[Год ???, месяц ???: Продолжение]
В буквальном смысле Лимб ничуть не изменился, но именно в этот миг стряслось то, в возможность чего я уже почти перестал верить.
Прямо посреди моего присутствия из ниоткуда возник крошечный вакуум, а секунду спустя чужое сознание робко коснулось моего собственного. Ощущение было до странности… человеческим.
— Эй? Есть тут кто? — раздался в голове голос. — Ты ведь зарождающийся разум, да? Я же не с безмозглой аморфной кляксой разговариваю?
Сгорая от любопытства, я ответил, послав мысль по тонкой нити ментальной связи, протянувшейся между нами:
— Ты кто?
По каналу мгновенно хлестнула волна неописуемого ликования:
— Ох, звёзды святые, спасибо! А я уж начала думать, что торчу тут одна-одинёшенька. Я провела здесь последние… не знаю даже… целую вечность, наверное!
На мгновение присутствие замерло:
— Я всерьёз решила, что во всём этом месте никого нет. Столько времени вокруг только я да эти киты…
Голос продолжал тараторить без умолку, перескакивая с китов на всё подряд, что только всплывало в его бесплотной голове. «Положа руку на сердце, не будь у меня [Спячки] и [Часов], я бы сейчас строчил почище пулемёта: эта пустота высасывает рассудок с пугающей методичностью».
— Это просто до жути странно, понимаешь? Ну, вот как будто…
Я бесцеремонно перебил этот словесный поток: было очевидно, что сама по себе она не заткнётся до второго пришествия.
— Меня зовут Гол. А тебя?
Повисла затяжная пауза. Крошечное присутствие неуверенно качнулось на месте, и следующие слова прозвучали с глубокой, застарелой тоской:
— Не помню. Слишком много времени утекло… Если хочешь, зови меня просто Дейзи. Это были мои любимые цветы.
— Ромашки? — удивился я. Насколько мне было известно, на Трендале подобные растения отродясь не водились, а уж в Лимбе и подавно. — А откуда ты родом?
— Я… ох. Толком не помню? Помню только море огней, сверкающие гигантские башни… Я куда-то шла, потом меня ослепила пара ярких фар, а в следующую секунду я очутилась здесь! Но вот ромашки — единственное, что врезалось в память намертво, так что они у меня любимые.
Слушать, как кто-то рассуждает о собственной нелепой гибели столь весёлым и беспечным тоном, было жутковато. Наверное, оно и к лучшему, что бедная Дейзи мало что помнила, но от её слов мороз по коже продирал.
«Неужели Лимб постепенно стирает личность? Медленно перемалывает воспоминания в труху. Я здесь без году неделя, чтобы заметить на себе, но вероятность вполне осязаемая. Может, Система использует эту мерность как естественную „мойку“ для душ? Вполне в её духе».
Мне бы хотелось выведать о ней побольше, но червь подозрения сверлил изнутри: Дейзи почти наверняка явилась с Земли или из похожего урбанистического мира. Сияющие башни до боли напоминали небоскрёбы, а ромашек на Трендале никто в глаза не видывал.
Меня захлестнула искренняя жалость к застрявшему в небытии разуму.
«Страшно представить, какой парализующий дурман пережила эта душа за века одиночества».
Оборвав очередной поток её хаотичных рассуждений, я прямо спросил:
— Дейзи, если бы у тебя появился шанс вырваться отсюда, ты бы ушла?
Огонёк её сознания замер на месте, перестав судорожно метаться:
— Ну… ещё бы! Да только я же всё тут исходила, не знаю сколько веков летела во все стороны разом — здесь буквально нет конца и края. — Она помолчала секунду, и в голосе прорезалось явное недоверие: — А ты сам-то как сюда угодил? Ты ведь новенький, а тут отродясь ничего не появлялось.
На мгновение её аура развернулась с такой сокрушительной плотностью, что у меня внутри всё похолодело. И тут до меня наконец дошло: эта крошечная искра была невероятно, фантастически спрессована.
Впрочем, ничего удивительного: даже я за какие-то жалкие месяцы успел изрядно уплотнить и развить свой мысленный объём. А Дейзи куковала в этом небытии бог весть сколько эпох — времени на шлифовку ментального ядра у неё было предостаточно.
Пытаясь успокоить её подозрения, я поспешно отозвался:
— Меня зашвырнула сюда Система три месяца назад. Остался где-то месяц, прежде чем она вытащит меня обратно.
Оговорку «я на это надеюсь» я благоразумно опустил: в конце концов, моя судьба целиком лежала на совести алгоритма.
— Система? — переспросила Дейзи. — Это ещё что за зверь?
Я мысленно вздохнул:
— Если честно, сам толком не знаю. Она перенесла меня в чужой мир, а теперь вот заперла в этом измерении. Раздаёт разумным безумные силы, уровни…
— Странная штука, — хмыкнула собеседница, мгновенно вернувшись в прежнее беззаботное состояние. — Так ты говоришь, отсюда есть выход?
— Для меня — да.
Очевидное продолжение озвучивать не требовалось: раз Система не забрасывала Дейзи сюда, то и забирать её вряд ли планировала. Оставался открытым вопрос, каким ветром её вообще занесло в этот отстойник душ, но вряд ли бедняжка была способна это вспомнить.
От сгустка её мыслей повеяло лёгким весельем:
— Да брось, выбраться наружу не так уж и сложно. Просто дай знать, когда эта твоя «Система» полезет тебя вытягивать.
«Чего?.. — опешил я. — И всё? Просто „не парься“?»
Не обращая внимания на моё замешательство, Дейзи легкомысленно сменила тему:
— Раз уж гости сюда не заглядывают в принципе, я пока повишу рядом с тобой. Только не лети слишком быстро, а то потеряемся в этой пустоте.
— Справедливо, — согласился я. При всей потенциальной опасности, которую таила в себе столь плотная сущность, угрозы от неё не исходило. Дейзи просто до смерти истосковалась по обычному общению — безмолвные эфирные киты на роль интересных собеседников явно не годились.
И последние недели моего заключения мы провели бок о бок. Заняться здесь было решительно нечем, кроме бесконечных тренировок духовного поля, которое Дейзи окрестила «Проекцией разума».
По её словам, это было естественное распространение собственной воли на окружающее пространство, позволявшее черпать сенсорные данные буквально из каждой точки в радиусе охвата.
Когда я поинтересовался, как именно она открыла этот трюк, девушка лишь пожала плечами: мол, само вышло, от скуки сотни лет назад начала ради забавы тянуть границы сознания во все стороны.
Одно это признание на корню разбило мою теорию о том, что мои успехи в Лимбе держались исключительно на Системе. Я-то наивно полагал, что раздувать сферу мне позволял только навык [Зона влияния], но у Дейзи никаких навыков отродясь не водилось, как и самой Системы.
Недолго думая, я мысленно щёлкнул рубильником и отключил способность.
Моя проекция с треском схлопнулась внутрь. Я оказался наглухо отрезан от окружения — включая Дейзи, которая мгновенно в панике раскинула собственную сеть во все стороны, чтобы не потерять меня в бескрайней бездне.
Пространство Лимба подчинялось безумной неевклидовой геометрии: сместись я хоть на метр без привязки — и нас раскидало бы на невообразимые космические расстояния. Или впечатало бы вплотную.
Меня, само собой, от души отчитали за эту глупую выходку, но на ошибках учатся: я всё-таки в душе человек… или уже камень?
Если не считать этого конфуза, остаток срока пролетел без эксцессов. Я научился и сжимать своё духовное ядро, и разворачивать проекцию воли совершенно самостоятельно, без малейших костылей со стороны Системы.
Всё это породило в голове фундаментальный вопрос: какая доля наших навыков действительно принадлежит Системе, а что является нашими собственными врождёнными талантами?
Местные заклинатели служили лучшим примером второго варианта: они гнули природную ману силой воли ценой чудовищных усилий и времени. Но при этом в бою всё равно опирались на системные шаблоны и навыки плетения.
«Может, Система вовсе не дарует силу с нуля, а лишь вытаскивает наружу то, что уже дремлет в душе? Но чем тогда являются системные уровни? Банальным запасом потенциальной энергии? Или чем-то куда более сложным?»
Вопросы были архиважными, но песчинки в часах Лимба неумолимо истекали. Я прекрасно понимал, что на Трендале тренировать проекцию разума станет на порядки сложнее: материальный мир со всеми его физическими барьерами и полями воспротивится подобному гигантизму.
Чертовски интересно, как мой новый внесистемный навык воспримет планета — и признает ли его вообще. Вполне возможно, физическая реальность просто проигнорирует мои ментальные потуги.
Наконец, после двух недель монотонных тренировок, мои [Часы] отсчитали то самое мгновение, которого мы оба с нетерпением ждали.
По каналу связи от Дейзи плеснуло удивлением:
— Ого, а ты не говорил, что время уже на исходе! Я думала, нам ещё куковать и куковать.
Я лишь мысленно вздохнул и промолчал, напряжённо вглядываясь в пустоту в ожидании системного окна.
Прошёл целый час в абсолютном молчании. Никаких признаков спасения не наблюдалось, и внутри меня начала подниматься тревога. Но аккурат в тот миг, когда я уже всерьёз решил, что алгоритм передумал и бросил меня гнить в Лимбе навечно, перед взором вспыхнула долгожданная лазурная табличка. Ничему в обеих своих жизнях я не радовался так сильно, как этим светящимся буквам.
[Вы были реинтегрированы на планету с идентификатором: 0007_Трендал.]
[Пожалуйста, подождите, пока сознание извлекается из Лимба.]
[5%]
Я мгновенно переключил внимание на напарницу:
— Меня затягивает наверх! Если ты задумала свой трюк — делай его прямо сейчас! Другого шанса не будет!
Послав короткий мысленный кивок, чужой разум резко сжался сам в себя: и без того плотная аура Дейзи начала комковаться с пугающей силой.
[27%]
С нарастающим трепетом я следил за тем, как счётчик раскручивает проценты, прибавляя по несколько делений в долю секунды. Одновременно с этим плотный шарик сознания Дейзи начал вытворять нечто совершенно безумное, вытягиваясь в очертания микроскопической, острее бритвы иглы.
[71%]
[Перемещение состоится через восемь секунд.]
— Дейзи! — предупреждающе крикнул я.
— Знаю, знаю, не зуди! — отозвалась она.
[Три.]
Я тщетно попытался силой воли затормозить системный телепорт, чтобы подарить новой знакомой лишнюю секунду, но обратный отсчёт неумолимо резал время.
[Два.]
В голове победно прозвенел голос Дейзи:
— Ну вот, готово!
[Один.]
И в самую последнюю долю секунды она добавила совершенно беззаботным, весёлым тоном:
— Будет очень больно, но это не смертельно, честно-честно!
Прежде чем смысл фразы успел дойти до моего сознания, разум прошила неописуемая, раздирающая агония: остриё ментальной иглы, в которую сжалась Дейзи, с размаху пробило метафизическую оболочку моего «я», намертво ввинчиваясь в самую сердцевину духовного тела.
[Ноль.]
И Лимб вновь погрузился в своё привычное, первозданное небытие, нарушаемое лишь редкими величавыми китами… минус одна страшно забывчивая душа по имени Дейзи.