[Неделя после ухода Гола в Лимб]
Глубоко в недрах земли шумел первобытный лес: тропические кроны и раскидистые исполинские папоротники буйно вздымались из каменистой почвы. Свод циклопической каверны терялся на высоте более ста метров, предоставляя буйной поросли весь простор для безудержного роста.
Однако, в отличие от лесов на поверхности, в этом подземном мире крылось нечто особенное — и дело было вовсе не в диковинных травах, а в тех, кто здесь обитал.
Тираннозавр был бесспорным венцом творения, когда-либо топтавшим эту твердь. По крайней мере, сам ящер не сомневался в этом ни на йоту. Во всей округе не существовало твари, способной потягаться с ним в силе: сокрушительные челюсти и мозг размером с горошину давали идеальную базу для вспышек слепой первобытной ярости. Ни один из местных ящеров не смел даже носа показать, пока грозный хищник обходил свои угодья, и гигант упивался сладким знанием того, что никто на свете не способен оборвать его величие.
Но сегодня что-то пошло наперекосяк. Прямо у входа в уютный боковой грот, который тирекс считал своим личным логовом, объявился чужак. Запах не походил ни на одного из сородичей — чуждый, неестественный. Этот аромат мгновенно всколыхнул в чешуйчатой груди такую глухую ненависть, какой ящер прежде не испытывал. Запах отдавал противоестественностью, но древний зверь не утруждал себя анализом: первобытные инстинкты вспыхнули задолго до того, как могла бы включиться логика.
Поднявшись во весь свой циклопический рост, хищник вперил немигающий взгляд в нарушителей, без труда различив две крошечные двуногие фигурки.
Одна из них была совсем мелкой — длинные пряди волос и угольно-чёрная кожа. Опасностью от неё не пахло вовсе, так что тираннозавр перевёл единственный рабочий глаз на второго лазутчика, казавшегося куда массивнее.
Крепко сбитая, мускулистая козявка — на полголовы выше подруги и заметно шире в плечах. Череп абсолютно лысый, если не считать жесткой полоски волос вокруг того места, где у существа, по прикидкам ящера, находилась нижняя челюсть.
Грязно фыркнув ноздрями, хищник ощутил ленивую волну превосходства, заранее предвкушая триумф. В обычное время он бы и мараться не стал о столь ничтожную добычу, но неведомый зуд извне буквально вынудил его изрыгнуть оглушительный рёв.
Переполненный спесью, колосс распахнул усеянную зубами пасть и двинулся на чернявую мелочь. Будь у него хотя бы капля серого вещества или умей он осязать магический фон — бросился бы на мужика со всей мочи, а ещё лучше — улепётывал бы без оглядки.
Увы, мозгов не завезли. И лишь когда крохотная дева лениво вскинула тонкую ладонь, а воздух вокруг неё вскипел первозданной мощью арканы, до тирекса с опозданием дошло: он влип.
Он даже испугаться толком не успел: мозг ящера просто перестал существовать, испарившись вместе со всей черепной коробкой в ослепительной вспышке адского пламени.
Многотонная туша с глухим сотрясением рухнула на базальтовые плиты, оставшись лежать бездыханной грудой мяса.
Убрийская эльфийка скривилась, брезгливо бросив напарнику:
— Если мне на глаза попадётся ещё хоть одна чешуйчатая ящерица — меня стошнит прямо на месте.
Разумеется, этой эльфийкой была не кто иная, как Ваэлен, которую вместе с напарником Арнольдом спустили в бездну юрских ярусов подземелья Рунхолда.
С того проклятого дня, как их швырнули в забой, прошёл примерно год — а может, и на пару месяцев больше, Ваэлен уже сбилась со счёта. Она даже сплела простенькие чары для слежения за солнцем, но обновлять их ежедневно ленилась: дикие магические поля каверны безбожно сбивали прицел прорицаний.
Этот подземный террариум освещался солнцекамнем — минералом прелюбопытным, но абсолютно бестолковым на практике. Стоило прогнать сквозь породу ток маны, как булыжник вспыхивал ровным янтарным светом, вот только ни один столичный книжник так и не придумал, куда ещё пристроить эту породу.
К вечному полудню над головой пришлось привыкать долго, но со временем наёмники худо-бедно притерлись, выкраивая часы на сон в редкие минуты затишья — если, конечно, удавалось сомкнуть веки.
Прикрыв глаза, чародейка до сих пор до мурашек помнила тот день: скрежет стальной капсулы о гранитные стенки ствола и отчаянные попытки перерезать армированные ремни обвязки. Лишь благодаря тому, что Арнольд голыми руками разорвал замки, сгрёб её в охапку и принял всю силу удара на активированные физические усиления, они не расшиблись в лепёшку о дно шахты.
Сама труба сбросила их прямиком в эту подземную тропическую саванну. Поначалу наёмники не поняли, куда угодили, но истина быстро дала о себе знать: их зашвырнули в самое нутро подземелья — причём подземелья совершенно аномального.
«Обычно лабиринты не поднимаются выше сорокового ранга! — в сотый раз прокручивала в голове эльфийка. — Откуда этот чёртов дух вообще раскопал такую бездну?! Рядовые твари здесь топчутся в районе пятидесятых уровней, а элита и вовсе зашкаливает за середину шестидесятых! Я сама тут умудрилась поднять два полновесных уровня…»
Сказать, что выживание далось малой кровью, было нельзя — по крайней мере, для неё: падение на долгие недели лишило Ваэлен возможности нормально плести заклинания, и Арнольду пришлось почти в одиночку отбиваться от местных ящеров, пока напарница залечивала отбитые потроха.
К тому моменту, как эльфийка встала на ноги, здоровяк как раз перешагнул семидесятый порог, выбрав в качестве эволюционного класса [Бойца-гладиатора]. Ветка давала солидные бонусы при подавляющем численном перевесе врага, сохранив при этом все наработанные усиливающие стойки прежней гладиаторской школы.
Путь был специфическим, но Ваэлен не возражала. Единственное, что медленно, но верно сводило их обоих с ума — это сами окружающие джунгли.
И пусть эта ловушка в плане прокачки оказалась куда щедрее любых ожиданий, статус пленников бесил до скрежета зубовного. Всякий знал: границы подземелья наглухо гасят любые внешние токи маны, превращая попытки сориентироваться на местности или банально продолбить лаз наверх в пустую трату сил.
К тому же проклятый дух намертво запечатал входной тоннель той же нерушимой породой, из которой состояли все стены данжа.
Окажись в этой западне обычные наёмники один на один с ордами жаждущих свежего мясца рептилий — легли бы в первые сутки. Но эта парочка за плечами имела не один зачищенный лабиринт, а базовые законы подземных комплексов везде работали одинаково.
Подойдя к дымящейся туше тираннозавра, Ваэлен лениво пнула чешуйчатый бок носком сапога. Обычные авантюристы ободрали бы тушу до костей: когти, зубы, пластины брони — всё шло в оборот. Но чародейку интересовали исключительно каналы циркуляции маны.
Каналы… которые сейчас вели себя на редкость строптиво. Раздражённо цыкнув, эльфийка соткала ещё один огненный шар и начисто испепелила остов ящера, оставив нетронутой лишь одну деталь.
Ядро.
Подобные накопители водились у многих монстров, но высокоуровневые обитатели подземелий формировали нечто принципиально иное — Апекс-ядро. Энергия в нём была на порядок чище тривиальных ядер маны и обладала уникальными свойствами… например, служила универсальным ключом.
Подцепив пальцами размером с грецкий орех переливающийся шарик, Ваэлен принялась методично сканировать пещеру.
Выпустив из ладони пару тонких нитей магии, она развернула поисковую матрицу, накрывшую всё логово. Поток сенсорных данных мгновенно хлынул в сознание, заставив девушку зажмуриться для лучшей концентрации.
«Камни… кости… опять порода. Ага! Вот ты где!»
В дальнем, почти незаметном невооружённым глазом закутке грота обнаружилась узкая ниша: внутри слабо пульсировала вязь сложнейших зачарований — именно то, ради чего они выслеживали хищника.
Сбросив чары, эльфийка подошла к скале, провела тонкими пальцами по холодным рунам и уверенным движением вогнала трофейное ядро в идеально подогнанный паз.
Тотчас каменный пол под ногами заходил ходуном: короткие, но яростные толчки едва не сбили её с ног, если бы Арнольд вовремя не подхватил напарницу за плечо.
— Отойдём-ка подальше, — глухо бросил гладиатор.
Ваэлен поспешно согласилась, и наёмники торопливо отступили к выходу из пещеры.
Зала преображалась прямо на глазах: из расселин в полу с каменным скрежетом вздымались исполинские пилоны, снизу доверху покрытые замысловатой сетью зачарований. Колонны полыхнули густым золотым сиянием — силой столь манящей, что эльфийка отдала бы полжизни за возможность подчинить её себе, прекрасно понимая всю тщетность подобных мечтаний.
Это была машинерия самого подземелья, а разгадать её внутреннее устройство смертным ещё ни разу не удавалось. И Ваэлен точно не суждено было стать первой, кто взломает этот код. Задача была попросту невыполнимой.
«А ведь как хотелось бы… Моё имя гремело бы по всем королевствам».
Наконец в центре между колоннами с ровным гулом поднялась круглая платформа. На полированном камне проступили три чётких барельефа: сияющее солнце, тёмная пещера и расколотая кость. Последние два символа Ваэлен не понравились от слова совсем — они явно вели либо на ещё более глубокие горизонты, либо в смежные сектора мясорубки, — а вот изображение солнца вспыхнуло в душе лучом чистой надежды.
Пьедестал опоясывали концентрические кольца рунических магистралей, сплетённых в единый магический ковёр.
Подойдя ближе, наёмники убедились, что встали строго в границы внутреннего круга. Выгадав секунду, эльфийка вытянула ногу, носком сапога резко коснулась вытесанного солнца и тут же испуганно отдёрнула ногу обратно к Арнольду — остаться без ступни при активации пространственного сдвига дураков не было.
Глядя, как магия закручивается в вихревой смерч, Ваэлен ощутила привычный холод под ложечкой. От пилонов хлынули волны плотной энергии, круг за кругом заполняя рунические русла, пока плотность эфира не взлетела до таких высот, что даже толстокожий Арнольд поморщился от давления.
Накатила дурнота, мир кувыркнулся перед глазами — и в следующую секунду они уже стояли под лучами солнца. Вернее, щурились от косых лучей, пробивавшихся сквозь полуразрушенный наружный зев подземелья.
Чисто формально на поверхности их ждала плаха: они провалили королевский приказ по поимке принца-беглеца, а венценосный Альбрехт никогда не отличался милосердием к неудачливым охотникам за головами. Оставалось лишь молиться, чтобы во дворце их давно списали в утиль: в конце концов, они числились пропавшими без вести больше года. Срок немалый — глядишь, монарх уже и думать забыл о беглецах.
Невзирая на возможную встречу с королевскими ищейками, Ваэлен едва не расплакалась от счастья при виде белого света. Но стоило ей сделать шаг за границу рунического барьера, как ноги словно приросли к земле.
— Ты чего застыла? — нахмурился Арнольд, протискиваясь следом к долгожданному выходу. — Никого же не… О боги.
Там, где некогда бурлил каменный Рунхолд — город, сквозь гарнизон которого они всерьёз готовились прорубаться с боем, — не осталось ровным счётом ничего.
Лишь бескрайняя, выжженная дотла мёртвая пустошь.
— Какого хера тут стряслось, пока нас не было?! — с неподдельным ужасом в голосе выдохнула эльфийка.