Глава 60
Если он ведет себя так соблазнительно, то почему бы не удовлетворить свои личные интересы? Я ведь тоже обычный человек, у которого есть свои желания.
— Тогда дайте мне 1 миллиард гив. Инвестиция в мою старость...
— Давайте лучше перейдем к чтению тайного дневника. Возможно, это поможет предотвратить гибель мира, если она когда-нибудь случится.
Он невозмутимо перевел тему и быстро зашагал вперед.
Надо же, этот мужчина тоже умеет пользоваться техникой «шумоподавления» Килиана. Что ж, тогда придется любезно включить повтор.
— Так вот, 1 миллиард...
— Через дневник мы также сможем узнать о коррупции в церковных кругах, которая процветает уже долгие годы.
Трудно представить, что кто-то может так мастерски притворяться, будто ничего не слышит.
— 1 миллиард.
— Дневник.
Поскольку он рефлекторно блокировал любую мою попытку, я перешла на короткие фразы. Ох, да просто скажи, что не хочешь давать!
Так, ведя диалог, похожий на битву копья и щита, мы вошли в мою комнату.
* * *
Участвуя в чтении чужого тайного дневника, я огляделась и сглотнула. Разве на обложке не было написано проклятие, выведенное с особым усердием: «Того, кто подсмотрит, ждет облысение в трех поколениях»?
Вдруг там есть секреты, о которых не хочется рассказывать другим? В душе зародилось ненужное чувство вины.
Сонный паралич, неудачи, проклятия, облысение, ухудшение здоровья... Я чувствовала тревогу, не зная, в какой форме Рильке может выразить свой гнев.
— Господин Данте, а обязательно ли его читать? Мне внезапно стало совестно.
Разве нельзя узнать о том, насколько прогнила церковь, другими путями? Мне, конечно, любопытно прошлое Матиаса и Рильке, но стоит ли ради этого читать такой зловещий дневник?
Ты что, не боишься облысеть?
Однако он, обладатель густой шевелюры, совсем не выглядел напуганным.
— Возможно, в дневнике есть информация о Философском камне. Ведь в особняк постоянно пытаются проникнуть те, кто охотится за ним.
А есть ли Философский камень в особняке на самом деле? У меня невольно возник вопрос.
Данте, опустив взгляд на дневник, произнес:
— Ходят слухи, что Философский камень когда-то был священной реликвией церкви. Говорят, они до сих пор тайно ищут его силами подпольных организаций.
Значит, злоумышленники могли быть подосланы церковью. Осознав, что это напрямую связано с моей безопасностью, я решила, что дневник читать необходимо.
Заметив на моем лице решимость, Данте неспешно продолжил:
— И раз уж вы, хозяйка, уже прикоснулись к нему, это в любом случае придется сделать.
— Простите? Почему?
— На дневнике остались следы снятия печати. Это означает, что теперь вы обязаны ознакомиться с его содержанием.
На нем была печать? И теперь я обязана читать его только потому, что сняла её? Такое чувство, будто мир заставляет меня это делать.
— А главное, это шанс точно узнать, кто такой хозяин особняка и кто такой управляющий особняком.
И то верно. Сначала я думала, что это просто призрак с манией чистоты, который по своей прихоти сделал меня рабой, но, похоже, здесь скрыта какая-то важная тайна. Да и мне самой интересно, кто такой Матиас на самом деле.
— Ну что ж... тогда заглянем одним глазком?
На мои слова Данте начал зачитывать содержимое дневника.
— Кажется, моя жизнь — это череда нежелательных событий.
Это была одна из строк дневника Рильке.
Возможно, из-за её характерной сдержанной манеры речи, мне стало как-то грустно.
— Хозяин этого дома, помешанный на чистоте, слишком много ворчит. Проклятый Матиас.
Что? Это что, я написала?
Фраза, вызывающая 120% сочувствия. Я огляделась, опасаясь, что может появиться Матиас, услышавший, как я его ругаю, но, к счастью, ничего подобного не произошло.
— Хм...
Данте, открывший следующую страницу, наклонил голову и прищурился. Почувствовав неладное, я посмотрела на него.
— Почему? Неужели проклятие облысения уже начало действовать...
Я было начала беспокоиться за густые волосы Данте, но он покачал головой.
— Дальше я прочитать не могу.
— Почему?
Данте с серьезным выражением лица перевел взгляд на меня.
— С этого места написано на другом языке.
— На иностранном? Или на каком-то древнем?
Его плотно сжатые губы медленно разомкнулись.
— Это язык демонов.
Как только я услышала слова Данте, по моей спине пробежал холодок.
Такое чувство, что чтение чужого дневника внезапно превратилось в жуткую историю о призраках.
— Может, это демон написал дневник вместо неё?
Как будто делал домашку за больного друга? Нет, это сравнение звучит слишком по-доброму.
— Нет. Похоже, с этого момента её начал поглощать демон, которого она призвала.
— Как у Одаренных, чьи тела и разум разрушаются, чем чаще они используют свои способности?
— Да. Это не просто форма заимствования силы, она впустила демона в свое тело, поэтому процесс шел гораздо быстрее.
Я с тяжелым сердцем погладила дневник.
Пока я обводила пальцем потертые, шершавые края, Данте сказал:
— Есть способ прочитать язык демонов.
— Только не говорите, что нужно найти демона, которому принадлежит этот язык, и уничтожить его?
Спросила я, втайне надеясь на приключенческий сюжет, и он слегка приподнял уголки губ.
— Разве в нашем доме нет демона?
— А?
Эльюард сможет прочитать. В конце концов, разве я не жалкий домовой, охраняющий особняк, управляющая особняком? Мечты о захватывающих приключениях пришлось глубоко спрятать в сердце.
* * *
—...Раз уж так вышло, пожалуйста, прочитайте дневник.
Я вызвала Эльюарда в комнату, объяснила ситуацию и попросила прочитать дневник.
Он, с интересом последовавший за мной, перевел взгляд с Данте, сидевшего на диване, на дневник, и его голос прозвучал с явным разочарованием:
— А я-то думал, что мы будем вести более полезный и продуктивный диалог.
— Это вполне продуктивно!
— Я хотел заняться с хозяйкой чем-нибудь аморальным, незаконным и разрушительным. У меня был готов потрясающий план: заманивать людей высокими процентами, собирать их сбережения и исчезать...
Я не хочу становиться банковским мошенником. Почему все так хотят сделать из меня злодейку!
Я кашлянула и указала на дневник.
— Я прошу помочь мне в плохом деле — тайком прочитать чужой дневник. Вы не видите предупреждение на обложке? Там сквозит тревога, что если кто-то прочитает, то умрет от стыда.
— Вот как. Проклятие облысения в трех поколениях — это серьезно.
Эльюард наконец остался доволен.
Вскоре он взял дневник, открыл его и поправил очки одной рукой. Красные глаза за стеклами очков сузились, а затем он снова посмотрел на меня.
— Печать записи снята. Облысение вам не грозит.
— Да, мне сказал господин Данте. Не знаю, как он это сделал.
Эльюард, протягивая мне дневник, покачал головой.
— Это не обычный дневник, я не могу его прочитать. Это фрагментированные воспоминания, принявшие форму дневника.
— Что это значит?
— Это значит, что с этого момента воспоминания будут передаваться вам, хозяйка.
То есть содержание дневника передается мне в виде воспоминаний?
— Но я пока ничего не помню.
На мой вопрос Эльюард, поправляя галстук, ответил:
— Это происходит в бессознательном состоянии, например, в коме или во сне. Сознание вы не потеряете, так что это будет приходить во сне. С сегодняшнего дня я буду прислуживать вам по ночам.
Он произнес это с невозмутимым лицом, выдав нечто невероятное. Я опешила и попятилась.
— Внезапно? Что значит «прислуживать по ночам.»..
Что это значит? В голову лезут только непристойные мысли. Только образ дворецкого, соблазнительно лежащего на кровати в вызывающем виде и манящего меня рукой?
В этот момент Данте, сидевший со скрещенными руками, вскочил и посмотрел на него.
— Надеюсь, ты не требуешь свадьбы под предлогом ночного обслуживания.
— Мне бы понравилось выйти за хозяйку. Может, она даже заключит со мной контракт на свою душу. Любовь — это чувство, которое затуманивает человеческое суждение и приводит к иррациональному состоянию.
Разве он не слишком откровенно демонстрирует свои черные мысли? Я вообще не собираюсь заключать контракт. Даже если на смертном одре он спросит: «Не хочу расставаться, заключим контракт?», я откажусь.
Данте, не знавший о моих мыслях, выглядел очень недовольным. Эльюард, высокомерно вскинув подбородок, продолжил:
— Если говорить по существу, эта запись — все равно что гримуар черной магии, написанный силой великого демона. Хозяйка может оказаться в опасности, поэтому я должен быть рядом и охранять её.
Оказывается, риск заглянуть в чужой дневник был так велик. Я поморщилась.
— На самом деле, я и сама не хотела. Можно ли извиниться и отменить всё?
На мою отчаянную просьбу Эльюард отрицательно покачал головой.
— Вы уже взяли на себя ответственность, сняв печать. Я буду охранять ваши ночи, хозяйка, так что не волнуйтесь. Пока я рядом, никакой опасности не будет.
Данте, молча слушавший, нахмурился, а его синие глаза сверкнули яростным блеском.
— С чего бы мне доверять тебе ночи хозяйки?
— Если так не доверяешь, можешь прислуживать по ночам вместе со мной. Мне всё равно.
— Тогда так и сделаем.
Разве они не должны были сначала спросить моего мнения, прежде чем договариваться?