[Год ???, месяц ???: Прошло ???]
— Эй, ты. Наконец-то ты очнулся.
Эта фраза почему-то всколыхнула пласт старых воспоминаний — в ней прозвучало нечто до боли знакомое, и тут меня осенило. «Твою мать». Я прекрасно понял, где нахожусь, что было вполне логично: я уже чёрт знает сколько времени дрейфовал в бескрайней чернильной пустоте. Правда, на этот раз мне не выдали физической оболочки, да и мир вокруг не спешил озаряться ослепительной белизной.
Ничуть не смутившись моего явного недовольства, голос зазвучал вновь — на сей раз с лёгким оттенком растерянности:
— Прошло-то всего ничего… Сколько, лет двадцать?!
«Похоже, меня здесь явно не ждали». Вместо того чтобы ходить вокруг да около, я решил сразу взять быка за рога:
— Я умер?
В прошлый раз я угодил сюда аккурат в момент собственной гибели, так что вывод напрашивался сам собой.
В голосе невидимого собеседника явственно проступило раздражение:
— И да, и нет. По всем законам логики ты должен был сдохнуть, но вот то, как именно ты это провернул, превратило всё в чертову проблему. Слушай, ну растопчи тебя кто-нибудь в каменную пыль — пара пустяков, дело житейское. Но расколоть вдребезги собственный разум?! Не-е-т, так не пойдёт, особенно когда тебе подобная смерть вообще не положена по статусу.
— Не положена?
— Особенности духовного камня. Существа твоей породы устроены совсем не так, как гуманоиды, о чём ты и сам наверняка догадываешься. Другие правила игры. Пока цело физическое тело, разум погибнуть не может…
— Но он же погиб? — перебил я.
Тяжело вздохнув, голос отозвался:
— Для меня это тоже тёмный лес. Скажи спасибо, что прецедентов пока не случалось. Система тебя, скорее всего, не прикончит… Точнее, то, что от тебя осталось.
В ту же секунду меня прошила дикая, раскалывающая мигрень — сознание буквально закружило в вихре агонии.
— А, вот и она! Я-то думал, когда же до тебя дойдёт отдача. Я же понятным языком сказал: твой разум разнесло на куски.
Мгновение спустя перед моим мысленным взором закружилась непостижимая череда рун, вступивших в прямой контакт с остатками моего «я». Пульсирующая боль начала стремительно угасать, пока не сошла на нет вовсе.
«Это совсем не те базовые глифы, к которым я привык». От них веяло той же абсолютной гармонией, что и от моих собственных коренных рун. Чистое, первозданное совершенство. Было очевидно, что эта структура призвана хотя бы временно залатать бреши в расколотом сознании, однако я сильно сомневался, что подобной заплатки хватит надолго.
Едва мысли прояснились, я задал единственный вопрос, имевший хоть какое-то значение:
— Я вернусь на Трендал?
На миг в пустоте повисло гробовое молчание, но ответ всё же последовал:
— Вернёшься. Система прямо сейчас собирает тебя обратно по кусочкам. Я здесь торчу исключительно потому, что она сочла полезным подкинуть тебе пару дельных советов.
«И почему она сама мне их не выдаст?» — пронеслось в голове, но развивать эту мысль вслух я благоразумно не стал. Если Система прямо сейчас греет уши — а в этом я был готов поклясться собственной жизнью, — нарываться на неприятности и задевать её гордость (если у неё вообще есть подобные концепты) не хотелось совершенно.
— И что за советы?
— Во-первых: никогда больше не повторяй этот фокус. Растягивать восприятие до масштабов звёздной системы — это далеко за гранью твоих возможностей…
Голос внезапно захлебнулся помехами: пустота вокруг меня пошла рябью и начала неестественно преломляться. Стало ясно, что времени до принудительного возвращения оставалось в обрез.
Заметив это, невидимый наставник заговорил заметно быстрее, и в его тоне прорезались тревожные нотки:
— А если серьёзно, я мало чем могу поделиться. Как и у твоего бородатого дружка-дворфа, у меня хватает собственных запретов и цепей. Запомни главное: Захватчики… Их атаки будут накатывать всё чаще и яростнее. Ты и сам уже успел в этом убедиться.
В чернильной тьме пробился лазурный пульс. Мрак начал истончаться, отслаиваясь хлопьями, и я физически ощутил, как восстанавливаются невидимые нити связи, соединявшие меня с ассистентами и Сальфи — пусть сейчас они и казались куда более хрупкими, чем обычно.
— У всего этого есть скрытая причина, и лишь считаные единицы на всём Трендале способны либо предотвратить грядущее, либо пережить его. Надеюсь, ты сдюжишь там, где я сломал зубы. И что бы ни случилось — слышишь, ни при каких обстоятельствах не вздумай привязывать себя к… Не смей!..
Слова оборвались на полуслове, растаяв в нарастающем гуле, но липкое чувство тревоги мёртвой хваткой вцепилось в рассудок.
И тем не менее следом накатила колоссальная волна облегчения: все эмоции, которые я только что пережил в этой бездне, словно притупились и спрятались за глухой перегородкой. Лишь вынырнув наружу, я в полной мере осознал, на каком волоске только что висело моё существование.
«Слишком многие сейчас зависят от меня, чтобы я позволял себе вот так просто исчезнуть».
[Реинтеграция завершена частично. Вы будете помещены во временный Лимб приблизительно на четыре месяца. Вы можете активировать «Спячку», если желаете пропустить этот срок.]
По правде говоря? Бывало и хуже. Четыре месяца — срок немалый, особенно с учётом того, насколько бурлит жизнь смертных и как быстро всё способно пойти прахом, но оставалось надеяться, что ничего катастрофического за это время не стрясётся, а с текущими проблемами ассистенты и Сальфи справятся и без меня.
«Хотя если мои рунические помощники ушли в оффлайн…» Я не стал додумывать эту мысль, но финал был очевиден: все на поверхности погибнут. Да, у Метиды имелся навык перехвата контроля, но как именно он поведёт себя в подобной нештатной ситуации, оставалось лишь гадать.
Главный вопрос заключался в том, сохранила ли Система их активность, пока мой собственный разум собирали из осколков. Судя по словам недавнего голоса, физически моё тело числилось живым — оставалось лишь уповать на то, что системные протоколы учли эту тонкость.
Чертовски бесило это бессилие: ни связаться с внешним миром, ни понять, что там происходит. Я отчётливо осязал каналы связи с помощниками, но передать по ним хоть мысль было невозможно. Работай этот мост в обе стороны, Кодекс или Метида уже давно завалили бы меня отчётами.
Единственным утешением оставалась нить Сальфи — её мерное биение внушало хоть какую-то уверенность.
«Любопытно, почему эти связи уцелели? Большинство своих Отмеченных я сейчас не чувствую вовсе, но то, что хотя бы пара якорей держится — уже странно».
Судя по системной сводке, меня заперли в «Лимбе». Земные богословы трактовали этот термин по-своему, но что под ним понимала Система — тайна за семью печатями. Пока что вокруг расстилалось одно сплошное, абсолютное ничто.
Рука так и чесалась плюнуть на всё, врубить [Спячку] и промотать эти месяцы в одно мгновение, но пищи для размышлений набралось выше крыши — особенно в свете обмолвок таинственного собеседника. Его последние слова не давали мне покоя.
Он предупредил: «Ни при каких обстоятельствах не вздумай привязывать себя к… Не смей». В памяти мгновенно всплыли магические клятвы Фаль’эля, намертво сковавшие язык мастера и не позволявшие раскрыть секреты павшего Энгариена, пусть даже от его народа не осталось и следа на лице Трендала.
«Логичная параллель. Если нечто способно накинуть на тебя столь жёсткую узду, лезть в эту кабалу добровольно — верх идиотизма. Вопрос лишь в том, к кому или к чему именно нельзя себя привязывать?.. К какому-то божеству? Или… к самой Системе?»
Ставки были равны. В этом мире наверняка хватало сил, о которых я не имел ни малейшего представления. Достаточно вспомнить стену первозданной маны, выбросившую меня в это чистилище: одно лишь подключение к её потокам каким-то непостижимым образом раздуло моё восприятие до границ целой звёздной системы — масштаб настолько дикий, что в голове не укладывался.
«Видимо, в самом буквальном смысле: мозги попросту лопнули от перегрузки».
Ведомый любопытством, я решил провести небольшой эксперимент. Активировав [Зону влияния], я попытался материализовать обелиск. Вполне ожидаемо, ничего не произошло: Лимб явно не являлся материальным пространством. Однако в ту же секунду вокруг меня развернулась колоссальная область пустоты, которую я мог обозревать в мельчайших деталях.
«Зона влияния даёт мне почти абсолютное видение окружения, но ведь раньше для этого требовались физические опоры — Обелиски и Столпы?»
Заинтригованный, я деактивировал способность, но открывшийся кусок пространства никуда не исчез: я по-прежнему сохранял тотальный контроль над этим сектором.
На Трендале мои обелиски и Центральное тело проецировали волю вовне, позволяя накрывать колоссальные территории и видеть всё вокруг с дотошностью всевидящего ока. Мне даже приходилось намеренно приглушать эту «проекцию», дабы не подглядывать ежесекундно за всем, что творится вокруг: интимные подробности за закрытыми дверями горожан отбивали всякое желание держать сенсоры на максимуме.
Но при этом я отродясь не выключал сам навык: сделай я так — и все внешние узлы мгновенно отвалились бы, вынуждая тратить прорву сил на повторное подключение и замораживая все завязанные на них процессы. Здесь же, в Лимбе, привычные правила перестали работать. Та сила, что обычно ограничивала моё зрение в материальном мире, здесь либо была ничтожно мала, либо отсутствовала вовсе.
Я мысленно рассуждал: «Поскольку я духовная сущность, возможно, всё дело в том, что это пространство нематериально? Чистый вакуум небытия, где, насколько я могу судить, нет ни единого чужого присутствия… Система ведь не раз упоминала некоего Духа Мира. Вдруг загвоздка кроется именно в нём?»
Раньше я полагал, что не могу «войти» внутрь смертного лишь потому, что его внутренняя мана чужда мне и не совпадает с окружающей энергией. Но что, если барьером служил сам «дух» или «душа», живущая в теле? Это идеально объясняло, почему я не мог сунуться в подземелья: искатели приключений не раз упоминали, что у каждого лабиринта есть свой духовный смотритель — существо, во многом родственное мне самому.
Быть может, и весь мир устроен похожим образом — просто в планетарном масштабе? Если планета обладает собственной духовной оболочкой — пусть более разреженной, чем душа смертного, но куда более плотной, чем пустота, — вполне закономерно, что продвигать сквозь неё своё присутствие приходится с боем. В Лимбе же подобного сопротивления не было и в помине, оттого и связь с пространством не обрывалась: на неё попросту ничто не давило извне.
«Столкновение воль? — крутилась мысль. — Очень похоже на то». Я давно уяснил прямую связь между объёмом маны и радиусом охвата, но вот как взаимодействуют между собой два чистых духовных поля — оставалось загадкой. Мне банально не попадалось равных сущностей, на которых можно было бы обкатать теорию или хотя бы перекинуться парой слов. Чертовски досадный пробел.
«Надо будет вплотную заняться этим вопросом, как только вернусь в родные пенаты. Досконально разобраться в собственной духовной природе — огромный козырь, особенно перед новым этапом выжигания миазмы».
Тайн впереди маячила целая прорва, и пусть до понимания истинной связи между духами и маной мне было как до звёзд, в запасе оставалось ещё добрых четыре месяца созерцания этой белой пустоты.