Глава 72
Однако они по-прежнему хранили молчание. Словно чересчур усердный зазывала перед безмолвной публикой, я почувствовала неловкость и смущение.
— Я пойду спать. Завтра утром нужно готовить завтрак.
Изекииль поднялся с места и произнес это. Подумать только, завтра снова омлет с рисом!
Вслед за ним со звонким лязгом поднялся и Килиан.
— Нужно пойти проверить, как там Тото и Александр.
Тото и пёс Александр Жёлтый? Они же вроде поели по две миски и уже дрыхнут...
И словно по команде, неторопливо поднялся Данте.
— Проверлю, не остались ли на кровати хозяйки крошки от печенья.
Откуда он узнал, что я ела арахис на кровати, едва вернувшись домой?! Я же была уверена, что на этот раз меня точно не поймают!
И вообще, почему они все сбегают?!
В конце концов все разошлись, и остались только Эльюард и я. Эльюард, сощурив глаза в мягкой улыбке, посмотрел на меня.
— Все такие занятые. А я свободен, хозяйка.
Я пристально посмотрела на оставшегося до самого конца верного слугу.
— Наверное, они не хотят говорить о своем прошлом?
— Пожалуй. Они жили совершенно другой жизнью в прошлом. Наверно, нынешние пустяковые дела им нравятся куда больше.
Кажется, я понимаю, что они чувствуют. Когда Данте рассказывал, что из-за участия в прошлых войнах лишил жизни бесчисленное множество людей, на его лице застыло донельзя горькое выражение.
Совсем как я, когда столкнулась с семьей тетки или когда встретила в сне свое маленькое отражение.
Воспоминания о пережитых шрамах всегда таковы. Словно возвращаясь в скверное прошлое, ты вновь воочию сталкиваешься с теми же чувствами и мучениями.
Быть может, они просто хотят вычеркнуть то время из памяти и жить дальше?
Пока я погрузилась в молчание, Эльюард постучал себя по голове и произнес:
— А еще, возможно, они боятся, что хозяйка в них разочаруется? Хоть я и не умею по-настоящему сочувствовать, умом-то понимаю.
— Да я вовсе не разочаруюсь из-за такого...
— Даже если другой человек считает это пустяком, сам пострадавший может стыдиться этого. Ведь у каждого свой жизненный опыт, а значит, мысли и чувства тоже отличаются.
И то верно. Наверное, им не хочется, чтобы кто-то близкий знал об этом. Им кажется, что после этого на них будут смотреть иначе. Настолько, что уж лучше рассказать какому-нибудь незнакомцу.
Похоже, именно поэтому я и сама всю жизнь притворялась, будто все в порядке, и строила из себя сильную.
— Похоже на то.
Если бы я не понимала этих чувств, то, пожалуй, могла бы обидеться, решив, что они мне не доверяют или отгораживаются.
И все же утешать себя тем, что я способна их понять — было как-то тоскливо.
К тому же этот дворецкий, кажется, отлично разбирается в человеческой психологии. Впрочем, демоны — те еще специалисты по выискиванию уязвимых мест, желаний и отчаянной нужды людей ради заключения сделок.
«У тебя ведь есть проблемы, верно?» — стоило им только подойти и завести ласковый разговор, как они тут же вымогали чужие души.
Кстати говоря, а не уловил ли тогда Эльюард и мое отчаянное положение? Ну, острую нужду в деньгах, финансах, капитале...
Я подозрительно прищурилась и спросила его:
— То вложение, что мы сделали на мои деньги в прошлый раз... Я бы хотела узнать подробности о его текущем состоянии. Мне тут срочно понадобились средства.
— Ах, у нас тут небольшой убыток. С акциями ведь всегда так.
— Насколько большой?
— Ой, мне вдруг захотелось посмотреть бухгалтерскую книгу. Пойду проверю, всё ли там в порядке.
Демон-дворецкий увернулся от ответа, отвернулся и тут же сбежал.
Оставшись в полном одиночестве, я пару раз моргнула, а затем громко крикнула вслед скрывшемуся проклятому демону-дворецкому:
— Если все просрешь, я конфискую твои ручные часы!
* * *
Покинувшие комнату Данте, Изекииль и Килиан направились прямиком в дальний угол сада. Стоявший среди сумрачных садовых деревьев Килиан осторожно заговорил:
— Не пора ли рассказать Мастеру? О том, какой жизнью мы жили в прошлом и что собираемся делать дальше.
Беды нынешних одаренных начались из-за тревоги действующего императора.
Начиная с первого императора, который заключил сделку с демоном и основал империю, все члены императорской семьи из поколения в поколение перенимали силу демонов.
Из-за этого император вечно тревожился, полагая, что после смерти он отправится в ад и понесет наказание за свои грехи.
Собственно, именно поэтому в жены он взял обладательницу священной силы.
А когда приблизился преклонный возраст и замаячила смерть, эта тревога переросла в паранойю. Он начал уповать на главу культа и двенадцать святых, испрашивая прощения у богов, что в итоге привело к закономерному усилению позиций культа под предлогом божественного спасения.
Дискриминационная система, возводившая обладателей священной силы в ранг святых и отправлявшая одаренных на гибель в войнах, также проистекала из болезненной мнительности императора. Именно поэтому участия в боевых действиях не смогли избежать ни Изекииль, ни Данте, ни Килиан.
Конечно, одаренные не собирались просто так сложа руки наблюдать за столь невыгодным положением. В результате начало формироваться противостояние между одаренными и обладателями священной силы.
Именно кронпринцесса кронпринцесса кронпринцесса Алексис стала решительно выступать против привлечения детей-одаренных к войнам, добилась принятия закона об их защите и начала сдерживать влияние культа.
В ответ на это отряд Данте объединился с кронпринцессой кронпринцесса кронпринцесса Алексис, присоединившись к делу по искоренению цепи несправедливости, с которой сталкивались одаренные, и помогая принцессе прийти к власти.
Их конечной целью было сместить потерявшего рассудок императора, возвести на престол кронпринцессу, искоренить влияние культа и положить конец войнам.
В конце концов, им неизбежно придется столкнуться с императором лицом к лицу. Бу то государственный переворот, революция или мятеж.
Вспоминая прошлое, Изекииль слегка нахмурился.
— К чему вообще об этом говорить? Если она лишний раз ввяжется в дела с нами, ей же только хлопот прибавится. Наша задача — просто защитить для нее нормальную жизнь, где ею не будут манипулировать. Вот чем мы займемся в дальнейшем.
С этими словами он взъерошил свои розовые волосы и поморщился:
— Пусть наша собственная жизнь уже далека от нормальной, позволить ей пойти по тому же пути мы не можем. И других детей-одаренных тоже.
Вполне возможно, что культ использует детей-одаренных в своих целях. К тому же они уже проявляют интерес к Миа, ставшей управляющей особняком. Ведь заполучив великую силу, эти фанатики попытаются пожрать даже императорский двор.
— Если для нас проблематично, чтобы способности Мастера раскрылись, разве ей не следует остаться в стороне от этой операции в приюте?
На вопрос Килиана Изекииль покачал головой:
— Разве владелица особняка сама так не сказала? Идти по пути, который считаешь верным. Это значит, что наша роль — помогать ей, не препятствуя ее собственным шагам. К тому же Миа все равно способна лишь на самооборону. Для культа она вряд ли представляет ценность как инструмент.
Тяжело вздохнув и засунув руки в карманы брюк, он продолжил:
— Однако в день Фестиваля охоты, когда открылись Врата, от Миа исходило нечто похожее на зарождающееся пробуждение. Вокруг нее витала странная аура, словно внутри таилась какая-то скрытая мощь. Наш командир из-за своих тяжелых доспехов, наверное, ничего не понял, но бригадный генерал уж точно должен был это почувствовать.
Стоявший с прямой осанкой Данте медленно кивнул. Изекииль, скрестив руки на груди, серьезно спросил:
— Бригадный генерал. Неужели ожерелье Миа — и впрямь Философский камень?
— Оно помогает использовать способности, но назвать это Философским камнем нельзя.
По его предположению, Философский камень, на который надеется культ — это сила, позволяющая призвать одного из семи великих архидемонов и заключить его в своем теле.
Та самая смертоносная способность, которую Рильке, первый управляющий особняком, увиденная в сне Миа, использовала для убийства божественного посланника.
— Точнее говоря, ожерелье обладает как раз силой подавления магии. Поскольку оно способно даже аннулировать воздействие в зависимости от силы, направленной против владельца... Быть может, это функция, сдерживающая пробуждение, которого ты так опасаешься.
Данте посмотрел на Изекииля решительным взглядом.
— Мы не можем позволить хозяйке повторить трагическую судьбу первого управляющего.
* * *
Настал долгожданный день операции по слежке.
Я, Данте, Изекииль и Килиан покинули особняк в неброской одежде. Килиан, который вечно ходит в доспехах, привлекал бы слишком много внимания, поэтому он закутался в глухую черную робу, полностью скрывавшую его фигуру.
— Удачной поездки. Я буду оказывать поддержку из штаба.
Эльюард, как и подобает истинному дворецкому, остался охранять особняк.
Просто он, судя по всему, вовсе не горел желанием лично помогать людям. Ну чисто бессердечный демон...
— Хозяйка, вы меня слышите?
На вопрос Эльюарда я кивнула, теребя вставленную в ухо коммуникационную серьгу.
— Слышу отлично, еще бы, учитывая, что ты говоришь прямо перед носом.
Он поправил монокль, и в его глазах мелькнуло серьезное выражение.
— Даже издалека я смогу подсказывать вам обстановку вокруг, так что не переживайте. На случай обвинений в незаконном проникновении я уже заранее подыскал толкового адвоката.
Сделать так, чтобы до этого вообще не дошло — вот твоя прямая обязанность!
Я посмотрела на Эльюарда полным недоверия взглядом, а он добавил:
— Как и подобает надежному и компетентному дворецкому.
Хоть человечности в нем ни на грош, но раз он толковый дворецкий, уж с поддержкой-то точно справится на совесть.
— Всю зачистку последствий оставляю на тебя, Эл.
— Разумеется, хозяйка.
Наклонившись ко мне корпусом, Эльюард одарил меня очаровательной улыбкой.