Эликсир.
Вершина алхимии.
Квинтэссенция искусства, способная даровать вечную жизнь.
Смертный протягивает руки к истине, которой смертным не положено касаться.
Цепляется.
Дотягивается.
И в момент, когда наконец удерживает её, перестаёт быть обычным смертным.
Именно поэтому алхимик, сумевший создать эликсир, впервые получает право назвать себя «совершенным существом».
Причём дело не только в свойствах самого зелья.
До этого уровня человека поднимает уже сам процесс трансмутации.
— Поэтому я и хотел делать его вместе с дедушкой.
Если уж честно, эликсир был мечтой Бернарда даже сильнее, чем Эвана.
Его алхимического наставника.
Поэтому Эван действительно хотел дождаться возможности работать вдвоём.
Но сейчас впереди бой с Богом Демонов.
Лучше заранее довести до предела каждый навык, который вообще можно довести.
К тому же создание эликсира оставалось наиболее вероятным способом решить проблему Мирового проклятия — того самого, которое не мог снять даже нынешний Эван.
«Я всё это время спокойно называл себя мастером алхимии… но пока не создал эликсир, это слово всё-таки слишком наглое».
Возможно, именно поэтому Бернард никогда не называл мастером самого себя.
…Хотя кто знает.
Вполне возможно, где-нибудь без Эвана он тоже временами хвастался.
Но сейчас это неважно.
— Простите, дедушка. Похоже, звание мастера первым всё-таки заберу я.
Вдруг позже Бернарду ещё представится собственная возможность.
Эван вспомнил лицо наставника в тот момент, когда тот передавал ему рецепт совместного исследования эликсира.
Тихо улыбнулся.
— Мэйбелл. Освободи помещение. Никого не впускай.
— Хорошо, молодой господин.
Мэйбелл явно нравилось, насколько серьёзен Эван.
Но даже она в этот раз не стала приставать.
Обычно Эван терпел почти любые её шалости.
Сегодня впереди была трансмутация, которая могла войти в историю.
Даже Мэйбелл понимала, когда нужно отойти.
— Поставить барьер?
— Пожалуйста.
— Да-а.
Когда Эван остался один, он начал готовить пространство.
На самом деле создать идеальную среду для алхимии довольно просто.
Нужно выполнить два условия.
Алхимик должен находиться в идеальном состоянии.
И ни один внешний фактор не должен вмешаться в процесс.
Эван решил это самым варварским способом, доступным в мире.
Просто развернул Сокрушение Небес и зафиксировал внутри помещения вообще всё.
— Артефакты тоже снять…
Он переоделся в отдельную рабочую одежду для алхимии.
Даже перед сложнейшими прежними экспериментами Эван почти никогда не готовился настолько тщательно.
Эликсир действительно значил для него очень много.
— Фу-у-у…
Глубокий выдох.
И после этого Эван перестал дышать.
Вдруг даже движение воздуха из его лёгких нарушит тонкий баланс реакции.
«Хорошо. Идеально».
При нынешнем уровне Эван мог не дышать неделю или две без серьёзных последствий.
Огромная сила, циркулирующая в теле, полностью заменяла необходимые организму питательные вещества.
Одна чистая мана для этого подходила хуже.
Демоническая энергия обладала похожим свойством.
Так что пользователи форумов Yo-Ma Great War, которые когда-то всерьёз обсуждали:
«А можно ли в реальности задушить Короля Демонов?»
— сразу проигрывали спор.
«Материалы».
Перо Феникса.
Зловещее начало.
Трава чистоты.
Слеза ледника.
Святая вода всех богов.
И наконец — Адский рубин.
Плюс фиолетовые лепестки Мирового дерева, полученные сегодня.
Часть ингредиентов Эван и Бернард заранее уже превратили в подготовленные реагенты.
Оставалось добавить недостающие компоненты.
Плюс несколько вспомогательных материалов.
Алхимия — искусство стремления к совершенству.
А значит, если в почти готовый рецепт внезапно добавляется новый ингредиент, нужно заново пересчитать огромное количество взаимодействий.
Но Эвана это не раздражало.
Наоборот.
Внутри росло хорошее предчувствие.
«Старый рецепт всё равно был лишь гипотезой алхимиков, которые даже не приблизились к настоящей истине».
Эван с Бернардом годами исправляли и уточняли его по мере того, как добывали и изучали каждый компонент.
Но даже так характер материалов оставался слишком разным.
Никто не мог гарантировать:
если просто соединить их по схеме, получится именно нужный результат.
Особенно Адский рубин.
Эван слишком сильно вмешался в работу башни.
Разрушил слишком много механизмов.
И в итоге рубин созрел куда мощнее, чем предполагал исходный рецепт.
«Я собирался компенсировать это увеличенной дозой пера Феникса. Но даже тогда нестабильность всей смеси полностью не исчезала».
А фиолетовые лепестки Мирового дерева обладали именно тем свойством, которого не хватало.
Они успокаивали бешеную энергию.
Приводили разные силы к гармонии.
Даже ментальная устойчивость Эвана не могла полностью игнорировать аромат цветов.
Значит, уж остатки эмоций давно погибших демонов они точно сумеют стереть.
Эван аккуратно растёр лепестки в мелкий сияющий порошок.
«Тогда…»
Взгляд остановился на Адском рубине.
После завершения башни кристалл долго находился в насыщенной маной среде и окончательно созрел.
Теперь на прозрачной красной поверхности периодически вспыхивали чёрные узоры.
Они выглядели как тёмные кровеносные сосуды.
Напротив стояла колба с уже подготовленным составом.
Туда вошли все компоненты, кроме Адского рубина.
Святая вода всех богов.
Трава чистоты.
Зловещее начало.
Слеза ледника.
Несмотря на сильнейшие ингредиенты, жидкость оставалась ярко-красной — концентрация слёз Феникса в смеси была выше всего остального.
Пока раствор выглядел стабильным.
Но после добавления Адского рубина — высшего сгущения отрицательной демонической энергии — он наверняка начнёт бешено колебаться.
Успех или провал всего эликсира зависел от того, сумеет ли Эван подавить этот конфликт и превратить его в лечебный эффект.
Адский рубин оказался примерно в пять раз крупнее рисунка из древней книги.
Эван поставил его над горлышком колбы.
И полил специальным растворителем.
Реагент не менял состав вещества.
Только переводил его в жидкую форму.
При первом прикосновении рубин вспыхнул ослепительным светом.
А потом начал плавиться с поверхности.
Густые капли одна за другой стекали внутрь.
Несмотря на размер кристалла, весь процесс занял совсем немного времени.
«…Краснее».
До этого момента всё шло по рецепту, разработанному вместе с Бернардом.
А затем началась ожидаемая проблема.
Энергия Адского рубина оказалась слишком сильной.
Слабейшие компоненты начали буквально теряться внутри смеси.
Гармония разрушилась.
Сила рубина столкнулась с силой пера Феникса.
Раствор закипел.
Изнутри колбы пошёл зловещий свет.
Обычное стекло уже давно разлетелось бы.
Даже особая колба, изготовленная дворфами, в таком состоянии долго не выдержит.
«Изначально я собирался зафиксировать всё Сокрушением Небес».
Просто силой удержать каждую энергию.
Заставить смешаться.
Такой подход ближе к магу, чем к алхимику.
Зелье, возможно, получилось бы.
Но Эван не достиг бы настоящего завершения собственного алхимического пути.
Раньше это его устраивало.
Главное — создать эликсир с правильным эффектом.
Но благодаря Мировому дереву теперь не нужно настолько грубо нарушать сам принцип алхимии.
«Прошу».
Он всё ещё не дышал и даже не открывал рот.
Просто вложил просьбу в порошок на ладони.
И высыпал фиолетовые лепестки в колбу.
— Ша-а-а-а…
В тот же момент Эван почувствовал ветер.
Возможно, лишь иллюзия.
Свежий лесной воздух под кроной Мирового дерева.
Бесчисленные ветви качаются.
Листья сталкиваются.
И рождают свободную, неровную гармонию.
Эван должен был продолжать задерживать дыхание.
Но совершенно бессознательно открыл рот.
Вдохнул этот ветер.
И колба вспыхнула чистым светом.
— …?!
Сердце Эвана ухнуло.
Он мгновенно закрыл рот.
А потом понял:
нет.
Ошибки не было.
Сейчас он создавал не только эликсир.
Он создавал заново самого себя.
И этот один вдох оказался обязательным и для завершения зелья, и для завершения алхимика.
Тот самый единственный вдох, который должен был произойти именно сейчас.
— …
Внутри колбы началась буря.
Ощущение ветра Мирового дерева оказалось лишь первым слоем.
Эван увидел…
нет.
Почувствовал лёд земли на краю континента, где существовали только холод и отчаяние.
Траву, выросшую в самом чистом месте мира под священной водой и солнечным светом, сотворённым богами.
Ужасные остаточные мысли тех, кто погиб, так и не осуществив свою волю, во всех прекрасных и уродливых битвах, что шли с самого рождения жизни на континенте.
Мольбу богов, которые среди бесчисленного пантеона действительно любили людей сильнее остальных.
Дыхание Феникса, родившегося в бесконечно горящем солнце и продолжающего жить в вечности.
Осколок сердца, который создатель всякой скверны оторвал от самого себя и закалил ради абсолютно чистого зла.
— А…
Один миг длился бесконечно.
Или бесконечность уместилась в одном мгновении.
Все эти ощущения навалились на Эвана с тяжестью, превосходящей целую человеческую жизнь.
И инстинкт подсказал:
нужно соединить.
Не подавить.
Не уничтожить различия.
А согласовать их так, чтобы каждое осталось собой и одновременно стало частью одного целого.
На столе стояла лишь маленькая колба.
Но в тот момент Эван словно оказался за пределами мира и управлял самим миром как бог.
Даже его нынешних способностей было недостаточно.
Когда со лба выступил кровавый пот и потёк к глазам, мягкий прохладный ветер снова коснулся лица и остудил его.
Любовь Мирового дерева.
Почти материнская.
— Ша-а-а…
Наконец невозможная трансмутация подошла к концу.
Колба, ещё секунду назад сиявшая так, будто внутри рождается взрыв, спокойно потускнела.
Эван перестал быть наблюдателем за пределами мира.
Снова вернулся маленькой частью мира.
Но высоту того взгляда он уже запомнил.
И потому полностью обычным смертным больше никогда не станет.
Поняв это, Эван произнёс первое, что пришло в голову.
— А, чёрт.
Только сейчас окончательно стало ясно:
эту трансмутацию с самого начала мог завершить только он.
Недостаточно просто получить материалы от кого-то другого.
Нужно самому пройти путь их добычи.
Вместе с материалом собрать его историю.
Потом соединить все истории.
Принять каждую энергию на себя.
Понять.
Согласовать.
И только после этого по-настоящему «сотворить» итог.
Лишь так рождается зелье истины.
«Может, дедушка всё это уже понимал».
Если подумать, эликсир — мечта всей жизни алхимика.
Как Бернард мог без колебаний уступить Эвану финальный этап?
Наверняка он понял гораздо раньше.
Если не с самого начала, то хотя бы после получения Святой воды всех богов.
Понял, что эликсир должен появиться именно в руках Эвана.
И всё равно поставил мечту алхимии выше собственного желания.
До конца помогал ученику.
«Хочу увидеть дедушку».
Эван на секунду подавил тоску.
И поднял предмет, который только что немного изменил даже его самого.
Колбу с эликсиром.
До начала процесса раствор был тёмно-красным и почти зловещим.
Теперь внутри сияла абсолютно прозрачная золотая жидкость.
Если Эван захочет, она сможет стать чем угодно.
Уничтожить мир.
Или воскресить мёртвый мир.
Она вобрала в себя слишком много разных начал и потому действительно имела право называться универсальным лекарством.
И именно поэтому…
— Но человек ведь это пить вообще не может…
Да.
Эликсир, вершина алхимии, оказался не зельем для человеческого употребления.