Лицо Кассиана густо покраснело, и он забился в конвульсиях, что можно было описать лишь как последнюю, отчаянную попытку вырваться.
— П-подождите минуточку...! Разве безопасность великой герцогини сейчас не в приоритете? Императорский дворец немедленно пришлет людей, так что...
— В этом нет нужды, Ваше Высочество. У Винтертайнов более чем достаточно собственных ресурсов. К тому же, откровенно говоря, я не думаю, что смогу доверить это дело кому-то, кроме себя.
— Грр...! Да выслушайте же меня хоть секунду, а?!
В оригинальном романе именно он стоял за каждым заговором и интригой, излучая настолько густую ауру злодейства, что ее можно было буквально учуять.
Теперь же, стоило лишь сорвать с него первый слой, как от этой ауры не осталось ничего, кроме жалкого, барахтающегося ничтожества.
Честно говоря, отслеживать весь этот процесс, заранее зная финал, оказалось до смешного просто, — но ему определенно не стоило затевать со мной ссору, раз он не мог справиться с последствиями.
Оставь он меня в покое, я бы с превеликим удовольствием позволил ему ползти к своей цели в любом удобном для него темпе. Так зачем он сам рыл себе могилу?
— Брат, это неподобающе. Пожалуйста, держи себя в руках.
— М-молчать! Да что ты вообще можешь понимать, Вивиан...?!
— ...? И с чего это ты так разволновался, брат? Не хочешь же ты сказать, что Первый принц пытался убить великую герцогиню во имя бога. Подобное поведение может натолкнуть людей... на ложные выводы.
— ...Я... это...
Ну надо же.
Если подумать, его ведь еще даже официально не назвали преступником, а он уже практически во всем сознался.
Благодаря своевременному вмешательству Вивиан, Кассиан тут же захлопнул рот и больше не проронил ни слова.
В качестве бонуса, окружавшие нас дворяне обменивались мрачными взглядами, а их лица были полны невысказанного смысла.
— Неужели вы думаете, что кронпринц...
— Ш-ш-ш. Тихо. Если продолжишь болтать, можешь не дожить до момента, когда пожалеешь об этом.
Ясно — значит, ни у кого не хватило смелости выйти вперед и загнать кронпринца в угол так, как это только что сделал я.
Я тихонько вздохнул.
И всё же, инцидент можно считать более-менее исчерпанным, верно?
Покрепче перехватив обмякшую в моих руках Амелию, я поднялся на ноги.
— Тогда я покину вас, Ваше Высочество. Расследование... начнется завтра. Пожалуйста, передайте мои искренние извинения Первой принцессе и Второму принцу. Прошу прощения за беспокойство.
— ...Ступайте.
— В этих словах нет нужды. Отличная работа, Великий герцог.
Принцесса смотрела на меня со слабой, но удовлетворенной улыбкой.
Читая по ее губам, я был почти уверен, что она беззвучно произнесла слово «сдал».
Что ж, полагаю, она осталась довольна: чтобы пройти ее маленький тест, мне требовалось лишь не вызывать подозрений, а вместо этого я нанес куда более сокрушительный удар.
Естественно, мое собственное настроение было далеко не таким радужным.
Лежи я там без сознания вместо нее, было бы в сотню раз лучше.
Я прекрасно понимал, что всё прошло так гладко именно потому, что я остался невредим, но эта мысль всё равно не давала мне покоя.
«Ты ведь знал, что это опасно».
Надеяться, что страдать вместо нее всегда буду только я, было не более чем принятием желаемого за действительное.
Злоба этого мира была направлена прямо и безошибочно на Амелию.
А это значило, что мне оставалось сделать лишь одно.
— Вы тоже пойдете со мной, сэр Юрик. И вы, дядя, тоже.
Как обычно — сон подождет до тех пор, пока я не умру.
Мы вернулись в особняк.
По словам приставленного к резиденции лекаря, ее жизни ничего не угрожало.
Но поскольку ее тело не имело абсолютно никакого иммунитета к ядам, было неизвестно, сколько дней потребуется на восстановление, прежде чем она сможет самостоятельно открыть глаза.
— Ха-ах...
Я велел горничным переодеть Амелию во что-нибудь более удобное.
Аккуратно уложенная на кровать, она выглядела так, словно просто мирно спала.
Осторожно протянув руку, я пропустил сквозь пальцы ее белоснежные волосы, а затем погладил мягкую щеку.
В сказках именно в этот момент единственного поцелуя обычно хватало, чтобы героиня тут же пришла в себя.
Конечно, подобных чудес дважды не случается.
Со сложным выражением лица я провел пальцем по губам Амелии, всё еще влажным от слюны.
Внезапно меня поразила мысль, что с самого прибытия на Север я ни разу не отходил от нее ни на шаг.
Ни тогда, когда весь этот фарс только начался.
Ни когда мы оказались в ловушке на заснеженной горе, ни когда приехали в столицу, ни даже здесь, сегодня вечером, на банкете.
Замечал я это или нет, но Амелия всегда была рядом со мной.
Я даже поймал себя на мысли: а так ли уж плохо будет просто носить ее на спине, пока она спит?
Но... наверное, мне не стоит прикасаться к ней без разрешения.
— Достаньте мне все известные лекарства, помогающие при отравлении. Тратьте сколько угодно, но действуйте только через те каналы, которым полностью доверяете.
— Понял, Ваша Светлость.
Отдав указания старшему слуге, я наконец поднялся с кровати Амелии.
В идее просидеть у ее постели всю ночь напролет, заботясь о ней, крылась некая романтика, но у меня оставалось слишком много дел.
Родрик и Юрик ждали меня в гостиной.
— Кхм. Как великая герцогиня?
— Неизвестно, сколько времени пройдет, прежде чем она очнется, но пока она в безопасности. И, дядя.
Я вежливо ему поклонился.
— В этой суматохе я так и не поблагодарил вас должным образом. Всё обошлось именно благодаря вашей помощи.
Он прямо сказал, что помог мне ради денег.
И по правде говоря, именно деньги удерживали его на моей стороне.
Но каковы бы ни были его намерения, именно благодаря его присутствию всё прошло настолько гладко.
Выразить свою благодарность было просто правильным решением.
Хотя сам он, казалось, немного смутился, пренебрежительно замахав руками.
— Ой, да брось. Хватит с меня этого. И даже не думай, что это значит, будто я откажусь от своей компенсации.
— Дедушка...
— Чего уставился, паршивец! Не смотри на меня так, словно я какой-то злодей. Человеку позволительно иметь слабость к деньгам.
— Я позабочусь о том, чтобы вы получили более чем щедрое вознаграждение, так что можете не волноваться на этот счет.
Затем настала очередь Юрика выслушивать мою благодарность.
Честно говоря, этот человек оказался здесь не только из-за моего влияния.
В конечном итоге, им двигало желание отплатить за долг, который он задолжал Болдрику Винтертайну.
Отчего моя совесть кольнула меня еще сильнее.
Я искренне не понимал, почему эта моя истончившаяся совесть всё еще умудрялась оставаться такой острой.
— Примите и мою искреннюю благодарность. Должно быть, это решение далось вам нелегко.
— Вовсе нет, Ваша Светлость. Поначалу я колебался, но... теперь, зная, чем всё обернулось, я верю, что сделал правильный выбор.
— Вот как? Тогда, что касается вашего положения в Ордене Паладинов...
— Ожидаю, что меня исключат. Но даже если нет, я и сам не собираюсь туда возвращаться.
Какая жалость.
Было бы весьма полезно иметь там хотя бы одного человека, который снабжал бы меня информацией.
Но, с другой стороны, использовать подобным образом человека со столь праведными убеждениями тоже было как-то неправильно.
Не стоит быть слишком жадным.
— ...Понимаю. Мы обсудим ваши дальнейшие планы не спеша, немного позже. Сейчас нужно разобраться со слишком многим.
— Слушаюсь, Ваша Светлость.
Изначально Юрик хотел стать рыцарем Севера — возможно, это направление всё же стоило рассмотреть.
Как он сам и сказал, немедленной необходимости возвращаться на Север не было.
Теперь, когда с благодарностями было покончено, пришло время вернуться к делам.
— Отложив это в сторону, дядя, у меня к вам вопрос.
— Какой?
— Сможем ли мы связать этот инцидент с Кассианом Эдельгардом?
— ...Ну...
Услышав мой вопрос, Родрик заметно помрачнел.
Вероятно, он и сам всё прекрасно понимал.
Какой храм в здравом уме стал бы травить дочь падшего графа, которую практически продали замуж на Север и которая только-только вернулась в столицу?
Будь то действительно божественное откровение, назвавшее ее ведьмой, нашлось бы множество иных способов разобраться с этим.
В подобной ситуации кто угодно, не только я, мог бы разглядеть кукловода, дергающего за ниточки из тени.
— Ты можешь этого не осознавать, но поддержка кронпринца Кассиана в столице колоссальна. Если мы напрямую противопоставим ему имя Винтертайн, в лучшем случае нам удастся лишь немного его притормозить...
— Нет. В этом нет необходимости.
Чего-то подобного я и ожидал.
Есть поговорка, что даже разорившаяся богатая семья может продержаться на своем имени три поколения, — как бы сильно он ни оступился, императорская кровь оставалась императорской кровью.
Имея на руках лишь косвенные улики, мы мало что могли предпринять.
А кронпринц, достаточно скользкий, чтобы провернуть нечто подобное, уж точно не оставил бы никаких реальных доказательств.
Я всегда мог встать в позу и сказать: «Давай, развяжи войну с Севером, раз уж тебе так неймется», но это должно было оставаться крайним средством.
Я не мог втянуть жителей своих земель — людей, которых и без того обманывал, — в пламя войны.
И как раз в тот момент, когда я уже смирился и решил довольствоваться тем малым утешением, что Амелия не пострадала всерьез, позади нас раздался знакомый голос.
— Если проблема только в этом, полагаю, я смогу помочь.
— П-принцесса...!
— Прошу прощения, что не предупредила заранее — я была занята тем, что в спешке зачищала место происшествия, Великий герцог. Надеюсь, вы меня простите?
Сказала Вивиан, с совершенно непринужденным видом устраиваясь на диване.
В ее глазах, казалось, таилась откровенная насмешка, направленная прямо на Кассиана.
— Как вы и сказали, такой мелочи недостаточно, чтобы срубить кронпринцу голову. Да и благородное солнце Империи уж точно не зайдет без боя.
— ...И что тогда?
— Но мы ведь вполне можем срубить одну из опор, поддерживающих это солнце, не так ли? С моей помощью это определенно возможно. И я полна решимости сделать это.
На ее губах заиграла колкая улыбка.
Разумеется: если уж на то пошло, Вивиан, возможно, жаждала падения кронпринца даже сильнее меня.
Как бы далеко в очереди на престолонаследие она ни находилась, она тоже была членом императорской семьи.
А это значило, что, образно говоря, отрубить Кассиану конечности было ей вполне по силам.
Услышав ее слова, Родрик, до этого хранивший молчание, от души расхохотался, хлопнув себя по колену.
— Ха, если принцесса готова помочь, мы будем только рады. Тот, кто посмел запятнать имя Винтертайн, должен поплатиться за это, не согласен, внучок?
— ...Мои мотивы несколько иные, но да — если творится какая-то несправедливость, я считаю, ее нужно исправить.
Даже Юрик демонстрировал непоколебимую решимость.
Обменявшись с Вивиан коротким взглядом, я кивнул.
Причин для отказа не было, поэтому согласиться было вполне естественно.
Наблюдая за нами тремя со странным любопытством, Родрик подпер подбородок рукой и подал голос.
— Кстати, Великий герцог, у меня тут возник собственный вопрос.
— Какой?
— Когда именно вы с Ее Высочеством успели так спеться? Для главы северного дома, который до этого не обменялся с ней ни единым письмом?
При этом внезапном вопросе во взгляде Вивиан промелькнуло заметное волнение.
Как и в моем.
Я и представить себе не мог, что Родрик начнет задирать саму принцессу прямо здесь и сейчас.
Полагаю, как бы сильно он ни строил из себя человека, помешанного на деньгах, в глубине души он всё равно оставался истинным Винтертайном.
Однако, похоже, на самом деле его беспокоило нечто совершенно иное.
— Принцесса Вивиан Эдельгард. Даже будучи членом королевской семьи, вам попросту не подобает заниматься подобным.
— ...? Что вы имеете в виду?
— Великая герцогиня в полной безопасности! К тому же, Великий герцог уже был дважды женат, не так ли...?! Как бы безнадежно слеп он ни был в том, что касается женских чувств...!
Нет, погодите-ка... этот сумасшедший старик из любовного фэнтези.
«Так вот о чем он волновался?»