников, способностей ему тоже было не занимать.
Он был старше Тиа примерно на семь лет, но на бумаге я сам был старше собственной жены на двадцать четыре года, так что жаловаться мне точно не приходилось.
— …Если подумать, это, пожалуй, даже лучше, чем рисковать тем, что позже она приведет домой кого-то еще более странного.
— Правда ведь? Должно быть, умение выбирать мужчин она унаследовала от матери.
— Подобная лесть не поможет тебе заслужить мое прощение.
— Ты все равно меня простишь.
Где именно все пошло не так?
Казалось, я находился во власти каждой женщины в этом доме.
Сирия и Оливия уже чаще бегали к матери, чем ко мне, а Ноа пока еще больше тянулась ко мне… но и это, вероятно, продлится недолго.
Но почему-то это не казалось чем-то плохим.
Возможно, это своего рода Стокгольмский синдром.
Наблюдая за тем, как сияет от радости Амелия, читая детям книжки с картинками, я ловил себя на мысли, что мог бы умереть счастливым прямо в это мгновение.
— …Я хочу уйти на покой.
— Ха-ха, хочешь уйти на покой и уехать со мной куда-нибудь далеко, чтобы заняться фермерством? Интересно, когда же исполнится это твое желание.
— Когда-нибудь я обязательно это сделаю. Только мы вдвоем… о, мы приехали. Давай выходить.
Поспешно выйдя из экипажа, я протянул руку Амелии.
Привычным легким движением она приняла мою помощь, спускаясь на землю.
Затем мы пошли рука об руку.
Поскольку это место не располагало к смеху и болтовне, мы договорились переговариваться тихим шепотом.
— Я тут подумал в последнее время… мне следовало сделать Юрика своим пожизненным рабом вместо того, чтобы позволять ему жениться. Мне нужен кто-то моложе меня на должность командующего рыцарями, но талантов просто не найти.
— Хм… а как насчет того человека, который собирается жениться на Тиа?
— Его? Нет, ни за что. Это черта, которую я категорически не могу переступить. Мне до конца жизни будут сниться кошмары о том, как этот мерзавец похищает нашу Тиа. Каким бы искусным во владении мечом он ни был… посметь забрать у нас нашу дочь.
— Ты действительно слишком ревнив… Лучше просто поиграй со мной.
— Я буду и с тобой играть, и дочь держать при себе вечно. Угх, мне действительно следовало сделать Юрика рабом вместо себя…
— Ты обо мне говоришь, брат?
Повернув голову, я увидел Юрика, который смотрел на меня с полным недоверия лицом.
Рядом с ним, тесно прижавшись, весело махала нам рукой Мейрин.
— Тебе не следует слать проклятия счастливой супружеской паре…
— Проблема в том, что вы слишком счастливы. Прошло уже… два года? Или три?
— Три года. Как ваши дела, великий герцог? Давно не виделись, великая герцогиня.
— Твоими молитвами, всегда отлично.
— Рада видеть вас, глава дома Эстбан.
— Ха-ха, вам действительно не нужно обращаться ко мне с этим титулом.
Мейрин наконец-то смело заняла пост главы дома Эстбан пять лет назад.
И самым первым делом, которое она совершила после вступления в должность, стало похищение своего мужа выходного дня в столицу.
Принимая во внимание все припасы и столичных рыцарей, которых она прислала, чтобы помочь Юрику уйти в отставку с поста командующего рыцарями, я просто не смог отказать.
Полагаю, в этом и заключается сила капитализма.
— Ее Величество Императрица также просила передать вам свои наилучшие пожелания, великий герцог. Она извинилась, что не смогла приехать лично.
— Пока Империя процветает под властью мудрой Императрицы, извиняться не за что. Но… она все еще прежняя в последнее время?
— Эм, да. Все еще прежняя.
— Хм……
Прошло восемь лет с тех пор, как Вивиан стала Императрицей.
У нее до сих пор не было детей.
Да и мужа, если на то пошло, у нее тоже не было.
Никогда не думал, что стану рассуждать как какой-то старомодный традиционалист, но в этом мире любовного фэнтези, где найти способного правителя — все равно что отыскать иголку в стоге сена, стоит только появиться достойной Императрице, как тут же просыпается жадность.
Стоило мне только подумать о том, что кто-то вроде Кассиана или Люциуса снова захватит трон после ее ухода, как даже во сне меня бросало в дрожь.
Ведь моим дочерям пришлось бы жить в ту эпоху.
— Не то чтобы у нее не было такого намерения. Но всякий раз, когда заходит речь о престолонаследии, она лишь тоскливо смотрит вдаль, на небо, если понимаете, о чем я… Это заставляет меня задуматься, не было ли у нее в прошлом кого-то, кого она безответно любила.
— Хм… это действительно вызывает беспокойство.
— Не переживай так сильно, брат. Я уверен, что судьба когда-нибудь найдет и Ее Величество.
— Как нашла нас двоих?
— Да.
Эти двое без зазрения совести выставляли свои чувства напоказ прямо передо мной.
Не желая уступать, я тоже потянулся к руке Амелии, чтобы крепко сжать ее… но вовремя остановился.
Все-таки место для этого было не самым подходящим.
Будучи здесь старшим, я ограничился лишь легким покашливанием.
— Кхм. Вам стоит приберечь подобные нежности до возвращения в поместье. Ваш дедушка, вообще-то, наблюдает за нами.
— Ах, прошу прощения. На самом деле, прошло довольно много времени с тех пор, как мы с женой куда-то выбирались вместе, так что…
— …Ну, сомневаюсь, что твой дядя стал бы возражать.
Сегодня была первая годовщина смерти Родрика Винтертайна.
Место, где мы стояли, представляло собой мавзолей семьи Винтертайн, где на протяжении поколений покоились прямые потомки рода.
Родрик стал первым представителем побочной ветви, похороненным здесь.
Я дал свое согласие, и он более чем заслужил это право.
— Ни о чем не жалеешь? Состояние, которое накопил твой дядя, было отнюдь не маленьким.
— Оно изначально никогда не принадлежало мне. Я рад, что вместо этого оно пошло на благое дело.
В свои последние годы он пожертвовал все свое состояние обществу.
Если точнее, он передал его императорской семье для помощи сиротам, разбросанным по всей Империи.
Я размышлял, не было ли и это как-то связано с моим влиянием, но, к сожалению, меня не оказалось рядом в момент его кончины, так что ответа я так и не получил.
Похоронив его здесь, я просто оказал ему величайшую честь, которую только мог предложить.
Что ж, говорили, он ушел из жизни так же мирно, словно просто заснул.
— Дамиан.
— Хм?
Даже закончив короткую поминальную службу и вернувшись в поместье, я все еще оставался погруженным в свои мысли.
Чем больше у меня появлялось того, что нужно защищать, тем сильнее множились мои тревоги.
— О чем ты так напряженно думаешь? Только не говори мне… все еще о том же?
— Не совсем об этом, но…
Собственно говоря, в широком смысле эта забота тоже входила в их число.
Если бы только я мог прожить лет до двухсот.
Мне казалось, что я смогу спокойно закрыть глаза на закате своих дней лишь в том случае, если увижу, как счастливо живут внуки моих внуков.
— …Я действительно думаю, что мне нужен хотя бы один сын.
— Вот видишь, ты именно об этом и думал.
— Послушай, Амелия. Я выращу его Мастером Меча, а затем сделаю командующим рыцарями. А после этого…
— Не думаю, что даже с сыном все сложилось бы иначе. Он, скорее всего, схватил бы меч и убежал на улицу, заявив, что сделает все это ради своего отца.
«Проклятье.»
Она была права, так что мне нечего было возразить.
Наблюдая за мной, Амелия лукаво улыбнулась.
— И все же… было бы здорово иметь хотя бы одного сына. Кого-то на твоей стороне, помимо меня.
— Да? Тогда…
— У нас мало времени?
— Верно. У нас мало времени.
Поцелуй.
Обхватив ладонями ее щеки, я поцеловал ее, и лицо Амелии озарилось яркой, по-детски чистой улыбкой.
Я чувствовал себя точно так же.
Когда я смотрел на нее в такие моменты, все мои тревоги словно растворялись без следа.
Сколько бы я ни беспокоился, один ее вид все равно делал меня счастливым.
Нет — я знал наверняка, что буду счастлив.
И через десять лет. И через сто лет.
— Амелия.
— Да.
— Я люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю.
Пока ты со мной.