С Ведьмой Кровавого Ока разговаривать было бессмысленно. Да и возможности для разговора она им не оставила.
Стоило ей протянуть руку — и вместо неё взъярилось само небо.
Огненный дождь, капля за каплей падавший с багровых небес, по её воле стянулся в одну точку и превратился в гигантское копьё.
Когда оно сорвалось прямо на него, мужчина, только что убивший Эвана, прижал к себе его тело, поспешно отпрыгнул назад и крикнул:
— Сейчас!
По его команде исследователи, до того скрывавшиеся со всех сторон, одновременно рванули к ведьме.
Кто-то выпустил стрелу, кто-то развернул заклинание, кто-то призвал имя бога и накрыл остальных защитным барьером.
Все они были частью сети связей, которую «он» успел выстроить за годы упорной работы в городе-подземелье.
— Зачем ты его убил?!
Один из исследователей подскочил к нему и яростно потребовал ответа.
— Мы же собирались использовать его как приманку и выманить ведьму! Зачем?!
— Собирались. Я слишком разозлился и сорвался. …Но сейчас лучше сосредоточимся на Ведьме Кровавого Ока.
От такого спокойного ответа собеседнику нечего было сказать.
А бой тем временем становился всё ожесточённее.
Королевские рыцари, заметив появление Ведьмы Кровавого Ока, уже спешили сюда. Рыцари Железной Стены из дома маркиза и вовсе бросили попытки справиться с демоном в городе и устремились следом.
Скорее всего, они собирались любой ценой найти Эвана и защитить его.
А значит, дом маркиза и королевская семья могли расколоться самым худшим образом.
Именно поэтому он поспешил убить Эвана.
Мужчина опустил взгляд на лицо покойного, не утратившее красоты даже после смерти, и тихо вздохнул.
— Ты и правда ходячая бомба.
Он поднял голову, мысленно упрекая мертвеца, —
и обнаружил совсем рядом алые глаза Ведьмы Кровавого Ока.
Большинство исследователей, бросившихся на неё, уже лежали на земле, обугленные до черноты.
— …А?
Она оказалась намного быстрее, чем ожидалось.
И куда сильнее, чем он мог представить.
Из-за одной этой ошибки больше половины лучших молодых талантов, на которых должно было держаться будущее города-подземелья, погибли легче, чем насекомые.
— Отдай его.
Рука, которой он удерживал Эвана, вспыхнула.
Мужчина поспешно поднял ману, погасил пламя и отступил, но этого мгновения ведьме хватило: она вырвала у него тело Эвана, прижала к груди и поцеловала в бледные губы.
— Эван… Я тоже тебя люблю. Тебя… люблю.
Возможно, сам Эван думал, что последние слова до неё не дошли.
Но ведьма услышала его совершенно отчётливо.
Накануне, перед тем как они расстались, она оставила на нём свою метку.
Оттого было ещё больнее, что она не успела вернуться раньше и спасти его.
И всё же хотя бы признание в любви она услышала.
Наверное, это и оставалось единственным утешением.
— Если бы я не ушла искать способ тебя спасти… было бы лучше.
Эван оказался прав.
Вместо того чтобы тратить время на бесполезные попытки, следовало просто провести его рядом с ним.
Она пыталась избежать его смерти — и в итоге лишь приблизила её.
Можно ли придумать что-нибудь глупее?
Эван лучше кого-либо знал собственную судьбу.
Если бы она прислушалась к нему, если бы исполнила его желание… не пришлось бы отпускать его вот так.
Они могли бы быть счастливы в объятиях друг друга хотя бы то короткое время, которое ему оставалось.
— Теперь уже ничего не имеет смысла.
Ни её сожаления.
Ни она сама, оставшаяся без него.
Ни мир, который отказался его простить.
Ничто больше не заслуживало существования.
— Ведьма Кровавого Ока, в этом мире живёшь не только ты.
Мужчина, убивший Эвана, направил на неё меч и продолжал что-то говорить.
Она собиралась сжечь ему руку, но тот сумел одной маной оттеснить пламя. Пожалуй, среди собравшейся здесь посредственности он и правда был лучшим.
Но разница между ними всё равно оставалась примерно как между муравьём и личинкой.
— Я понимаю, тебе тяжело. Но это не даёт тебе права убивать невиновных!
— Тогда… зачем ты убил Эвана? В чём был виноват этот человек?
— Это…
— Хотя нет. Не нужно отвечать.
Эван уже мёртв.
Какая разница, какую причину придумают для его смерти?
Возле неё вспыхнул один огонёк.
В следующее мгновение он раздулся и смёл все стрелы, летевшие издалека.
Появился второй — и растопил ледяные копья, ударившие с другой стороны.
Потом третий.
Ещё один.
И ещё.
Бесчисленные языки огня множились, пока не превратились в целое море, захлестнувшее всё вокруг.
— …Ха.
Из последних сил защищая обгорающее тело поднятой маной, «он» наконец понял, что имел в виду Эван.
Сражаться с Ведьмой Кровавого Ока было не трудно.
Это было невозможно.
Сколько бы людей ни собрать.
Каких бы сильных бойцов ни привести.
Человек не способен победить стихийное бедствие.
— Остановись на мне.
Мужчина быстро принял решение и заговорил тихо.
— Его убил я. Поэтому убей только меня.
— Ты убил мой мир.
Ведьма печально улыбнулась и подняла руку.
— Значит, я тоже убью мир.
Огненное море не стало добивать его.
Вместо этого оно разлилось во все стороны — и вскоре поглотило приближающийся рыцарский отряд, мастера гильдии «Феникс», называвшей себя сильнейшей в городе-подземелье, а затем и городские стены.
— Хватит!
— Стой там и смотри внимательно.
Мужчина тратил все силы на сопротивление огню и не мог даже сдвинуться с места.
Будто скованный цепями, он не в силах был пошевелить и пальцем.
Ведьма усмехнулась его беспомощности и лишь усилила пламя.
Среди тайн ведьминского искусства, которые она постигла сама, была техника, позволявшая сжигать собственное тело и душу, ненадолго многократно усиливая ману.
По сути, она расходовала руны, запечатлённые в душе ведьмы.
Но она так и не прошла полноценный обряд совершеннолетия ведьм и не умела правильно обращаться с рунами, поэтому могла воспользоваться этой силой лишь таким грубым способом.
— Сгорите все.
Пусть весь этот мир превратится в пепел.
Пусть исчезнет всё, что не желает его.
— Я сказал, хватит!
Неожиданно метнувшийся клинок встретила стена огня.
Ведьма слегка нахмурилась, почувствовав, как мана мужчины вдруг резко усилилась.
Перед угрозой уничтожения всего города «он», невероятным образом, пробудил новую силу.
Совсем как герой романа: стоило ему разгневаться — и сам мир встал на его сторону и одарил силой.
Если бы хотя бы крупицу этой благосклонности мир отдал Эвану, ничего этого бы не случилось.
— Я хотела оставить тебя напоследок. Но раз ты мешаешь моему последнему часу с Эваном…
— А-а-а-а-а-а-а-а!
Пусть бы мужчина пробудился здесь ещё дважды или трижды — нынешнюю ведьму он всё равно не остановил бы.
Герой, пробуждающий силу на пороге смерти.
И ведьма, уже выбросившая собственную жизнь.
Исход был очевиден всякому, кто не был полным глупцом.
— Кх… хр-р…
Меч расплавился.
Следом — доспехи, волосы, кожа, мышцы, кровь и кости.
Из-за чудовищной маны он даже не мог быстро умереть: лишь корчился на земле, как червь, захлёбываясь невыносимой болью.
Ведьма посмотрела на него сверху вниз и негромко произнесла:
— Вот что такое смерть.
— Кх… нет… нельзя…
— Тебе тоже было так больно, когда ты без колебаний убивал несчастного человека ради «всего мира»? Думаешь, если изменить способ, смерть получит другое имя? Лицемер. Ты убил Эвана.
Никаких других слов не требовалось.
Ты убил человека, которого я любила.
— Никому нет до нас дела. Все до безумия дорожат своим, а наше для них ничего не весит. Наверное, потому, что они сами ничего не теряли. Значит… теперь настала очередь всем потерять поровну.
— П… прошу…
Даже тот, кто минуту назад предлагал убить только себя, в последний миг пожалел собственную жизнь и посмотрел на неё с мольбой.
Ведьме это показалось смешным.
Она улыбнулась и усилила огонь, превратив мужчину в горсть пепла.
Так бесславно погиб тот, в ком Эван не сомневался: именно этот человек должен был убить Короля Демонов и принести городу-подземелью мир.
— Эван… Ты меня, наверное, не простишь.
Она пальцами стёрла грязный след с его шеи и тихо прошептала.
Эван лежал с закрытыми глазами, словно просто уснул.
Ведьма отчаянно прижимала его к себе, пытаясь отыскать в теле хотя бы остаток тепла.
— Но ничего. Теперь всё равно ничто не имеет значения. Правда… совсем ничто.
С каждой секундой смертей становилось больше.
Город-подземелье исчезал в огне, и вскоре пламя добралось даже до подземелья.
Из глубин протянулась злая воля и попыталась коснуться ведьмы.
Она шептала, что поможет отомстить.
Что вернёт Эвана к жизни.
— Не нужно.
Мёртвые не возвращаются.
Именно поэтому смерть так тяжела.
Всю жизнь этот мир лгал ей.
Она не собиралась позволять ему обмануть себя ещё и напоследок.
— Лучше утонем все вместе. Тогда… будет честно.
— Ты!
Когда она уже собиралась закрыть глаза, появился неожиданный гость.
Перед ней стояла девушка с сияющими платиновыми волосами и глазами синее сапфиров.
Ариша фон Пеллати.
Невеста Эвана.
Все её доспехи расплавились и уродливо налипли на тело, но, странным образом, серьёзных ожогов на коже почти не было.
Ариша увидела Эвана и на мгновение окаменела.
Затем её глаза сузились от ярости.
— Это ты… убила Эвана?
Она наверняка уже заметила странность: пламя не жгло её.
Но Ариша сознательно не обращала на это внимания и направила всю ненависть на ведьму.
Иначе она просто не смогла бы удержаться на ногах.
Ей был нужен кто-то, кого можно ненавидеть.
— Отвечай! Моего жениха… это ты его убила?!
— Ищешь повод меня возненавидеть?
— Не увиливай и ответь нормально…
— Тогда я тебе его дам.
Ведьма поняла, почему Ариша выжила.
Она пожелала сжечь всё, что не желало Эвана.
Значит, та, кто до самого конца желала его, осталась жива.
Нет.
Так не пойдёт.
Если сохранить это условие, выживет и сама ведьма.
— Его последние мгновения принадлежали мне.
— Ты…
Пусть всё сгорит поровну.
Но сперва можно немного подразнить эту женщину — её полную противоположность.
Ту, у которой с самого начала было то, чего ведьма никогда не имела, но которая так и не получила от Эвана желаемого до конца.
— Последним он позвал меня. Сказал, что любит. …И дал мне многое из того, чего не дал тебе.
— …Понятно. Спасибо, что сказала.
Ариша улыбнулась и подняла руку, принимая стойку.
Рапира давно расплавилась и стала бесполезна, поэтому вместо клинка она собиралась использовать ладонь.
— Я тебя убью.
— Сначала умрёшь ты.
— Если честно, теперь и мне жить не особенно хочется.
Пусть даже останется одно тело — Эван всё равно нужен мне.
Ариша окутала себя острым ветром.
Ведьма посмотрела на неё и не выдержала — рассмеялась.
— Ты тоже сумасшедшая.
— Если бы не была, давно бы разорвала помолвку.
Ветер пронзил щели между языками пламени и устремился к ведьме.
Она охотно приняла вызов.
Но бой закончился быстро.
Лишь устранив последнюю помеху, ведьма наконец осталась с Эваном наедине.
И на этот раз, чтобы больше не ошибиться, она сожгла всё — включая себя и Эвана.
Прижалась к его тёплой груди,
закрыла глаза
и уснула.
* * *
— …Эван.
— М?
От неожиданного голоса Белуа Эван моргнул.
— Что такое? Решила наконец звать меня по имени? Ну вот, Луа, одумалась. Так и надо. Ты уже и ребёнка от меня носишь, и официально стала моей женой — сколько можно всё «молодой господин» да «молодой господин»? Ещё дети подхватят странную привычку. Так что и дальше…
— Я люблю тебя.
Лежавшая на кровати ведьма с огромным животом вдруг приподнялась и крепко обняла любимого.
Он ни секунды не колебался, обнял её в ответ и прошептал прямо в ухо:
— И я тебя люблю, Луа.
— Молодой господин… почему вы всегда сразу даёте мне именно тот ответ, которого я хочу?
— Потому что правда люблю… Стоп, почему опять «молодой господин»?
— Не знаю. Просто вдруг захотелось назвать вас по имени…
На самом деле она много раз произносила его имя, пока он спал.
Белуа улыбнулась так, чтобы Эван этого не видел, и прижала его ещё крепче.
— Люблю вас…
— И я тебя люблю.
— Вам не тяжело?
— Тяжело.
Поэтому и нравится.
От такого ответа Белуа снова невольно улыбнулась.
И тут дверь распахнулась, а в комнату ворвалась Ариша.
По сравнению с Белуа её живот ещё был совсем небольшим, но сомнений не оставалось: она тоже была беременна.
— Белуа!
— Да, госпожа. Что случилось?
— «Что случилось»?! Ты… ты!..
Эван на всякий случай отстранился от Белуа, легко обнял Аришу и принялся успокаивать.
Беременным нельзя даже лишний раз нервничать, поэтому он обращался с ней осторожно, словно с драгоценностью.
— Ариша, что такое? Тебе сейчас нельзя волноваться, сначала успокойся. Там… как называется это дыхание? Дыхание ламы?
— Лама — это животное! Я не об этом… Ах, ну правда! Мне ужасно обидно, но это был просто сон, поэтому даже пожаловаться толком не могу!
— То есть всё-таки просто сон?
— Не знаю! Не знаю, но было ужасно грустно. Будто меня опять одну бросили за борт, опять только я осталась дурой, только я…
— Похоже, моей Арише приснился кошмар. Я здесь, всё хорошо. Посмотри на любимого мужа и успокойся.
— Угу… Раз уж любишь, утешь меня ещё. И люби ещё сильнее.
— Конечно-конечно.
Белуа смотрела, как Эван привычно успокаивает капризничавшую Аришу, и вдруг тихо рассмеялась.
Ребёнок в животе энергично пнул её, напоминая о себе.
Белуа прикрыла глаза.
Кошмар был удивительно дорог ей.
И всё же умереть вместе с Эваном ей нравилось куда меньше, чем жить рядом с ним.
Ради этого она могла стерпеть сколько угодно других женщин возле него.
…Хотя, если совсем честно, хотелось бы, чтобы их число уже перестало расти.
— У-а-а-а-а! Молодой господи-и-и-ин!
— Мэйбелл, теперь ещё и ты?! Что сегодня вообще происходит?!
Вокруг Эвана очень быстро становилось шумно.
Но рядом были только люди, которые его любили.
А значит, этот мир заслуживал того, чтобы продолжать жить.
Ведьма Кровавого Ока, совершенно довольная, снова улеглась, закрыла глаза и положила ладонь на живот.
До рождения плода их любви оставалось совсем немного.
Она уже не могла дождаться этого дня.