Глава 42
* * *
Мы с Изекиилем направились на юг, где росло множество раскидистых деревьев. Шагая по тропинке, утопающей в зелени раннего лета, я спросила его:
— Изи, кого нужно поймать, чтобы войти в десятку лучших?
— Хм...
Подумав немного, Изекииль ответил:
— Чтобы превзойти бригадного генерала Дайка, не хватит перебить даже всех магических зверей из двенадцати подвигов легендарного героя Кледа.
— Не знаю, что это за двенадцать подвигов, но я и не собираюсь тягаться с таким небожителем, как господин Данте.
Я не собиралась ввязываться в битвы небожителей, мне было достаточно и десятого места. Изекииль не мог охотиться за меня из соображений справедливости, зато мог наложить усиления или выручить в опасной ситуации.
— Я, конечно, не против удачи, но не собираюсь перекладывать всё на плечи другого, даже если он мне помогает.
На мои слова Изекииль обернулся. Серебряная серьга в его ухе блеснула на солнце.
— Я знаю.
Мы продолжили неспешно идти по лесу.
Время от времени мимо пробегали кролики, белки или олени, но Изекииль не проявлял к ним никакого интереса.
— Ловить таких слабых существ — только ронять своё достоинство.
А я вот не считаю, что это роняет достоинство. Но раз уж это вопрос принципа, я промолчала.
В этот момент Изекииль, шедший впереди, остановился.
— Что-то приближается.
— Чего? Что-то крупное идет?
Испугавшись до смерти, я тут же спряталась за спину Изекииля, который был ниже меня ростом. Мой взгляд испуганно устремился туда, откуда доносился шорох.
Затылок Изекииля скрывался за густыми зарослями, которые вдруг зашевелились, и оттуда неожиданно высунулась чья-то голова.
— Э-э... это же... медведь...
Это была не чья-то, а огромная голова бурого медведя.
Стоило мне подумать, что она скрылась в листве, как с верхушки дерева вновь показалась медвежья голова. Видимо, зверь поднялся на задние лапы из лежачего положения.
Какого же он роста, если оттуда выглядывает?
Затем раздался тяжелый топот, земля содрогнулась, и показалось всё огромное тело медведя.
— Он настолько огромный?
У меня отвисла челюсть от гигантских размеров медведя, возвышавшегося подобно горе. Без преувеличения, он размером с многоэтажку.
Если получить удар такой лапой, от человека даже мокрого места не останется, и это станет вечной загадкой.
— Это медведь-хранитель леса.
Но в отличие от меня, пребывавшей в шоке, Изекииль оставался невозмутимым.
Я постаралась успокоиться и заслонила собой Изекииля. Каким бы сильным он ни был, он всё ещё десятилетний ребенок, и я чувствовала долг защитить его как взрослая.
— Не переживай, Изи. Я знаю, как вести себя при встрече с медведем. Главное — не шуметь, поднять руки, медленно покачивать ими, здороваться и пятиться назад...
Я старалась выглядеть храброй и решительной, но Изекииль лишь насмешливо хмыкнул.
— Откуда в тебе столько героизма, если ты сама такая трусиха?
— Не знаю. Наверное, такие люди, как я, долго не живут?
— Верно.
В прошлой жизни я умерла рано, хотелось бы в этой пожить подольше.
Изекииль взял мою дрожащую руку, и мы встали плечом к плечу.
— Не бойся. Этот медведь такой же трус, как и ты. Если только поблизости нет медвежонка.
— Значит, мы в безопасности? Какое счастье.
Как только я это сказала, из кустов выскочил очень милый медвежонок.
— Квиии.
— Ого, какой милый и прелестный...
— Р-р-р-а-а-а!
Когда рядом детеныш, сила медведя-хранителя возрастает до абсолютного максимума, и он исступленно взревел. Медведица, охваченная слепым материнским инстинктом, была страшнее всего на свете. Короче говоря, она взвыла.
Ой, мамочки, валим!
* * *
— Уф... чуть не погибли.
Мы с Изекиилем оторвались от разъяренного медведя и остановились только спустя долгое время. Впереди виднелась река, текущая между отвесными скалами ущелья.
— Почему мы убежали? Можно же было просто выстрелить магическим снарядом и поймать его.
Изекииль, который пошел у меня на поводу, поправил свои розовые волосы и вопросительно посмотрел на меня.
Я тяжело дышала, вытирая пот со лба.
— Если убить медведицу, медвежонок останется один.
Представив, как крошечный медвежонок смотрит на гибель матери и горько плачет, я почувствовала, как защемило сердце. Бедняжка останется один в этом суровом мире, озлобится и начнет тренироваться изо всех сил, чтобы отомстить людям... В общем, человечество перед ним виновато!
Изекииль ответил мне, когда я прижала руки к груди, терзаемая чувством вины:
— У какого зверя нет своей истории? У всех есть семьи. Так ты за всю жизнь ни единого не поймаешь.
Это верно. Если подумать, чтобы войти в десятку лучших, нужно поймать что-то такое, что нельзя просто поймать и отпустить.
Стоит ли убивать животных, у которых есть семьи, только ради того, чтобы пожать руку кондитеру на банкете?
Я робко спросила:
— А нет плохих зверей без семьи? Ну, может, преступников каких-нибудь?
— У зверей не бывает добра и зла. Есть только закон джунглей: слабых едят сильные.
Я достала флягу, сделала глоток воды и присела на пень.
— Слушай, Килиан ведь тоже участвовал в прошлогоднем Фестивале охоты? Что он поймал? Он же так любит животных, наверное, ему тяжело дается сама охота.
На мой вопрос Изекииль потер подбородок и опустил взгляд.
— Поймал магического зверя и преподнес императору. Он не охотится на обычных животных. Килиан ненавидит Фестиваль охоты, считая его бессмысленной бойней, но вынужден подчиняться приказам императорской семьи.
— М-да... Килиану, должно быть, не по себе.
Ведь его заставляют смотреть на то, чего он видеть не хочет.
Увидев мое печальное лицо, Изекииль уперся руками в бока и вскинул голову.
— Тогда давай добудем магического зверя. Я помогу.
— На самом деле, мне уже не важно место в рейтинге. Ни десерты, ни рукопожатия мне не нужны.
— Почему ты вдруг стала такой просветленной?
Я теребила винтовку за спиной и смотрела себе под ноги.
— Мой дедушка говорил, что нужно немало мужества, чтобы отказаться от того, чего не можешь добиться. В отличие от тебя, мне чаще приходится от чего-то отказываться, так что я привыкла.
Изекииль отвел взгляд и почесал затылок.
— Ну, я не считаю это плохим. Лучше так, чем погибнуть, ослепленным собственным высокомерием.
Говорят, очень давно появились разломы, ведущие в Ад, и через проходы, называемые Вратами, хлынули магические звери и демоны, после чего люди тоже начали обретать способности.
Может, Одаренные несут на себе непосильное бремя только потому, что они сильнее других?
Вжух!
Посреди серьезного разговора что-то пронеслось мимо моего уха, и я вздрогнула от неожиданности.
— А, что это!
Даже мое острое зрение не смогло уследить за этой скоростью.
По ощущениям — как шершень-переросток.
Прищурившись, я наконец поняла, что это такое. Мастер уклонения с реакцией высшего уровня — изумрудная навозная муха.
Изекииль, следивший глазами за быстро кружащей мухой, пробормотал:
— С чего бы здесь взяться адской мухе?
— Это точно не дрон? Она такая огромная, что название «муха» звучит просто насмешкой.
— Какой еще дрон? Это адское магическое насекомое. Говорят, они шпионят за миром людей и докладывают демонам в Аду.
Если это не дрон, то что тогда?
Облака закрыли солнце, и вокруг внезапно потемнело.
Изекииль поднял голову и посмотрел в небо. Я последовала его примеру и уставилась на потемневший небосвод.
—...Это еще что?
На потемневшем небе висел перевернутый треугольник, а посреди магического круга, испещренного непонятными символами, красовалось изображение бараньей головы с рогами.
Как только я это увидела, по спине пробежал холодок.
Я видела такое впервые, но инстинкты завопили, что нужно спасать свою жизнь.
— Врата Ада 7-го типа.
Спокойно ответил Изекииль.
Врата? Неужели это тот самый призывник-портал, откуда валят магические звери?
— И эта адская муха, и всё прочее... неужели они появились из-за Фестиваля охоты? Ты же сам говорил, что организаторы выпускают магических зверей для охоты.
На мой дрожащий вопрос Изекииль покачал головой, отрицая это.
— 7-й тип — это Врата высшего уровня. Скоро оттуда попрут высшие магические звери из мира демонов.
— Фестиваль охоты был настолько опасным?
— Смотри.
Всюду в небе взмывали сигнальные ракеты, запущенные другими участниками. Похоже, это была вовсе не шуточная программа фестиваля, а самая настоящая чрезвычайная ситуация.
Почему такое появилось в императорских охотничьих угодьях? Наверное, из-за того, что я такая трусиха, ноги у меня задрожали от страха.
Изекииль, смотревший в небо, перевел на меня свои золотые глаза.
— Миа, здесь опасно. Уходи отсюда.
— Что? Нет. Идем вместе!
Я крепко ухватилась за руку Изекииля. Несмотря на мое беспокойство, он лишь по-взрослому улыбнулся.
— Я намного сильнее, чем ты думаешь.
— Если ты уйдешь без меня, я останусь здесь, буду отъявленной занозой в заднице, стану обузой и устрою грандиозный скандал! А? И обязательно вляпаюсь в смертельную опасность!
Когда я пригрозила ему, Изекииль, чье лицо выглядело куда взрослее его лет, протянул ко мне руку. На кончиках его пальцев замерцал голубой свет.
— Лучше о себе побеспокойся.
Я увидела, как под ногами кругом вычерчивается голубой светящийся символ.
Он собирается телепортировать меня? Я не хочу оставлять его одного. Каким бы сильным он ни был, и внешне, и в душе он всё еще ребенок.
— Если у тебя есть такая способность, можно же просто телепортироваться вместе! Мелкий показушник! Маленький гордец!
Изекииль, смотревший на меня, пока я кричала, на мгновение опешил.
— А?
— Эта телепортация что, только на одного? Даже если так, не смей рисковать собой, пытаясь казаться крутым!
Изекииль, ошарашенно глядя на свои руки, посмотрел на меня. В его потемневших золотых глазах читались растерянность, замешательство и страх.
— Ты... кто ты такая?
— А? Я?
Я впервые видела у Изекииля такое серьезное выражение лица. Он пристально смотрел на меня, а затем медленно произнес:
— Почему магия на тебя не действует?