Глава 68
Тем временем дети были полностью поглощены разглядыванием торта. К счастью, Исайя тоже сбросил только что замеченный тревожный вид и улыбнулся, глядя на угощение.
— Ого… Порору! Торт такой классный!
— Я сделал.
Данте был из тех мужчин, кто непременно должен похвастаться своими заслугами. Широко улыбаясь, дети принялись вовсю хлопать в ладоши, обращаясь к Данте.
— Это вы сделали, братик? Ничего себе!
— Какая у нас с тобой разница в возрасте, какой я тебе братик.
— Тогда дядя?
— Пожалуй, «братик» всё-таки лучше.
Стоило Данте равнодушно произнести это и вздохнуть, как из шлема Килиана донёсся глубоко тронутый голос:
— Как же сильно дети это ценят. Когда я был маленьким, о какой-либо вечеринке не было и речи — в честь дня рождения меня отправляли на три дня выживать в ущелье, где кишат магические звери.
Да ты издеваешься… Разве можно было расти под воздействием столь суровой подготовки?!
Сам же Килиан красовался в остроконечном колпаке, нахлобученном прямо поверх шлема. Мы с Галатеей и Кайденом тоже носили совершенно не идущие нам колпаки в горошек. Только Данте, для которого важнее всего был стильный вид, не надел ничего.
— Садитесь быстрее. Давайте споём песню в честь дня рождения, ребятки.
По моему знаку сидевшие за длинным столом дети затянули поздравительную песню. Трое именинников, с надетыми на шею конфетными ожерельями, выглядели смущёнными, но при этом безумно счастливыми.
— Пи-и!
Тото в знак поздравления легонько лизнул каждого ребенка по щеке. Получив поцелуй от дракона, малыши залились звонким смехом.
— Загадывайте желания скорее. Кто первый?
С мягкой улыбкой спросила Галатея, и мальчик с пепельными волосами с серьёзным выражением лица поднял руку.
— Я сделаю это первым.
— Хорошо, Эллиот.
Мальчик громко кашкнул, прочищая горло, и благоговейно сложил руки.
— Я хочу быть усыновленным родителями, у которых есть всё необходимое для моего стабильного будущего и воспитания: достаток, чтобы баловать меня без ограничений, правильные взгляды на образование и хорошие манеры. Я ищу семью, обладающую этой святой троицей.
…Он точно ребёнок? Ему что, тридцать? Желание до умопомрачения прагматичное.
Обычно в таком возрасте загадывают что-то вроде «Пусть я стану драконом» или «Хочу быть магом-воином.» По крайней мере, я так и делала.
Тем временем настала очередь девочки с красно-каштановыми волосами, которая чуть заметно всхлипывала.
— Я соскучилась по маме.
Были ли её родители мертвы или же они отказались от неё — истинных обстоятельств мы не знали, но тоску, полностью заполнившую глаза девочки, скрыть было невозможно.
— Дженни, разве ты не скоро будешь жить с замечательными новыми родителями? Сегодня прекрасный день, так что не плачь.
Воспитательница Козетта мягко погладила девочку по плечу.
— Для неё уже нашли приемную семью?
Тихо спросила я, и Козетта кивнула.
— Да. Эти люди пришли к нам, потому что у них долго не было детей, и Дженни им очень полюбилась.
В этот момент Исайя бросил на меня многозначительный взгляд, и в то же самое время я услышала его голос:
— Нас собираются забрать завтра вечером. График внезапно изменился.
Я вздрогнула от неожиданности: голос мальчика раздался не через уши, а прозвучал прямо в моей голове. Это что, телепатия?
— Это моя способность, леди. На самом деле я Одаренный из демонической ветви. Я боялся, что вы испугаетесь, поэтому не говорил. Простите меня.
Да с чего бы мне пугаться? Стоило мне покачать головой с выражением абсолютного отрицания любых предрассудков, как по напряженному лицу Исайи разлилось облегчение.
— Просто в этом приюте я единственный обладатель демонической силы.
Это довольно противоречивое общество, где демонов считают чем-то негативным, и в то же время Одаренные с демоническими способностями блистают на благо Империи.
Понятно, почему он переживал, что его будут сторониться. Но раз приют принадлежал религиозному культу, детей наверняка учили, что демоны — это абсолютное зло. Неудивительно, что другие воспитанники подсознательно держались от Исайи подальше.
Возможно, именно поэтому он так стремился попасть к Данте, ведь тот разделял схожую природу.
Интересно, слышит ли голос Исайи сам Данте? Я скосила глаза, украдкой глядя на Данте, а затем снова перевела взгляд на детей.
Вскоре последовал мрачный голос Исайи:
— Дженни — единственный друг, который относился ко мне совершенно нормально, несмотря на такую особенность. К тому же она еще не пробудила свою силу, и я очень переживаю, действительно ли её отправляют в хорошую семью.
При виде скорбного взгляда Исайи моё сердце болезненно защемило.
Что ж, пожалуй, стоит во всём разобраться. В конце концов, это не так уж сложно.
Если культ затеял что-то неладное, оставляя при себе лишь детей с пробужденными способностями, то куда же деваются те, у кого силы не проявились?
И тут в памяти внезапно всплыли горькие слова Данте:
— Я надеюсь, больше не появится таких взрослых, как я.
В моём случае всё было точно так же.
* * *
Прежде чем завершить волонтерство в приюте и отправиться домой, я подошла к директору и заявила, что хочу заняться «регулярной благотворительностью.»
— Регулярная помощь — это всё равно что данное детям обещание. Если пообещать приходить постоянно, а потом исчезнуть, дети неизбежно получат душевную травму.
Услышав озабоченный тон директора, я уверенно улыбнулась, давая понять, что беспокоиться не о чем.
— Я буду приезжать регулярно, чтобы никто из детей не разочаровался.
— Я прекрасно понимаю ваше благородное намерение, леди. Но для начала, в знак подтверждения ваших слов, вам необходимо внести годовой благотворительный взнос за регулярное участие. Эти деньги пойдут на нужды приюта и детей.
Какая-то часть средств у меня уже была отложена благодаря продаже вещей и деньгам на содержание особняка, выбитым из этого проклятого чиновника. Ради детей я готова раскошелиться.
Так я думала, пока…
— Годовой взнос за волонтерство составляет 10 000 000 гивов.
Ого.
И вы говорите такие жестокие вещи той бедняжке, которой перепадает по 4 000 000 гивов в месяц, и те целиком уходят на зарплату прислуге?
— Это сумма на человека?
— Именно так. Глава ордена и бригадный генерал — государственные Одаренные, служащие Империи, так что им платить не нужно, но поскольку вы, леди, являетесь обычной гражданкой…
— У меня нет возможности выложить такую огромную сумму… Нельзя ли сделать скидку? Моё искреннее желание помогать тянет примерно на 20 000 000 гивов.
На мою вежливую просьбу директор лишь добродушно рассмеялся.
— Торговаться насчет благотворительного взноса… Какая забавная шутка, впервые за последние тридцать лет слышу.
Разве не юмор то, что за тридцать лет никому и в голову не приходило попросить скидку? А ведь я говорила совершенно серьёзно.
Как ни посмотри, этот приют насквозь прогнил. Наверняка львиную долю пожертвований гребет под себя сам культ. В этот момент мои смутные подозрения окончательно превратились в уверенность.
Между тем директор сохранял неизменно любезную улыбку.
— На самом деле эта сумма полностью себя оправдывает. Независимо от того, обычный вы человек или Одаренный, при пожертвовании в 10 000 000 гивов мы выдаем платиновый пропуск верующего нашего культа.
Директор произнес это так, будто речь шла о невероятной привилегии. Затем он извлек из складки одежды маленькую книжечку с мерцающими тиснеными буквами и продемонстрировал её нам.
— Обладателям платинового пропуска верующего полагается бесплатное посещение театра три раза в месяц, участие в особой мессе под названием «Месса рассвета», места категории VIP на мероприятиях культа, а также пятнадцатипроцентная скидка в партнерских магазинах и отелях…
Это походило на эксклюзивную платиновую кредитку для VIP-персон. Отточенные рекламные речи директора не прекращались.
— Если сумма пожертвований превысит установленный порог, вы сможете получить черный пропуск верующего, который выпускается лимитированной серией всего для 140 000 человек по всему миру. Обладателям черного пропуска в случае наступления глобальной катастрофы гарантируется первоочередное право на спасение. Правда, если кто-то другой внесет еще больший пожертвование, ваша очередь сдвинется назад, поэтому для поддержания статуса верующего придется регулярно доплачивать.
— Каков же порог пожертвований для получения черного пропуска верующего?
Молчавший до этого Килиан обратился к директору, столь гладко и сладко сыпавшему подробностями. Тот широко растопырил все десять пальцев и приветливо улыбнулся.
— Всего 1 000 000 000 гивов. Согласитесь, весьма дешево за шанс уцелеть при конце света.
Да даже минимальная стоимость путёвки в престижнейший санаторий составляла тот же миллиард гивов!
Черный пропуск верующего… Условия просто безумные.
Купить пакет «Спасение от апокалипсиса» за миллиард? Да скорее моя собственная жизнь рухнет, чем я накоплю на эту штуку.
Пусть эпохи и отличаются, но это какая-то запредельная, непостижимая религия. Если это не секта, то что тогда? Истинное божество никогда бы не стало торговать спасением исключительно богатеев за деньги.
Меня отшатнуло от него с отвращением.
— Я сначала… обдумаю это предложение.
Сказать по правде, свободных 10 000 000 гивов у меня всё равно не было. Все мои недавние старания по добыче денег вмиг потеряли всякий смысл.
Стоявший рядом Данте с бесстрастным лицом повернулся к выходу первым. Он не произнес ни слова, но его тяжелое, недовольное настроение ощущалось безошибочно.
Даже для прирожденного богача ценник оказался заоблачным, ага.
— Возвращаемся, госпожа. Нам еще белье снимать с веревок.
— Угу…
Он обратился ко мне как к хозяйке, но я, растоптанная суровой денежной реальностью, ответила точь-в-точь как служанка, получившая приказ заняться стиркой.
— Тогда возвращайтесь аккуратнее.
Улыбка директора не менялась от самого начала и до конца. Сначала она казалась мне искренне доброжелательной, но теперь от неё веяло какой-то искусственной фальшью, словно от искусно сделанных бумажных цветов.
Всё из-за этого разговора о деньгах? А я ведь совсем иначе о нем думала.
И тут раздался голос:
— Все просто огромные молодцы. Кроме бригадного генерала Дайка.
К нам приближалась Галатея в льняном фартуке и с младенцем на руках, озаряя всё улыбкой.
— Святая Лате, вы тоже проделали колоссальную работу.
В ответ на её слова я ласково погладила крошечные пальчики малыша, прижатого к её груди. И всё же, глядя на её лучезарную, доброжелательную улыбку, я чувствовала, как в голове роится целый рой сложных мыслей. Неужели Галатея тоже замешана в коррупционных делах этого культа?
Неужели всё то тепло, с которым она относилась к детям, было фальшивкой? Мучительные сомнения вновь и вновь поднимались из глубины души.