Женщины — существа сложные.
Мне казалось, что к этому моменту я уже неплохо изучил Амелию, но она по-прежнему оставалась для меня неразрешимой загадкой.
Она явно за что-то таила на меня обиду, но поскольку назвать причину наотрез отказывалась, что я вообще мог сделать?
В конце концов мне не оставалось ничего другого, кроме как перебирать варианты наугад, один за другим.
— ...Это из-за того, что во время прогулки я не держал тебя за руку?
— Лорд Дамиан, вы правда думаете, что я стала бы ревновать из-за такой мелочи?
«Черт. Тоже мимо».
Если честно, я сказал это наполовину в шутку.
Впрочем, с самого начала Амелия не выглядела по-настоящему сердитой. Злись она на самом деле, то скорее принялась бы отчитывать меня со своим обычным спокойствием.
Однако одной лишь шутки, судя по всему, оказалось недостаточно, чтобы сгладить углы.
— А, я понял.
— Решить такой важный вопрос, как рождение наследника Великого герцога, даже не посовевшись с тобой. В этом ведь дело?
— ...Я начинаю верить, что у вас и впрямь совершенно нет опыта общения с женщинами.
Значит, снова не угадал.
Разумеется, подобное поведение Амелии ни капли меня не раздражало. Напротив, до сих пор меня слишком уж избаловали. Ее новая, непривычная сторона заставила меня невольно усмехнуться.
— Не смейтесь. Я вообще-то серьезно.
— Но... как можно смотреть на великую герцогиню и не улыбаться? Это выше моих сил.
— Угх, ну честное слово!..
Сжав мягкие кулачки, Амелия легонько забарабанила ими по моему животу.
Ну вот и как тут не улыбнуться? Разве можно оставаться серьезным, когда перед тобой такое очаровательное создание?
— Может, просто скажешь мне? Меня ведь не воспитывали в строгости и благородных манерах, так что...
— Д-даже если вы так говорите...
В конце концов, не устояв перед моим главным оружием — взглядом побитого щенка, — Амелия выбросила белый флаг.
Должно быть, ей и самой стало неловко: щеки девушки залились густым румянцем. Тяжело вздохнув, она произнесла:
— Ха-ах, вам действительно следовало сделать все как положено.
— Сделать что?
— Признаться в любви!.. Я знаю, что мы уже давно перешагнули черту, когда всё делают по порядку, но тем не менее!..
— ...Разве я этого еще не сделал?
Нет, я вовсе не пытался спорить. Мне просто стало искренне любопытно: чем же мы тогда занимались все это время? Неужели в этом мире, пока кто-то прямо не скажет «давай встречаться с сегодняшнего дня», это не считается отношениями? И все эти... интимные вещи... друзья ведь тоже не делают подобного из раза в раз...
— Рождение ребенка — это то, что происходит между супругами, а не просто влюбленными. Если я забеременею сейчас, малыш ведь будет считаться ребенком Болдрика Винтертайна, верно?..
— Ах.
«Черт. Черт бы все побрал».
Ее слова обрушились на меня подобно удару тяжелого молота по черепу. И ведь она была абсолютно права! Даже у пар, которые уже встречались, для брака требовалось отдельное предложение.
— Великая герцогиня, если я настолько глуп, тебе следовало просто дать мне подзатыльник.
— Нет уж, спасибо. Как я могу поднять руку на вас, лорд Дамиан?
Тревожно заерзав, я крепко сжал ее ладонь. Губы Амелии изогнулись в забавной улыбке, словно она находила меня невероятно милым.
— Теперь, когда вы все поняли, все в порядке. Половина из того, что я наговорила, была лишь капризом. Я ведь прекрасно понимаю наше положение...
— Нет, я обязан сделать все как полагается.
— Что?
— Разве я могу просто спустить это на тормозах?
Существует такое понятие, как обновление клятв. Это когда пары, уже сыгравшие свадьбу, по разным причинам проводят церемонию повторно. Один из тех классических штампов, столь популярных в любовных фэнтези-романах с формулой «сначала брак, любовь потом»... Но что ж. Относилось ли это и к нам двоим? Сначала обман, любовь потом?
Как бы то ни было, я не мог оставить все как есть.
— Великая герцогиня.
— Д-да?..
— Пойдем поженимся.
Спешно собравшись, мы прибыли в часовню.
Поскольку Север не отличался особой набожностью, здесь не было постоянного священника или клирика; слуги поместья просто убирались тут по очереди ради приличия.
Именно в этом месте Амелия когда-то ждала жениха, который так и не явился. Мысли об этом внезапно наполнили меня яростью.
— ...Я стояла прямо здесь, совсем одна, — тихо проговорила Амелия.
Похоже, она думала о том же, и ее лицо приняло горько-сладкое выражение.
— Что именно тогда произошло? В тот день?
— Ну, стоило мне прибыть на Север, как меня тут же облачили в платье. Затем я сидела в комнате невесты, тупо уставившись в стену, пока кто-то не сообщил, что Великий герцог задерживается...
— Хи-хи, теперь все хорошо, так что не нужно делать такое лицо. Хотя тогда мне было немного — ладно, очень — паршиво.
Я никак не мог отнестись к этому спокойно. То, что сейчас ей стало лучше, не стирало пережитой тогда боли. Особенно теперь, когда я осознал: это не было случайностью — жених не явился намеренно.
Я снова крепко сжал руку Амелии.
— Скажи мне. Где именно ты тогда стояла?
— ...Вон там.
Там, значит.
Я медленно зашагал к указанному месту. Шаг. Еще шаг.
Не было ни военного оркестра, ни ликующей толпы. Но я двигался так, словно действительно был женихом, идущим к алтарю на собственной свадьбе.
— Как тихо, — прошептал я.
— Мне спеть тебе песню?
— Хи-хи, не нужно. Тогда вокруг стоял шум, но на душе все равно было пусто. А сейчас... — Нежно поцеловав тыльную сторону моей ладони, она кокетливо улыбнулась: — Мое сердце переполнено так, словно вот-вот разорвется.
— ...У меня тоже.
— Если честно, когда вы впервые предложили прийти сюда, я подумала, что это будет просто притворством. Но ведь это не так? Я счастлива. По-настоящему, искренне счастлива.
Сказать по правде, назвать это свадьбой было бы слишком щедро — все выглядело полнейшим сумбуром.
Начнем с одежды: я оставался в своей обычной форме, а на Амелии красовалось черное платье вместо белого. То самое платье из прошлого все еще висело в ее шкафу, но я скорее провел бы свадьбу совершенно голым, чем позволил ей надеть его снова. К слову, стоило нам вернуться в особняк, я собирался первым же делом сжечь этот наряд.
Да и в остальном, если не считать одежды, все происходящее мало походило на приличную церемонию.
Но какая разница? В конечном счете значение имели лишь наши чувства, верно?
— И все же мне немного жаль, — вздохнула она. — Нам следовало подготовить хотя бы самое необходимое. Даже фаты нет...
— Может, мне просто оторвать вон то и использовать вместо нее?
Амелия указала на белоснежную занавеску, висевшую на стене часовни.
Я засомневался, прилично ли так поступать, но, видя сияющую улыбку своей спутницы, все же решился.
Следуя ее указаниям, я отрезал кусок ткани нужной длины и соорудил нечто, отдаленно напоминающее фату. Затем сорвал искусственный цветок и вставил его в нагрудный карман своего мундира.
Увидь нас кто-нибудь в таком виде, нас наверняка отругали бы за детские игры в дочки-матери. Но что я мог поделать, если каждая мелочь приносила столько радости? Оставалось лишь надеяться, что сегодня нам простят эту шалость.
— Завтра я куплю для этого места совершенно новые украшения.
— Да... давай выберем самые дорогие.
— Что нам делать дальше? Выход жениха и невесты мы отрепетировали, да и одеты теперь вполне подобающе.
— Хм... я плохо помню. Разве дальше не должны выйти родители молодоженов? Хотя тогда места с обеих сторон пустовали.
— ...У меня нет родной матери, но зато есть мачеха.
— П-подождите. Только не говорите, что вы имеете в виду!..
Именно это я и имел в виду.
Почувствовав прилив озорства, я взял Амелию за плечи и мягко развернул ее. В большом зеркале, установленном у стены часовни, отражались мы двое.
— Матушка, я встретил ту, кого искренне люблю.
— Да ну вас, серьезно!..
Если подумать, когда-то у нас уже был точно такой же разговор. В те времена, когда я без устали дразнил Амелию, называя ее «матушкой». Я обещал ей, что, как только найду любимую женщину, приду просить ее благословения.
И я ни на секунду не мог представить, что этой женщиной окажется она сама.
— Не благословите ли вы нас, матушка?
— ...Пожалуйста, прекратите называть меня так.
— Не благословите ли вы нас, моя леди?
— Ха-ах...
Амелия вздохнула так тяжело, словно этот вздох мог уйти глубоко под землю. Однако уголки ее губ приподнялись, так что происходящее явно не вызывало у нее неприязни. В конце концов, она и сама подыгрывала мне.
— И насколько же сильно вы любите свою невесту?
— Настолько сильно, что пытаться выразить это простыми словами кажется почти кощунством.
— Уверены ли вы, что сможете сделать ее счастливой до конца дней?
— Даже если нагрянут несчастья, даже если весь мир станет указывать на нас пальцем, я один останусь рядом с ней, несмотря ни на что.
— ...Тц.
— О, ты улыбнулась.
— Какая женщина в этом мире удержалась бы от улыбки, услышав подобные слова?
С этими словами Амелия повернулась и уютно устроилась в моих объятиях.
— И все же на сегодня обращение «матушка» под запретом. Строжайшим.
— Почему?
— Потому что отныне я собираюсь поглотить вас, лорд Дамиан, и это обращение будет терзать мою совесть.
— ...А?
«Поглотить?»
«На мгновение мне показалось, что я ослышался. В смысле — меня? Здесь? Конечно, вокруг никого нет, но... в часовне, серьезно?»
Сама же виновница, сбросившая эту словесную бомбу, не выглядела ни капли смущенной. Напротив, ее голос звучал абсолютно спокойно.
— Вы всегда говорите так, будто вы единственный, у кого есть желания, будто только вы чего-то хотите, лорд Дамиан... но это не так.
— То есть... ты хочешь сказать, прямо здесь ты собираешься...
— Тсс.
С мягким шлепком ладони Амелии легли на мои щеки.
Что ж, я забрал свои слова о ее несмущенности обратно. Судя по всему, ее лицо сейчас было готово вспыхнуть от румянца.
Видя, как она старается изо всех сил, я решил больше ничего не добавлять.
— М-мы должны как можно скорее подарить Миа и Тиа братика или сестренку, вам не кажется?
— ...Что мне делать, великая герцогиня?
— ...Смирно.
Только не говорите, что она и этому научилась у своей старшей сестры. Если та когда-нибудь приедет на Север, мне определенно стоит отблагодарить ее как следует. Благодаря ей у меня теперь появился запас шуток для поддразнивания Амелии на целый год вперед.
Впрочем, это дело будущего.
Приказ был отдан, а значит, мой долг — подчиниться.
— Слушаюсь, великая герцогиня.