На следующий день Филомель проснулась очень поздно.
Обычно, если она слишком долго спала, София приходила её будить, но сегодня этого не произошло. Казалось, София намеренно решила позволить ей как следует отдохнуть. Особенно учитывая, что она уже заходила в комнату, а потом вышла, так и не разбудив её.
— Ах… Моё тело не двигается…
Филомель подумала, что вчера ей стоило забрать обратно слова, когда она сказала Каину, что совсем не устала.
Хотя глаза она открыла уже довольно давно, собрать в теле хоть какие-то силы не получалось.
Из-за того, что вчера ей пришлось приветствовать такое количество людей, теперь болело даже горло.
С трудом выбравшись из постели, Филомель потянула за шнурок, вызывавший слуг. Вскоре в комнату вошла София.
— Боже мой, госпожа!
Увидев Филомель, которая мучительно стонала от боли, София поспешила к ней.
— Когда я заходила раньше, вы ещё спали. Когда же вы проснулись?
— Только что… Я звала вас, но вы уже вышли…
Голос Филомель был настолько слабым, что София не услышала её, когда та звала её, и ушла, ничего не заметив.
— Ах, простите меня.
София подала ей стакан воды.
Филомель один за другим выпила два стакана, после чего снова с облегчением легла на кровать.
София начала массировать ей руки и ноги, а Филомель, глядя на тусклые солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь занавески, спросила:
— Который сейчас час?
— Два часа дня. Вы хотите поесть в комнате?
— Нет. Движение ускорит восстановление.
— К счастью, у вас нет температуры.
Было удивительно, что, несмотря на столь плохое физическое состояние, у неё всё-таки не было жара.
После ещё некоторого отдыха Филомель с трудом смогла подняться с постели и отправилась обедать в столовую.
Из-за того, что она проснулась так поздно, солнце почти село сразу после того, как она закончила есть.
Несмотря на сильную усталость, Филомель не хотелось сразу возвращаться в постель, поэтому она устроилась в саду и принялась наслаждаться тёплыми лучами послеполуденного солнца.
Она медленно закрыла глаза под ласковым ветерком, а затем снова открыла их, наслаждаясь царившим вокруг спокойствием.
Наконец она почувствовала облегчение, ей удалось благополучно преодолеть одно из самых больших препятствий — церемонию помолвки.
Но почему-то всё это казалось ей нереальным.
«Я действительно обручилась с главным героем истории»
На самом деле вчерашняя церемония помолвки стала для Филомель своеобразной точкой невозврата.
Теперь в высшем обществе не осталось никого, кто не знал бы её лица или имени, и отныне каждый её поступок будет находиться под пристальным вниманием.
«Интересно, Надя уже услышала?»
Хотя этот вопрос не выходил у неё из головы, больше всего ей хотелось узнать, как отреагирует Эймон.
Их отношения с Эймоном нельзя было назвать плохими, но и хорошими тоже.
Поскольку их помолвка была результатом союза двух семей, они время от времени встречались и обменивались формальными знаками уважения. Иногда они пересылали друг другу подарки или письма.
Несмотря на то что перед ней Эймон вёл себя как настоящий джентльмен, Филомель прекрасно понимала, что…
Эймон вовсе не был добрым человеком. Он был избалованным и невоспитанным юношей.
Он никогда не прибегал к прямому насилию и не оскорблял её словами, но до неё доходили самые разные слухи, позволявшие понять правду.
«Эймон — тот самый мусорный жених из оригинального романа»
Филомель была занята собственной жизнью и не слишком интересовалась оригинальным сюжетом. Но всё, чего она хотела, — чтобы все, включая героиню и её саму, жили счастливо. Поэтому всякий раз, когда они встречались, она время от времени читала Эймону лекции о счастье.
После её помолвки с Эймоном, казалось, многое изменилось.
Погружённая в размышления обо всём этом, Филомель лениво покачивала ногами.
«Я действительно не могу предсказать, что произойдёт дальше»
Именно в этот момент она открыла глаза.
До её слуха донёсся какой-то странный шум, заставивший её слегка нахмуриться.
Во дворце герцога Виндевиля всегда было тихо.
Благодаря хорошей выучке слуг и строгому порядку здесь практически не было места беспорядку или шуму.
Поэтому вполне естественно, что этот небольшой переполох привлёк её внимание.
— София, что это за шум?
София, которая сонно сидела рядом с ней под солнечными лучами, поднялась.
— Я схожу и проверю.
София быстро удалилась.
Наблюдая за ней, Филомель подумала, что, пожалуй, пришло время и ей вернуться внутрь.
Однако переполох, который, как ей казалось, вскоре должен был прекратиться, становился всё сильнее.
— Филомель!
Знакомый голос.
— Где эта неблагодарная девчонка? Филомель!
Филомель была потрясена и быстрым шагом вышла из сада.
У входа во дворец она увидела графиню, которая яростно кричала, пока охрана не позволяла ей войти.
София страдала от боли: графиня вцепилась ей в волосы, а слуги и стражники изо всех сил пытались их разнять.
— София! Кричи! Эта девчонка ведь о тебе заботится, не так ли?
— Госпожа графиня! Это же я, София! Пожалуйста, остановитесь! Ах!
— Вместо того чтобы отвечать, кричи громче! Тогда Филомель выйдет!
Их взгляды встретились всего на мгновение.
— Отпусти Софию.
Голос Филомель был спокойным.
Когда она подошла ближе, слуги расступились.
— А… ах… Наконец-то ты появилась…
Графиня неловко ответила и отпустила волосы Софии.
— Госпожа…!
— Дай посмотреть на твои волосы. Ты не ранена?
— Кажется, у меня есть царапина…
София подошла к ней, тяжело дыша.
Убедившись, что она не получила серьёзных повреждений, Филомель повернулась к графине.
Она подошла ближе и заметила, что лицо матери покраснело…
От неё сильно пахло алкоголем.
С ней было трудно иметь дело даже в трезвом состоянии, а теперь, когда она была пьяна, это и вовсе казалось невозможным.
Филомель подавила раздражение и тихо спросила:
— Зачем ты пришла?
— Ты забыла? Вчера я так старалась встретиться с тобой, а ты ушла, даже не уделив мне время! Похоже, ты ничему не научилась.
Филомель удивлённо усмехнулась, услышав эти слова.
— Конечно, не научилась. Ведь я училась у тебя. А у кого ещё мне было учиться?
— Что? Что ты сказала?
Лицо графини задрожало от гнева, но вскоре она взяла себя в руки и отвернула голову, нарочито кашлянув.
— Хм. Сегодня у меня хорошее настроение, поэтому я тебя прощу. А теперь поторопись и приведи герцога.
— Зачем тебе встречаться с герцогом?
— Что за вопросы? Каждый раз, когда я приходила, я встречалась с герцогом! Так что поторопись и приведи его. Вообще-то, мне до тебя нет дела.
— Что?
Филомель начала чувствовать, что здесь что-то не так.
«Тогда зачем пришла моя мать? Она ведь должна быть здесь ради меня, разве нет?»
Даже Каин вчера сказал ей, что её семья несколько раз пыталась навестить её, но каждый раз он вежливо отправлял их обратно.
Поэтому слова матери о том, что она пришла не ради неё, не имели особого смысла.
И тут Филомель вспомнила украшение, которое вчера заметила на графине. Почему-то оно показалось ей знакомым.
В её памяти мелькнула сцена из недавнего прошлого — визит мадам Путье, когда они выбирали кольцо для помолвки.
В тот день Каин отбраковал несколько драгоценных камней низкого качества.
И один из этих отвергнутых камней теперь был на руке графини.
«Не может быть»
Филомель сглотнула и посмотрела на графиню.
— Мама, ты получила от герцога деньги или украшения?
— Ч-ч… что ты такое говоришь?
…Значит, всё-таки получила.
Филомель на мгновение закрыла глаза, а затем снова открыла их.
Графиня ни разу не попросила разрешения войти, хотя стояла за воротами. Она лишь устроила переполох, чтобы дать им знать о своём присутствии, но на самом деле не пыталась попасть внутрь.
Даже когда она снова и снова выкрикивала имя Филомель, стоило Филомель действительно выйти, как графиня заметно занервничала.
Очевидно, она устроила весь этот шум ради того, чтобы получить деньги, но не ожидала, что Филомель выйдет к ней сама.
— Сколько ты уже получила?
— Ч-что ты имеешь в виду? Я не понимаю, о чём ты говоришь.
Графиня отвела взгляд.
Поняв, что ответа она не дождётся, Филомель отступила на два шага.
— Госпожа!
В этот момент, услышав шум, поспешно появился Себастьян.
— Себастьян.
Себастьян почтительно поклонился, ничуть не удивившись тому, как Филомель к нему обратилась.
— Да, госпожа.
— Отвези графиню Бониту домой. Похоже, она сильно пьяна. Думаю, будет лучше, если ты лично сопроводишь её.
— Я немедленно этим займусь. Прошу прощения, что не сразу заметил переполох.
— Наглая девчонка! Филомель! Я велела тебе привести герцога! Филомель!
Филомель вернулась во дворец, не обращая внимания на крики графини за спиной.
Даже войдя в свою комнату, она ещё некоторое время стояла неподвижно.
София, молча следовавшая за ней, осторожно приблизилась.
— Госпожа?
— София, ты знала?