В один мартовский день, когда распустились цветы и защебетали птицы,
девятилетний Эван Д. Шерден — второй сын маркиза, правившего городом-подземельем, — увидел невероятно яркий и страшный сон.
Во сне ему было уже не девять.
Двадцать.
И двадцатилетний Эван Д. Шерден снова и снова умирал ужасными смертями.
Наступил не на ту мину и взорвался.
Случайно попал под отравленную стрелу, предназначенную другому.
Полез не на того противника и погиб от неожиданной контратаки.
В отчаянии бросился на гигантского монстра и был раздавлен.
В одиночку полез расследовать преступную организацию, действовавшую из тени, был обнаружен, попал под тёмную магию, оказался под контролем врага и умер.
Увидел в подземелье сундук с сокровищами, в ужасе попытался остановить товарищей, которые собрались открыть его без подготовки, — и в суматохе сам открыл крышку, после чего не успел спастись от ядовитого газа и растворился заживо.
Клинок монстра.
Тайный выстрел человека, которого считал союзником.
Заговор злых сил, который никто не сумел остановить.
Магия.
Проклятие, после которого из тела вдруг уходили силы, он поскальзывался и разбивался насмерть.
Как будто кем-то управляемый бездельник внезапно становился другим человеком, цеплялся к нему и забивал до смерти.
Смерть во время секса.
Яд в алкоголе.
Шок от потери любимой невесты.
Смертный приговор от ужасающего Короля Демонов, чьё имя было страшно даже произносить.
Яд, принятый вместо того, кому было суждено спасти мир.
И ещё десятки, сотни причин.
Одна смерть ничего не заканчивала.
Он переживал их снова и снова.
Разве такое вообще может случиться с одним человеком?
Если только на нём не лежит проклятие всего мира,
как можно быть обречённым на адский круг, в котором даже одной смерти недостаточно для прощения?
Сон причинял настоящую боль.
Эван много раз кричал в пустоту.
Проклинал бога.
Требовал объяснить, почему всё это досталось именно ему.
Бог не отвечал.
— А… А-а…
Ночь, казавшаяся тысячелетием, наконец закончилась.
Мальчик открыл глаза.
Понял, что ему всё ещё девять.
И испытал облегчение.
А потом тело задрожало от совершенно ясного предчувствия:
когда-нибудь все эти смерти обязательно придут за ним.
Хотелось бы назвать увиденное обычным кошмаром и посмеяться.
Но сотни и тысячи повторяющихся смертей были слишком ужасны.
Они вбили в сознание мальчика слепую уверенность.
— Я умру…
В спальне никого не было.
И всё равно Эван отчётливо чувствовал лезвие, приставленное к горлу.
Инстинкт говорил:
избежать его невозможно.
Существует огромная воля, которой обычный человек не способен противостоять.
Люди называют её судьбой.
— Мир меня проклял. Точно.
И что теперь делать?
Эван бессильно рассмеялся и опустил голову.
Он не знал, почему увидел собственную будущую смерть.
Не знал, что нужно сделать, чтобы выжить.
В тот день Эван, второй сын маркиза Шердена, смиренно принял судьбу, которая однажды его убьёт.
И решил:
раз уж времени осталось мало,
он проживёт его так, как захочет сам.
* * *
Сон не ограничился одной ночью.
Он возвращался снова и снова,
понемногу истощая психику мальчика.
Каждую ночь видеть собственную смерть.
Причём не одну — сотни.
В какой-то момент уже реальность, в которой Эван продолжал дышать и двигаться, начала казаться сном.
И всё-таки человеческий разум удивительно гибок.
Эван знал:
через одиннадцать лет его ждёт смерть.
Но после того как смирился с этим фактом, жизнь неожиданно стала даже веселее.
Иногда он думал:
если умереть ему суждено именно через одиннадцать лет,
может, до тех пор он вообще не способен погибнуть?
Разумеется, проверять теорию в подземелье Эван не собирался.
Именно подземелья отвечали больше чем за семьдесят процентов увиденных смертей.
Пока можно избегать входа — он будет избегать изо всех сил.
— А-А-А-А-А! Нет! Моя девочка! Моя девочка…!
— Мириам! Мириам, приди в себя!
— Моя девочка… Наш ребёнок…!
— …Элиза… бет.
А после того как любимая младшая сестра умерла раньше, чем Эван успел хоть что-то сделать,
стало совсем всё равно.
В его жизни нет смысла.
Он никого не способен спасти.
Хотя, наверное, однажды сможет умереть вместо «того человека», который когда-нибудь придёт в Шерден.
Этот мужчина слишком часто появлялся в кошмарах.
Эван уже несколько раз видел собственную смерть вместо него.
Доходило до того, что хотелось хотя бы один раз встретиться и посмотреть:
кто он вообще такой?
Эван совершенно точно любил девушек.
Так почему ему снова и снова приходится погибать ради какого-то мужчины?
Непонимание постепенно превращалось в ненависть к человеку, которого он ещё даже не встречал.
Причин хватало.
Но главная была другая.
— Ариша. Ариша фон Пеллати.
— …Кх.
К тому времени окружающие уже привыкли воспринимать Эвана как безвольного, ни о чём не думающего мальчика, единственным достоинством которого была красота.
И тогда он естественным образом познакомился с невестой.
Волосы, словно отлитые из чистой платины.
Глаза, сверкающие сапфирами.
Прекрасное лицо с высокомерным выражением, будто весь мир не заслуживает её интереса.
Девочка, в которую легко было влюбиться с первого взгляда.
И всё же Эван испугался.
— Даже представиться нормально не можешь? Я слышала, что ты жалкий, но вживую оказалось хуже.
— Я… Эван.
— Нужно назвать и родовое имя. Ты сын маркиза, управляющего великим городом-подземельем. Веди себя так, чтобы не позорить имя Шерден. Похоже, нам предстоит быть помолвленными.
— Нашла чем гордиться…
Одновременно с притяжением возникло сильное отторжение.
Потому что она, будучи его невестой, позже полюбит другого мужчину?
Потому что рядом с жалким и беспомощным Эваном, которому суждено быстро умереть, Ариша сияла слишком ярко?
— Такое лицо… Я впервые вижу.
— П-прости.
— Нет, всё нормально. Даже если тебе неприятно, мы всё равно будем помолвлены. Поэтому хотелось бы поладить.
Нет.
Причина была другой.
До самого конца Ариша будет пытаться не отпускать его.
А жалкий Эван всё равно оставит её одну и уйдёт.
Он уже почувствовал это.
Стоило им увидеть друг друга — и на сердце мягко опустилась тяжесть любви, от которой невозможно уклониться.
Эвану стало почти тошно от мысли:
когда-нибудь он обязательно предаст эту прекрасную девушку.
— Я тебе настолько неприятна? Я не хотела говорить так жестоко… Могу извиниться. Можно подойти ближе?
— Всё нормально. Как ты сказала… мы ведь всё равно обручимся.
Так же неизбежно, как и моя смерть.
Избежать нашей помолвки тоже не получится.
Нас свяжет тонкая нить.
И потом её разорвут самым жестоким способом.
— Ч-что такое? Я уже решила, что ты меня ненавидишь. Ху-ху. Может, просто растерялся, потому что я слишком красивая? Со мной такое часто бывает. …Хотя я сама немного удивилась. Не ожидала, что мальчик может быть настолько красивым.
Девочка не смогла прочитать сложные мысли Эвана.
И, увидев его реакцию, быстро потеряла настороженность.
Она подошла ближе.
Настолько, что ресницы почти соприкоснулись.
— Ты как испуганная белка. Милый.
— Парни не любят, когда их называют милыми.
— Ху-ху. Забавно.
Наверное, Ариша и сама чувствовала его внутреннее отторжение.
Но не отступила.
Возможно, именно поэтому он стал ещё интереснее.
Она крепко взяла тонкую руку Эвана.
Будто не собиралась отпускать.
— Давай хорошо ладить.
Прошло ещё несколько лет.
Мальчик вырос достаточно, чтобы называться юношей.
А повторяющиеся кошмары становились всё реалистичнее и давили всё сильнее.
Страх смерти, который он долго старательно игнорировал, поднялся уже к самому горлу.
Лучший способ хотя бы ненадолго не чувствовать его — опереться на другого человека.
— Спасибо, Мэйбелл. Остальные слишком строгие. Мне скоро совершеннолетие, а даже пить не разрешают.
— Хе-хе… Кроме меня у вас никого нет, молодой господин?
Особенно красивая даже среди горничных семьи Шерден девушка с каштановыми волосами подлила ему алкоголь.
На самом деле Эван переносил спиртное настолько плохо, что больше одного бокала не выдерживал.
Он просто любил атмосферу.
За выпивкой люди становились к нему добрее.
И особенно легко поддавались его очарованию.
Поэтому Эван делал вид, что любит пить.
— Тогда не бросайте меня, хорошо? Я ведь так хорошо о вас забочусь.
— Не брошу. Никогда.
— Ах… Молодой господин, я вас люблю!
Эван знал:
Мэйбелл тоже связана с одной из будущих смертей.
И одновременно понимал:
она не обычный человек.
Именно поэтому нельзя было бездумно оттолкнуть её и вызвать срыв.
Пока Мэйбелл будет одержима Эваном,
остальные останутся в безопасности.
А когда тот мужчина, которому однажды суждено спасти город, достаточно вырастет…
тогда даже если Мэйбелл сорвётся, бояться будет нечего.
Сам Эван к тому времени всё равно умрёт.
— Не делайте такое лицо, молодой господин. Я уничтожу всё, что заставляет вас грустить.
— Всё нормально, Мэйбелл. Просто внезапно стало тоскливо. …Обнимешь?
— Сколько захотите. Опять страшный сон? Я заставлю вас забыть всё. Совсем всё…
Он пытался победить страх в женских объятиях.
Пытался залить всё алкоголем.
Но звук шагов приближающейся смерти не исчезал.
Эван улыбался всем подряд, будто ему весело.
Общался со множеством людей.
А под глазами всё равно поселилась усталость, превращаясь в лёгкие тени.
Во всём облике появилось что-то хрупкое и тревожное.
Женщины называли это декадентской красотой.
Зрелостью.
Эван смеялся вместе с ними.
А внутри только издевался.
Декадентская красота?
Зрелость?
Если бы я мог, как вы, жить ни о чём не думая,
не стал бы таким.
— Эван. Пора входить в подземелье.
Старший брат всё это время одинаково тревожился о младшем, который когда-то скатился в беспутную жизнь.
Эван ответил с искренним отвращением:
— Обязательно? Такой слабак, как я, там умрёт в первые же дни.
— Если бы ты хотя бы немного тренировался заранее… Фух.
Эрик не мог ненавидеть младшего брата даже за лень, слабость и распущенность.
В конце концов он замолчал и просто обнял Эвана.
— Прости, что не могу помочь. Это моя вина. Всё моя…
— Не неси чушь. Что ты мне сделал?
— Хотелось бы быть братом, на которого можно положиться. Хотелось бы иметь силу защитить тебя. Быть человеком, которому ты смог бы честно рассказать всё, что происходит… Я…
— Хватит нести бред. Где ты вообще найдёшь человека лучше себя? Ты правда думаешь, что я вот так возьму и умру? Не забивай голову. Лучше защищай этот город.
Эван сдержал чувства, уже рвавшиеся наружу.
Не стал грузить брата историей, которую тот всё равно не сможет вынести.
Вместо этого обнял его в ответ.
— Если тебе так жаль, тогда помоги в одном деле.
— Прости, но в подземелье ты всё равно войдёшь. Хотя бы до пятого этажа, Эван.
— Я не об этом… Помоги мне разорвать помолвку.
Наша Ариша ведь ни в чём не виновата.
От тихой фразы тело Эрика застыло.
— Пока не поздно. Пока на ней не осталось пятна. Пусть бросит такого, как я, и найдёт достойного человека.
— Поэтому ты распускаешь слухи, будто встречаешься со всеми женщинами подряд?
— Какие слухи? Это правда.
— Эван. Думаешь, старший брат поверит? Я лучше всех знаю, что ты не такой.
Наследник города-подземелья Эрик Д. Шерден впервые в жизни посмотрел на младшего брата таким взглядом.
«Не такой».
Этот чрезмерно честный и чистый человек, похоже, до сих пор видел в Эване девятилетнего ребёнка.
— Ты правда не понимаешь, насколько сильно эта девочка тебя любит?
— Потому и прошу. Мне тоже больно, брат. Если она останется привязана ко мне — всё закончится ужасно. И я тоже…
«Чем раньше мы расстанемся, тем меньше будет удар».
Эван не смог произнести продолжение.
Эрик заявил, что ничего не слышал, и выгнал брата.
Эван обиделся.
Собрал максимально полную группу из рыцарей охраны и всё-таки спустился в подземелье.
Там он боялся буквально каждой пылинки.
Шёл настолько медленно, что только через три месяца сумел собственными силами зачистить первый этаж.
А затем пережил ещё куда более чудовищные мучения,
прежде чем наконец добрался до пятого.
С выбором профессии сомнений не возникло.
Ни у тех, кто даровал её Эвану.
Ни у него самого.
Во всех снах,
в каждом другом мире,
при каждой новой смерти
он неизменно держал в руках посох.
Поэтому Эван стал магом.
Он был абсурдно слаб.
Таланта почти не существовало.
Нормальную магию освоить не получалось.
И всё же Эван ни на мгновение не сомневался:
судьбой ему предназначено быть магом.
— Что бы я ни делал… Всё равно скоро умру.
Смерть чувствовалась всё ближе.
Эван уже смирился.
Оставалось только надеяться:
пусть хотя бы она окажется не слишком болезненной.
До тех пор хотелось успеть развлечься.
Увидеть как можно больше.
Пережить хоть что-то новое.
— …Ты.
— Ого. В таких глухих горах ещё и люди бывают… У тебя невероятные глаза! Я и сам обычно горжусь глазами. Сравним?
— Сжечь тебя?
Именно тогда он встретил ведьму, пришедшую уничтожить город-подземелье.
Девушку с такими же чёрными волосами, как у него,
и глазами цвета свежей крови.