Мироэль забеременела последней.
К счастью, с её родами серьёзных проблем не возникло.
Мать Мирового древа, которая веками помогала рождаться и расти бесчисленным эльфам, заодно оказалась лучшей акушеркой на свете.
Правда, ребёнок Мироэль — Яна, в которой пополам смешались кровь Высшего Эльфа и кровь бога, — с момента рождения излучала силу не слабее старшего брата Бориса, а то и сильнее.
Но каким бы чудовищным ни был младенец, с Мировым древом ему не сравниться.
…Если точнее, Мать Мирового древа помогала с детьми Эвана ещё до рождения Яны.
Без неё Эван ушёл бы из Шердена в тот же день, когда родился Борис.
— И куда вы хотите увезти всех детей?
Яна окружила себя непрерывно гуляющим ветром и развлекалась тем, что пыталась вытолкнуть мать от отца и отца от матери.
Мироэль с трудом удерживала дочь в руках и явно беспокоилась.
Эван поцеловал жену в щёку.
— Нельзя вечно перекладывать всё на Мать Мирового древа. Нужно место, где дети смогут сколько угодно выпускать силу и одновременно учиться её контролировать.
— Не хочу даже предполагать такое, но… вы ведь не о подземелье, Эван?
— Вообще-то я и это всерьёз рассматривал.
Селун, которая первой предложила именно такой вариант, стоило бы почувствовать себя несправедливо обиженной.
Но с Авророй позже открылось кое-что новое.
Она казалась настолько здоровой и настолько переполненной маной, что никто даже не подумал о подобном.
Однако Аврора унаследовала кровь божественной расы.
«Прямо сейчас у Бориса и Яны мощность выше. Но если Аврора покорит все мои подземелья… скорее всего… нет, совершенно точно… Как это вообще возможно? Неужели боги благословили моего ребёнка?»
Впрочем, ничего невозможного здесь не было.
Эван тащил на себе огромную часть тяжести мира.
Боги вполне могли дать Авроре чрезмерное благословение в том числе как компенсацию за то, что когда-то сделали с божественной расой.
Но Аврора, в отличие от обычных представителей божественной расы, не была физически слабой.
А значит, спешить отправлять младенца в подземелье смысла не было.
Если ребёнок станет ещё сильнее, справляться с ней станет только тяжелее.
Итак.
Сейчас детей лучше вообще не усиливать.
Они уже слишком сильные.
— Поэтому, Рэй, прекращай тайком совать детям в руки слизней. Им сейчас вообще не нужно повышать уровень!
— Но братик, послушай!
Серена, которая не стала ни капли спокойнее после свадьбы и рождения ребёнка, как раз пыталась вложить слизня в ладошки Яны.
Эван поймал её с поличным.
Серена тут же замахала руками.
— Их всех делает Мю! Это же потрясающе, правда? Вот я и подумала — раз Мю сама создаёт, пусть дети хотя бы их и разбирают!
— У Мю вообще какая склонность, если она умеет такое?..
— Ху-ху-ху. Вот что значит успешное воспитание слизнями ещё до рождения!
Полное имя дочери Серены, которую дома звали Мю, было Мвина.
Эван не знал, действительно ли виновато дородовое «воспитание» Серены.
Но Мвина даже среди его детей обладала совершенно особенной способностью.
Она не призывала слизней.
Она их создавала.
Новорождённый ребёнок просто складывал ладошки —
и между ними появлялся живой, извивающийся слизень.
Выражения на лицах семьи Эвана, когда это случилось впервые, невозможно было описать словами.
Дочь Эвана и Серены не подвела родителей.
Она унаследовала от отца силу хвата.
Создавала слизня.
Сжимала.
Получала опыт.
Одновременно росли уровень и мастерство навыка создания слизней.
Любой прожжённый ветеран Yo-Ma Great War, увидев такую схему, наверное, завопил бы:
«Да это же сломанный класс! Она сама одновременно растит здоровье, ману, навык и уровень!»
Проблема была в другом.
Мвина повторяла цикл настолько естественно, будто дышала.
И чем выше становилось мастерство создания слизней, тем сильнее оказывались новые слизни.
— В общем, так продолжаться не может. Пока дети не научатся сами контролировать силу, им нужно место, где можно безопасно её выпускать. Но не подземелье.
— И где это? Вулканическая пустыня?
— Я ещё хочу нормальное эмоциональное воспитание. Им нужно общаться с другими людьми.
— Поняла. Империя!
Серена сделала лицо человека, которому только что открылся великий смысл вселенной.
— Луиза там контролирует вообще всё. Дети могут хоть город разнести — справятся. Людей много, общаться тоже есть с кем!
— Империя — худшее место для здорового воспитания детей на всём континенте. Тут я готов поклясться.
Но в империю всё равно придётся съездить.
Потому что сын Луизы находился ровно в той же ситуации.
Луизу как личность Эван, пожалуй, уже окончательно потерял.
Но ребёнка бросать точно не собирался.
И наконец назвал место, которое казалось ему почти идеальным.
— Поедем на Землю.
На следующий же день после того, как решение было принято, Эван заехал в империю.
Забрал сына Луизы — Луина.
Подхватил Луина одной рукой, Бориса другой.
И объявил жёнам:
— Кя-ха!
— Па-а! Па-а-а!
— Земля? А Земля — это что, папа?
— …Другой мир?
— Молодой господин… неужели настолько далеко?
Дети понимали практически всё, что говорил Эван.
Но слово «Земля» им ничего не говорило.
Для них это просто означало: папа куда-то ведёт нас гулять.
Жёны же знали, что такое Земля.
И поэтому смотрели очень странно.
Насколько они понимали, тот мир точно не славился способностью выдерживать буйство детской магии.
— Ты уверен, братик?
— Мне давно хотелось хотя бы раз увидеть место, с которым вы так тесно связаны, Эван… но всё же.
— Только Земля. Почему именно она — объясню уже там.
Если Эван отправлялся на Землю с детьми, жёны, конечно, не могли остаться дома.
На этот раз поехала даже Луиза, которая почти всегда была занята делами империи.
— Мы, возможно, задержимся надолго. Ты точно можешь оставить империю?
— Да. Самое важное для меня — не империя. Вы, учитель, и наш сын.
— А… ну да.
Даже остальные жёны слегка растерялись.
Императрица, которую обычно невозможно было вытащить из столицы, стояла среди них с совершенно спокойным лицом.
— Не смотрите так. Я столько работала именно затем, чтобы не упустить такой случай.
Луиза прекрасно знала, как её воспринимают окружающие.
Наверное, поэтому сейчас, среди жён и детей Эвана, вместо суровой военной формы надела яркое платье.
Она словно хотела хотя бы немного опровергнуть образ холодной железной правительницы.
Но привычный образ оказался настолько сильным, что красивое платье только добавляло странности.
— У меня всё-таки есть люди, которым можно доверять. Ктеасил и…
— Ктеасил я бы к надёжным людям не относил, Луиза.
— К счастью, Дефолт умеет её контролировать. Большинство крупных дел я заранее закончила. Остальное можно спокойно оставить этим двоим.
Лучше бы она вообще не упоминала Ктеасил.
Эван удержал замечание.
Щёлкнул пальцами.
В воздухе возник гигантский разлом.
Пространство с треском раскрылось, превращаясь в тёмный овальный проход.
— Но, дорогой… если на Землю действительно можно перейти настолько легко…
Ариша заметила, как остальные жёны одновременно повернулись на обращение «дорогой», и довольно улыбнулась.
— Может, тогда этих игроков просто отправить обратно? Я понимаю, что их призыв помогает твоему плану по выращиванию сильных людей. Но реально полезными бойцами становятся единицы.
— Эти единицы — безумно ценная асимметричная сила.
— Всё равно… Их ведь затащили сюда без согласия. Многие не были готовы. Иногда смотреть жалко.
Несколько женщин едва заметно вздрогнули.
До сих пор они старались не думать об этой стороне вопроса.
В конце концов игроки были полезны Шердену и всему миру.
Но Ариша сказала вслух то, что неизбежно приходило в голову.
Она сама тут же пожалела, что подняла тему.
Эван мягко провёл рукой по её щеке и улыбнулся.
Ещё раз проверил, что никто посторонний не слушает.
И произнёс:
— А если я скажу, что уже отправляю их обратно?
— …Что? В каком смысле?
— Призванные, которые погибли в этом мире, на самом деле возвращаются на Землю. Включая тех, кого казнили за преступления в Шердене. Только без воспоминаний о том, что здесь произошло.
Жёны застыли с открытыми ртами.
Секрет был слишком огромным.
Только Белуа, помогавшая Эвану с самого начала, и Луиза, не раз видевшая, как казнённые игроки в Мердине странно превращаются в частицы света и исчезают, спокойно кивнули.
— Ты обманул меня, братик! Ты же говорил, что это смертельная игра!
— Не я это говорил. Так сами призванные решили. Если хочешь ругаться — иди к ним.
Серена слишком хорошо освоила современный земной язык.
Эван безжалостно пресёк её претензию и продолжил:
— Работа это тяжёлая. Я не отправлял каждого сразу после смерти. Сначала складывал души в свободных областях подземелья, потом очищал память и отправлял группами. Если отнять всё, что они получили здесь, — силу и воспоминания, — и вернуть душу с телом к состоянию на момент призыва, особых проблем не возникает.
— Тогда почему ты никому не рассказываешь?..
— Ариша. Ты правда хочешь, чтобы призванные ещё сильнее воспринимали этот мир как игру?
Она помолчала.
И тяжело вздохнула.
Конечно нет.
Что произойдёт, если собрать всех призванных и официально сказать:
«Не бойтесь смерти. В худшем случае потеряете силу и память и вернётесь на Землю»?
Ничего хорошего.
— Если честно, учитель, мне трудно принять, что преступники могут не отбыть наказание полностью и просто сбежать на Землю…
— Ха-ха. Луиза, сила у тебя выросла, а до просветления ещё далеко.
Эван ущипнул ученицу за щёку.
Вот уж точно железная императрица.
— Луиза, цена за поступки всё равно рано или поздно приходит. Но человек, которого внезапно выдернули из родной жизни, бросили в незнакомый мир и лишили нормальной опоры, может совершить преступление в состоянии, в котором плохо понимает, что делает. Иногда обстоятельства нужно учитывать. Не переживай. То, чего ты боишься, не случится.
— Если вы так говорите… хорошо.
— М-м? М-м-м?
Мэйбелл вдруг склонила голову.
На руках у неё сидела маленькая черноволосая девочка с удивительно ясным взглядом.
Ребёнку было всего пять месяцев.
Но из-за природы суккубов она уже выглядела примерно на пять лет.
Мэйбелл дала дочери имя Рика — оставшуюся часть того имени, от которого отказалась, став человеком.
— Молодой господин, а что тогда означали официальные заявления храмов в самом начале? Когда призванные пытались массово покончить с собой, чтобы вернуться на Землю, жрецы же заявили: после смерти вернуться не получится.
— Как думаешь, кто мог заставить храмы говорить такое, когда им тогда вообще не было дела до слабых призванных?
— Ваши интриги иногда пугают даже меня.
Последняя загадка сошлась.
Главное правило, которое знали все игроки городов-подземелий, —
«не убивай себя, всё равно на Землю не вернёшься» —
с самого начала было создано по воле Эвана.
— Я ещё тогда думала: откуда обычным жрецам вообще знать, куда уходят души умерших людей?..
— Я решила, что заявление сделали просто ради предотвращения бессмысленных самоубийств…
Эван не собирался рассказывать правду никому, кроме жён.
Если бы сейчас он не вёл семью на Землю, этот разговор вообще бы не состоялся.
— Теперь всё понятно? Тогда пошли.
— Молодой господин.
Белуа поправила остроконечную ведьминскую шляпу на голове Авроры и тихо спросила:
— А госпожа Элизабет?
— Лиз…
Эван на секунду задумался.
— Вообще-то я хотел сделать вид, что забыл. Но она всё равно наверняка придёт следом.
На этот раз Эван ошибся.
Когда они вышли на Земле, Элизабет уже ждала их там.