Алекс был опытным продавцом в изысканном салоне мужской одежды.
В общении с клиентами он руководствовался одним-единственным принципом: никогда не проявлять лишнего любопытства.
Бесчисленное множество его предшественников, сунувших нос не в свое дело, бесследно исчезали, поплатившись за оскорбление чувств какого-нибудь дворянина.
Поэтому, что бы ни вытворял стоявший перед ним покупатель, Алекс не намеревался вдаваться в подробности.
Вот только он никак не ожидал, что ситуация повернется именно так.
— ...Ч-что?! Как ты вообще нашел меня здесь на этот раз?
— Как будто я могу не знать, где находится моя леди.
Покупательница утверждала, будто ищет галстук для темноволосого и синеглазого мужчины. И у рыцаря, внезапно возникшего перед ней, оказались именно черные волосы и синие глаза.
— Вы ищете подарок?
— Ах, да...
— Для вашего мужа?
— ...Кто знает?
««Кто знает», как же».
Статный рыцарь и явно состоятельная знатная дама разговаривали с непринужденной легкостью давних любовников. Из увиденного напрашивался единственный вывод: тайная связь.
««Мне конец».»
Одно дело, если бы их грех объяснялся пренебрежением мужа. Но, глядя на покупательницу, в подобное верилось с трудом.
Наряд её по столичным меркам выглядел скромно, однако ослепительная красота лица полностью затмевала простую одежду.
««Сейчас сюда ворвется ее обманутый муж и разнесет всю лавку».»
Подобное случалось не впревые. Лавка пряталась в укромном переулке, вдали от любопытных глаз, и благодаря своей специализации постепенно снискала славу идеального места для тайных встреч.
Проблема заключалась лишь в том, что эта репутация зашла чересчур далеко. Нередко сюда врывались разгневанные мужья с требованиями признаться, не заходила ли к ним их супруга.
— Ваш супруг будет в полном восторге, моя леди.
— Ох, не говори так, ведь ты и сам всё прекрасно понимаешь. Честно говоря, это должен был быть сюрприз.
С этими словами дама стала прикладывать галстук к шее спутника. Рыцарь, давно привыкший к ее ласке, молча наклонился. Его взор был преисполнен такой нежности, что даже Алекс, из всех сил пытавшийся смотреть в сторону, невольно залюбовался им. Покупательница тем временем с непринужденной грацией поправила воротник мужчины.
— Тебе действительно очень идет...
— У вас прекрасный вкус, моя леди.
Стоит признать, они составляли поразительно красивую пару. Рыцарь не принадлежал к утонченному, смазливому типу мужчин, популярному в столице, однако его мужественные, резкие черты лица, несомненно, обладали особым шармом.
Алекс тихонько вздохнул, стараясь остаться незамеченным, а затем принял решение.
— Уважаемая покупательница.
— Да?
— Позвольте мне показать вам то, что сейчас пользуется особым спросом в столице.
Поскольку он всё равно ничего не мог поделать с этой ситуацией, следовало продать как можно больше товара. Если удастся хорошенько поднять выручку, возможно, получится хотя бы покрыть расходы на будущий ремонт лавки.
— Как насчет этого? Лимитированная серия: шелк, доставленный с юго-западного побережья и сотканный с добавлением серебряной нити. На первый взгляд он не кажется броским, но стоит ему поймать свет, как он начинает тонко гармонировать с цветом глаз этого господина — выглядит крайне изысканно.
— О, это великолепно. Он отлично смотрелся бы на Дам... ах, то есть на рыцаре, верно? Что думаешь?
— Я ничего не смыслю в подобных вещах... но будь это подарком моей леди, я бы и собачий ошейник надел, назвав его последним писком моды.
Эти двое, судя по всему, окончательно перестав скрываться, принялись открыто флиртовать друг с другом.
От подобного безрассудства у Алекса так и чесался язык дать им парочку советов, но, к счастью, он сумел до самого конца остаться верным своему принципу.
И всё же они были парой, которую приятно одевать, так что, балансируя между хорошей выручкой и скромным удовлетворением от отлично выполненной работы, продавец решил, что всё складывается не так уж плохо.
— Спасибо за вашу помощь. Это немного, но всё же...
Она даже оставила ему чаевые.
Обычно аристократы, снисходившие до чаевых, вели себя так, словно бросали объедки собаке. Но эта покупательница посмотрела ему прямо в глаза, протягивая деньги с искренней улыбкой. В её жесте не было ни капли высокомерия или пренебрежения к тому, кто стоял ниже по статусу, — лишь теплота человека, умеющего ценить чужой труд.
Поймав себя на этой мысли, Алекс втайне понадеялся, что эта беспечная парочка продолжит любить друг друга, оставаясь неразоблаченной еще очень долго. Отчасти ради собственной безопасности, конечно. Но отчасти и потому, что было бы безумно жаль разрушать столь приторно-сладкую идиллию, с которой они смотрели друг на друга.
Разумеется, главной причиной оставалось нежелание видеть свой магазин разгромленным.
— Счастливого пути и спасибо за покупку...
Проводив их взглядом, Алекс еще долго стоял у окна, безучастно смотря вдаль и предаваясь сложным размышлениям.
Лишь несколько дней спустя разнесся слух, что знаменитый Великий герцог Винтертайн расхаживал с ног до головы одетым в вещи из этой самой лавки, и тогда покупатели хлынули сюда рекой.
— За... за нами всё еще кто-то гонится?
— Нет. Думаю, мы оторвались от погони.
Жизнь суперзвезды всегда утомляла.
Не успели мы провести вместе и получаса, как прохожие начали узнавать нас, и в итоге нам не осталось ничего другого, кроме как позорно бежать с места событий.
Я подозревал, что вся эта история с подрывом авторитета Первого принца и его политики покровительства аристократии принесла мне слишком большую народную любовь.
Пожалуй, решение провести день, смешавшись с толпой простых горожан, оказалось стратегической ошибкой.
Судя по всему, когда Амелия выходила на улицу одна, её никто особо не узнавал. Так что виной всему, вероятно, был я.
Конечно, умопомрачительно красивая женщина и крупный мужчина крепкого сложения могли бы по отдельности разгуливать по свету, не привлекая лишнего внимания, но вот их совместная прогулка? Такое зрелище трудно назвать обыденным.
— Возможно, мне не стоило приходить к тебе.
— Ой, да ладно тебе, всё в порядке. Напротив, это больше похоже на наши будни — я уже привыкла к подобному.
Поймав себя на мысли, что слишком уж согласен с её словами, я почувствовал укол досады.
В последнее время наша жизнь действительно была чересчур насыщенной событиями. Хотя мне вовсе не хотелось, чтобы Амелия привыкала к подобным вещам.
— Мне жаль...
— М-м, нет, правда, всё хорошо. Смотри, нам ведь всё-таки удалось раздобыть кусок хлеба во всей этой суматохе, верно?
Произнеся это, Амелия поднесла хлеб к моему рту, давая откусить кусочек.
Он оказался настолько сухим, что им можно было подавиться, однако под этой коркой скрывалась странная, приятная сладость. Я никак не ожидал, что буду есть именно это и именно в таком месте.
— ...Я часто ел такое в детстве.
— В детстве?
— Да. Такой хлеб пекут в глухих переулках. Просто смешивают любые остатки муки, так что его вполне можно есть...
Стоило мне произнести это, как внутри словно сработали тормоза.
Рассказывал ли я Амелии подобные истории раньше? Ни у кого из нас не было прекрасного прошлого, поэтому я никогда не утруждал себя воспоминаниями.
Однако сейчас она смотрела на меня, сияя от любопытства глазами и явно ожидая продолжения.
— А что потом? Кажется, я никогда раньше не слышала о твоем прошлом, Дамиан. Это... действительно интересно.
— ...Ничего особенного. Просто хлеб, приготовленный таким способом. Тогда мне казалось, что это какое-то невероятное лакомство, но сейчас, попробовав его снова, я понимаю, насколько он ужасен.
— Хм, понятно.
Сказав это, Амелия забрала хлеб из моих рук и сама откусила кусочек.
Я полагал, что, пусть её род и пришел в упадок, она оставалась аристократкой до мозга костей, и эта еда не вызовет у неё никаких чувств. Но по тому, как дрогнул её взгляд, она всё же о чем-то вспомнила.
— Ого, на вкус точь-в-точь как хлеб, который когда-то пекла моя мать...
Я наступил на самую настоящую мину.
Дело было не в том, что её мать плохо готовила. Просто... у неё, скорее всего, никогда не было душевных сил приготовить что-то как следует.
— Кажется, моя реакция противоположна твоей, Дамиан. Тогда я искренне считала, что эту еду человеку есть не стоит, но сейчас, пробуя её вновь, я нахожу в этом нечто приятное.
Будучи главной героиней трагического романа, Амелия росла в семье, где абсолютно все, без исключения, были не в своем уме.
Её отец стал тем, кто продал её на Север, так что о нем и говорить нечего. Мать когда-то считалась одной из самых прославленных красавиц империи, но в итоге лишилась рассудка.
Её единственная оставшаяся сестра была, пожалуй, единственной нормальной в семье, но она давно оборвала все связи с родными и вышла замуж. Если я правильно помнил, она уехала за дворянина из какого-то Княжества, после чего любые вести о ней просто сошли на нет.
— ...Присядем ненадолго?
— Да. С радостью.
Неподалеку как раз лежал широкий плоский валун, на котором вполне могли уместиться мы оба.
Мы уселись рядом, и Амелия, не проронив ни слова, тихонько прислонилась к моему плечу.
Из-за того, что рядом со мной она всегда улыбалась, я часто забывал об этом, но, видя её сейчас — с застывшим, бесстрастным лицом, — я вспомнил, что она действительно была героиней трагедии. У неё было то самое лицо, при взгляде на которое отчаянно хотелось хоть как-то её утешить.
— Великая герцогиня.
— ...Я могу поцеловать тебя?
Она молча кивнула.
Получив разрешение, я тут же обхватил её лицо обеими руками и поцеловал так, словно спасался от погони.
««Теперь я здесь, так что всё хорошо. Не волнуйся. Пусть прошлое остается в прошлом».»
Подобные пустые слова никогда не утешали так, как мог утешить один-единственный поцелуй. По крайней мере, для нас двоих это и было ответом.
— Значит... вы утверждаете, что он потерял память?
— Всё верно.
Фиона наконец решила переложить заботу о том, что делать с этим мужчиной, на плечи кого-то более высокопоставленного.
Он, несомненно, умел сражаться, однако его упорное нежелание проронить хоть слово о себе раздражало сильнее, чем выходки её покойного мужа, и она больше не могла этого выносить.
Поэтому она пришла в поместье лорда, правившего местными землями.
— Судя по его манерам, я бы предположила, что он из Империи... но он ведь не из тех, кого вы случайно знаете, моя леди?
— Нет... Я понятия не имею, кто он такой.
Несколько лет назад лорд взял в жены девушку из Империи, поэтому Фиона надеялась на какую-то связь, но увы. Империя, похоже, была слишком велика.
Фиона тяжело вздохнула.
— Ох, боже мой... Мой излишне любопытный нрав и привычка совать нос в чужие дела опять втянули меня в историю.
— Вы просто очень сострадательны, вот и всё. Благодаря вам, моя леди, мне было так легко обустроиться здесь.
— Ариана.
Как раз в этот момент перед женщинами предстал сам лорд. Рядом с ним, вытянувшись по струнке, стоял тот самый мужчина.
— Судя по всему... я полагаю, этот человек когда-то был солдатом.
— Солдатом?
— Именно. Мозоли на его руках расположены как раз там, где нужно, а когда я только что протянул ему тренировочный меч, он взмахнул им с весьма уверенной хваткой.
— Ох, надо же. Теперь, когда вы об этом заговорили... когда его нашли на моей ферме, всё его тело было покрыто ранами. Тогда я подумала, что его, должно быть, подрал какой-то дикий зверь...
Это, похоже, всё еще не возвращало ему воспоминаний, и мужчина продолжал хранить прежнее молчание.
Наблюдая за этим, лорд коротко вздохнул и продолжил:
— Что касается женщины на кулоне — я спросил у главного управляющего, и, судя по всему, подобный стиль одежды был популярен около двадцати лет назад.
— Двадцать лет назад?..
— Что? Но ведь этому молодому человеку самому на вид не больше двадцати с небольшим лет, верно?
— Вот именно это и кажется столь странным...
Если бы она была его возлюбленной, то одежда, в которую она одета на портрете, устарела на целых двадцать лет. Означало ли это, что он любил собственную мать, так сказать, еще до своего рождения?
Поскольку сам мужчина ничего не помнил, разобраться в этом было попросту невозможно, что несказанно раздражало.
— Ха-ах... Что ж, мы не можем позволить чужаку разгуливать без присмотра, так что пока он будет работать здесь, в поместье. Тебя это устраивает?
— Да. Пока у меня есть еда, одежда и крыша над головой, меня всё устраивает.
— Хм. Что ж, судя по его речи, он действительно был настоящим солдатом...
Лорд погрузился в глубокие раздумья.
Его отношения с женой, которая практически сбежала под венец из обедневшего графского дома в Империи, едва успели наладиться после неполного года совместной жизни. Он полагал, что впереди его ждет лишь счастливая, тихая и обычная жизнь, и никак не ожидал, что на его долю выпадет подобное испытание.
««...Неужели за этим лицом скрывается кто-то гораздо старше, чем кажется?»»
Это была нелепая мысль.
Чтобы такое оказалось возможным, ему нужно было либо обладать невероятной для своих лет молодостью, либо быть кем-то вроде Мастера Меча, буквально переполненным жизненной силой.
Да и с какой стати одному из немногих мастеров меча Империи — а их на всё королевство едва ли набралась бы горсть — тратить свое время здесь, в безвестности, разыскивая какую-то женщину?
Предположение, что он просто выглядит молодо для своих лет, честно говоря, казалось куда более правдоподобным.
««Надо же, о чем я только думаю... Я и впрямь постарел».»
Лорд решил относиться к нему как к обычному работнику — крепкому телом, пусть и немного не в себе.
В тот момент он даже не подозревал, что его нелепые умозаключения на самом деле оказались чистейшей правдой.