Глава 56
Впрочем, я не из тех, кто любит конфликты. Руководствуясь принципом «лучше съесть, чем оставить», я принялась усердно поглощать канапе с подноса.
Тогда пожилая дама с золотисто-белыми волосами резко раскрыла шелковый веер и уставилась на меня.
— Даже в такой непростой обстановке ты умудряешься есть без всякого смущения.
— Я проголодалась из-за внезапной эмоциональной нагрузки.
— Проголодалась...?
Стоило им услышать слово «голод», как в глазах дам вспыхнули искры. Между аристократками пробежало странное напряжение, и дама с белыми волосами поспешно позвонила в колокольчик, подзывая служанку.
— Мэри, принеси все оставшиеся десерты! Живо!
Вид у них был такой, будто случилось нечто ужасное.
Дама с персиковыми волосами окинула меня сочувственным взглядом и спросила:
— Дитя, ты что, обычно питаешься только картошкой и огурцами?
Похоже, одно лишь упоминание голода нажало кнопку жалости у этих дам. Из «простолюдинки» я превратилась в «дитя.» Я покачала головой:
— Нет, что вы? Я придерживаюсь высококалорийной диеты с упором на мясные продукты.
— Врешь! Ты же такая худенькая.
Она погладила меня по пухлым щекам с печальным выражением лица.
С тех пор как дедушка скончался, никто никогда не называл меня худой. Наоборот, я даже набрала вес из-за неудачных десертов, которые готовил Изекииль.
— Почему же ребенок такой, что одни кости остались?
Другая дама схватила меня за крепкое запястье и посмотрела так, будто я была ее изможденным внуком. Мне стало неловко.
Вскоре стол заполнили принесенные служанками сконы, кусочки торта, клубника в шоколаде, тарталетки и прочие сладости.
— Ешь сколько влезет, а если не хватит — скажи, дитя. И с собой домой возьми, когда соберешься уходить.
— Да, спасибо. А вы, сударыни, не будете?
— Старушка сыта уже тем, что смотрит, как ты ешь.
Внезапно атмосфера аристократического чаепития сменилась посиделками с доброй бабушкой. От их ожидающих взглядов, жаждущих, чтобы я все съела, у меня даже щеки горели.
Чтобы не разочаровать их, я без остановки запихивала в рот десерты, а они смотрели на меня с довольными улыбками.
— Ест все подряд, какая молодец. Прелесть.
— Попробуй и это. Его приготовил знаменитый кондитер.
Они даже начали сами брать десерты и совать мне в рот.
Спасите. Я больше не хочу есть.
Пока я, едва не плача, запихивала в себя еду, дамы завели другой разговор.
— Вспомнила о своем внуке. Твоей внучке в этом году девять лет, верно?
— Десять. Я же вчера говорила? Глядя на то, как ты уже начинаешь путаться, похоже, тебе недолго осталось до переезда в Гринхаус.
— Думаю, ты попадешь туда раньше меня.
Я, грызя твердый сливочный скон, склонила голову набок:
— Что такое Гринхаус?
— Это одно из наших учреждений, дом престарелых для тех, кто уже не может передвигаться или теряет рассудок. Большинство заканчивает там свой путь.
Дама с белыми волосами взяла меня за руку своей рукой, украшенной крупным кольцом, и продолжила:
— Мы стараемся жить весело до самого конца. Начинаем делать то, что не успели раньше, или занимаемся тем, о чем всегда мечтали, как будто это наша вторая жизнь. Я вот сейчас учусь стрелять. С давних пор мечтала стать ганслингером.
Внезапно? Я чуть не выплюнула чай, представив себе ковбоя с Дикого Запада.
— А ваши мужья тоже здесь?
На мой вопрос воцарилась тишина. Я что, сказала что-то не то? Опять нажала не на ту кнопку?
Пока я растерянно вращала глазами, дама с персиковыми волосами горько усмехнулась:
— Мы были женами высокопоставленных офицеров, обладавших способностями. Все они были выходцами из знатных семей, многообещающими молодыми людьми. Мои родители говорили, что это лучшая партия, но сейчас я думаю: какой в этом был смысл?
— Хм... неужели...?
Развелись? Словно подтверждая мою догадку, дама в желтом платье вздохнула и сказала:
— Они умерли.
— Ох.
Я так растерялась, что чуть не подавилась. Она, теребя ручку чашки, продолжила:
— Одаренные высокого ранга редко живут долго. Их жизнь — это ходячая бомба замедленного действия.
— Все они ушли рано?
На мой осторожный вопрос дама с персиковыми волосами положила руку на грудь и опустила взгляд. Морщинки вокруг ее глаз казались еще глубже.
— Да. Чем больше Одаренные используют свои силы, тем сильнее разрушаются их тело и разум. Словно магия пожирает их изнутри. Поэтому продолжительность их жизни невелика. Нынешние Одаренные, даже если они еще в строю, вряд ли старше сорока.
Я знала об этом, но как-то не задумывалась о сроке жизни. Вспомнив о Данте, Килиане и Изекииле, я почувствовала, как сердце болезненно сжалось.
Пока длилось молчание, дама с белыми волосами подхватила:
— Если повезет или если рано уйти в отставку, можно прожить дольше, пусть и не до среднего возраста. Но мой муж не был таким. В то время война была в самом разгаре, и он надорвался, служа империи, и ушел в молодом возрасте. Одно время я даже винила его за то, что он ушел первым. Глупо, правда?
Я покачала головой:
— Нет. Я не могу полностью понять вашу печаль, но чувство одиночества мне знакомо. Я тоже порой винила тех, кто ушел. Наверное, это было просто проявлением слабости.
Сладость во рту давно сменилась горечью.
Она ласково улыбнулась мне:
— Теперь мы не цепляемся за прошлое, а живем своей жизнью. Это уже в прошлом, и мы достаточно настрадались. Ты еще молода, у тебя впереди много дней, и ты встретишь еще много людей. Так что живи с радостью.
Словно соглашаясь с этим, дама в желтом платье приняла серьезный вид:
— Выходи замуж за того, кто ставит тебя на первое место.
На что дама с белыми волосами покачала головой и добавила:
— На самом деле, не выходить замуж и жить в свое удовольствие тоже неплохо. Мало ли мужчин на свете?
Советы, в которых чувствовался жизненный опыт, сыпались один за другим. Я думала, они будут консервативными, но они оказались на удивление прогрессивными.
В этот момент:
— Хозяйка, вот вы где. Я вас заждался.
Внезапно сзади послышался голос Данте.
Увидев статного и красивого мужчину, аристократки широко раскрыли глаза. Их удивленные взгляды тут же устремились на меня.
— Кто этот молодой и свежий юноша?
— Боже мой, какой красавец. Это твой возлюбленный? А «хозяйка» — это ласковое прозвище? Сразу видно.
От похвал и вопросов о Данте мои щеки вспыхнули.
Данте, объект всеобщего внимания, слегка склонил голову, отдавая дань уважения:
— Прошу прощения, сударыни. Мы помолвлены.
Наступила короткая пауза.
— Я одобряю.
— И я того же мнения. Такому мужчине можно довериться. Позаботься о ней, внучек-зять.
Они вдруг заговорили как мои родные бабушки и единогласно объявили о своем одобрении. Данте снова поклонился:
— Благодарю вас, сударыни.
— Какой вежливый. Ох, прелесть какая.
Дама с белыми волосами похлопала Данте по спине, как ребенка. Его растерянное лицо стоило увидеть.
Но это длилось недолго, вскоре он подошел ко мне и, как подобает, предложил локоть для эскорта:
— Говорят, в Гринхаусе нужна помощь. Пойдемте.
— А, да.
Я озадаченно поднялась с места.
Дама с белыми волосами, переводя взгляд с одного на другого с довольным видом, похлопала меня по спине, как до этого Данте, и сказала:
— Дитя, иди к тем, кому действительно нужна помощь. Было приятно пообщаться.
— Да, сударыня. Мне тоже было приятно. И десерты были вкусными.
— Глядя на тебя, я вспоминаю свою молодость. Лучший момент — это сейчас, так что всегда живи с радостью.
Затем другие дамы помахали нам вслед:
— Приходите еще, хорошо?
* * *
Я спросила Данте, идущего рядом:
— Господин Данте, а где господин Килиан?
— Его поймал бывший 5-звездочный генерал и рассказывает историю своей первой любви, так что до самого отъезда он вряд ли выберется. У него очень медленный темп повествования.
— А у вас, господин Данте, была первая любовь?
Это был вопрос в духе «расскажи-ка мне о своей первой любви.» Данте остановился и серьезно спросил:
— А что является критерием первой любви?
— На самом деле, я и сама не знаю... Может, это тот, с кем делишь все «первые» моменты? Свидания, держание за руки, объятия. Наверное, это ближе к первым чувствам.
Вокруг шелестел ветер, и едва уловимый аромат весны коснулся кончика носа. Вскоре раздался спокойный голос:
— У вас тоже был такой человек, хозяйка?
— Нет, у меня слишком высокие стандарты.
Данте, наблюдавший за моим решительным ответом, слегка улыбнулся:
“저도 높아서.”
— Раз вы говорите, что я красивее святой, значит, они не такие уж и высокие...
— Повторюсь, вы похожи на белку, хозяйка.
Почему это? Может, он фанат белок? Мужчина, которому нужны только белки?