Глава 59
Пока я прокручивала в голове мелодраму о Матиасе и женщине, которая так долго его ждала, бабушка медленно добавила, словно намекая, что чужие слова нужно дослушивать до конца.
— Иден ван Синелли, первый наследник рода ван Гарсиэль. Хотя он был лишь боковым родственником, род прервался, так как глава семьи был убежденным холостяком и не оставил потомства…
Оказалось, не он. От такого неожиданного поворота у меня слегка закружилась голова.
— Если говорить о ван Гарсиэлях, вы имеете в виду великий род северных лордов?
Я намеренно не стала произносить имя Матиаса.
— Да… Обладая огромной силой, они прослыли среди людей демонами… Да и вообще, были ли они людьми — большой вопрос… Ходили слухи, что они то ли демоны, то ли мудрецы, алхимики или великие маги. Но после того великого лорда…
Лили, слушавшая нас со стороны, вставила слово с откровенно скучающим видом:
— Опять эта история? О том, как, начиная с великого лорда, пробудившего силу бога-демона, род ван начал производить на свет могущественных демонических сущностей?
Я хотела расспросить Лилиану о чем-то еще, но, увидев Лили, прикусила язык. Вместо этого я повернулась к Данте и прошептала:
— Данте, вы тоже знаете о роде ван Гарсиэль?
— Знаю. Можете считать, что большинство родов с приставкой «ван» — мои кровные родственники.
Братья, не унаследовавшие титул, при создании своих ветвей меняли фамилию, вот и появилось множество родов «ван.» Это похоже на разделение на ветви внутри одной корейской фамилии.
Значит, Данте знал, что он своего рода потомок Матиаса. Может, поэтому он и нанялся в домработники в этот особняк? Или это просто совпадение, как любит говорить Матиас, рассуждая о судьбе?
Поскольку вокруг было много ушей, вопрос вроде «Зачем ты пришел в мой дом?» я благоразумно приберегла. Да и спрашивать сейчас уже не имело особого смысла.
— Кстати, вы немного похожи на Данте. На того, чье имя нельзя называть.
Данте, сразу поняв, о ком речь, пожал плечами:
— Я куда привлекательнее того, чье имя нельзя называть.
— Это точно.
Я кивнула. Матиас слишком колючий и высокомерный. А я люблю мужчин, которые добры и заботливы.
Вскоре я перевела взгляд на Лилиану.
— Бабушка, а как звали ту Святую, что была вашей соперницей?
— Она…
Бабушка замялась, собираясь что-то сказать, и выражение ее лица неуловимо изменилось.
— Рильке Тереза де Пиаса. Изначально она была Святой, почитаемой людьми, но… пала, став падшим существом, связавшимся с демоном.
— Ох.
Я широко раскрыла глаза. Узнать, что это была Рильке, было одновременно удивительно и странно.
Неужели Матиас, Иден и Рильке состояли в любовном треугольнике? И в это еще была вплетена бабушка Лилиана?
Пока я размышляла, бабушка медленно моргнула.
— В те времена мир… был на грани гибели… Это стало поводом для падения прежней императорской семьи и смены власти…
В империи нет никого, кто не знал бы этой истории. Это первое, что учат в школе.
История о том, как в прошлом явился великий демон, а герой из рода Шартинез победил его и взошел на престол как первый император нынешней династии.
Бабушка Лилиана была живым свидетелем истории.
— В центре всего этого… были господин Иден и Рильке…
С трудом продолжая говорить, бабушка вдруг широко открыла глаза и указала на меня:
— Судный день грядет вновь.
Ее голос наполнился силой, а тон стал отчетливым. Почему она указывает на меня?
— Вы имеете в виду не спортивного судью, а суд над человечеством?
— Люди рождаются с желаниями, поэтому подобная история неизбежно повторится. Мир в любом случае обречен. Его уничтожит рука бога, а коррумпированный церковный орден ждет крах…!
При слове «коррупция» взгляд Данте, «чистильщика» империи, на мгновение стал пугающим.
Лили вздрогнула, схватилась за ручки инвалидного кресла и резко развернула его. Теперь я видела только спину бабушки.
— Бабушка, за богохульство полагается огромный штраф. Бригадный генерал Дайк, пожалуйста, сделайте вид, что ничего не слышали. У нее легкая деменция, она может наговорить всякого.
Данте, выслушав пространные оправдания Лили, молча кивнул.
Бабушка Лилиана с трудом перевела дыхание и спросила:
— Лили… ты тоже, как и твоя мать… считаешь меня ведьмой, одержимой демоном…?
— Нет, что вы.
На этот ответ бабушка Лилиана обернулась и пристально посмотрела на меня и Данте.
— История имеет свойство повторяться… Если вы идете по стопам прошлого… сможете ли вы это предотвратить…?
— Бабушка, давайте закончим на этом и пойдем доедать.
Лили поклонилась Данте и поспешно укатила кресло.
Я смотрела им вслед, а затем с тревогой подняла взгляд на Данте.
— …Вы не знаете, когда человечество погибнет?
— Не знаю.
— Почему?
— Я не священнослужитель, поэтому не могу спросить у бога расписание конца света.
Ответил он совершенно спокойно.
Даже если у бабушки Лилианы деменция, как можно быть таким невозмутимым, когда речь идет о гибели мира? Кажется, если бы мир рухнул прямо сейчас, он бы даже не удивился.
Я тяжело вздохнула.
— Данте, вы случайно не знаете, как умереть без боли? Хочу подготовиться к концу света заранее.
— Я знаю, как не получить удар без боли.
— И как же? Это тоже может пригодиться.
Может, ударить по голове? Но это просто быстрая смерть.
— Нужно ударить первым, прежде чем ударят тебя.
Ясный ответ.
Все-таки он мужчина с житейской мудростью, подобающей домработнику. Знает, что лучший способ защиты — нападение.
Уголки губ Данте, наблюдавшего, как я киваю, слегка дрогнули.
— Не стоит так беспокоиться. Эсхатологические теории выдвигаются уже тысячу лет, но до сих пор мы жили без особых проблем. Это лишь теории заговора, которые распространяют еретики, поклоняющиеся демонам, чтобы привлечь последователей.
И то верно. В прошлой жизни тоже говорили, что мир погибнет в декабре 2012 года, но этого не случилось. А я ведь плакала, писала письма друзьям и потратила все накопления на последнюю порцию ттокпокки. В итоге мир пережил меня.
— Понятно. Зря я волновалась.
Почувствовав облегчение, я светло улыбнулась Данте. Он посмотрел на меня с решимостью в глазах.
— Хозяйка, как только закончатся общественные работы, я помогу вам как можно скорее открыть пекарню.
Почему он вдруг произносит фразы, похожие на «флаг смерти»?
Я внимательно наблюдала за его спокойным и расслабленным выражением лица. Это было похоже на лицо человека, который использует «ложь во спасение», считая, что лучше умереть, ничего не зная, поэтому осторожно спросила:
— Скажите, а мир не погибнет завтра? Я не буду отчаиваться, просто скажите честно.
— Я тоже не знаю. Знаю только, что завтра день стирки постельного белья.
— Работы будет много. Я вам помогу.
Только тогда он сделал вид, что осознал угрозу перед лицом гибели мира.
* * *
Дорога домой после «волонтерства», которое совсем не было похоже на волонтерство.
— В общем, он начал с десятилетнего возраста и только что поступил в военную академию. Он еще даже не встретил свою первую любовь.
Это сказал Килиан, который 7 часов слушал историю первой любви от 5-звёздочного генерала.
Слушали несколько часов и еще не встретились? Прогресс слишком медленный.
— Мы спорили семь часов, но наши мнения так и не сблизились. В итоге пришлось отложить обсуждение до следующей битвы.
Изекииль, который вел долгую дискуссию с пожилым ученым, выглядел слегка утомленным. О чем была тема? В любом случае, там были очень сложные слова.
— То есть вы семь часов спорили, чтобы доказать, что «я прав»?
— Да. Теперь я понимаю, почему начинаются войны между странами.
— Такой молодой, а уже пытается во что бы то ни стало победить взрослого, какой дерзкий. Не стоит игнорировать мудрость стариков.
Я, как подобает выходцу из страны восточной вежливости, прочитала нотацию и размяла затекшие руки.
— К тому же, они не выглядели людьми, которым действительно нужна помощь. Условия и сервис отличные, профессионального персонала хватает.
На мои слова Изекииль, глядя в окно, кивнул:
— Верно. Чтобы туда попасть, нужно заплатить минимум 1 миллиард гив. В зависимости от суммы меняется и отношение. Прямо как в кастовой системе.
Миллиард?
Капитализм… он что, повсюду?
Вернувшись домой, мы поужинали блюдами Изекииля, которые стали чуточку лучше. Результаты стараний чувствовались во вкусе.
— Данте, у меня есть к вам просьба.
— Слушаю.
Он ответил охотно, даже не спросив, о чем я прошу. Я хитро и подозрительно улыбнулась.
— Почему вы так охотно соглашаетесь, не зная, что я попрошу?
— Разве не почитать дневник?
— Да, верно. Но не расслабляйтесь, я могу попросить о чем-то странном в любой момент.
Данте, убирая чисто вымытую посуду, обернулся ко мне. Его приподнятые уголки глаз мягко изогнулись, рисуя изящную линию.
— Забавно. Интересно, какое испытание вы мне подготовите.
В отличие от его холодного, почти неприступного вида, когда он был безэмоционален, сейчас он выглядел довольно дружелюбным. Почти как озорной мальчишка.
— Что бы вы ни приказали, я исполню все до единого слова.
Его голос, с примесью дыхания, звучал приглушенно и томно.